Пустая Земля (СИ) - Лэй Лана - Страница 130

— Ты предлагаешь оставить ребенка? — моя улыбка стала кривой.

— Ты не сможешь это выбирать, Аля, — мама смотрела на меня и в глубине ее глаз затаилась бесконечная грусть. — Сейчас ты лишь изводишь себя, вместо того, чтобы принять ситуацию, подброшенную жизнью. Возможно, в будущем, как и я, ты будешь благодарна, что все сложилось именно так.

— Нет, — я отвернулась. Ребенок Эставеллы погиб, медицина оказалась бессильна его спасти. Мой же будет жить, не зная, кто его настоящая мать. Вслух я не решилась это озвучить. — Это не просто мой ребенок, мама. Это наш ребенок, мой и его отца. И… отца ребенка я хочу видеть, не меньше, чем малыша.

— Разве? — Эставелла была удивлена. — Разве это не жестокий мучитель, который, который…

Она запнулась, не решаясь озвучить, как именно был зачат мой ребенок. Я и сама смущалась от того, что это стало всем известно.

— Все не так, мама. Уверена, когда-нибудь ты убедишься в этом сама. Я хочу в это верить. А пока… пока мне не хотелось бы потерять еще и тебя.

У нас еще было немного времени, чтобы обсудить основные события за время моего отсутствия. Несмотря на холодные стены вокруг, усеянные окнами, смотрящими в открытый космос, а не на синее небо, это встреча подарила мне мгновения совершенно забытых переживаний. Где бы мы ни находились, рядом с Эставеллой я чувствовала себя дома.

***

После встречи с матерью раздрай в моей душе усилился, но, как ни странно, это помогло сойти с рельс ставшего привычным сонного состояния. Зацепившись за эмоции, которые я испытала, я больше не хотела их отпускать. Словно маленькие кирпичики моей сути, я их бережно хранила и прятала каждый раз, ощущая, как на меня накатывает непреодолимое безразличие. Представляя картины прошлого — вспоминая угрюмого Зэлдара, забавного Эндо, прекрасную Землю и свои невероятные приключения, я балансировала на хрупкой грани между трепетом и равнодушием, надеждой и опустошенностью. Это парадоксальное смешение чувств я не забуду никогда.

Один плюс у моего состояния был — ни минуты я не провела, обвиняя себя или Зэлдара в произошедшем. То ли нейромодуляторы срабатывали, то ли в самом деле я не могла проследить первопричину той плачевной ситуации, в которой мы оказались. Мои ожидания в отношении Союза не оправдались, но еще раньше я не смогла установить доверие с человеком, которого считала своей судьбой. Какой бы выбор я не совершила, я оказывалась в суровой западне. Она виделась мне как огромная яма с рваными краями и темной, тягучей жижей посередине. Как бы я не отступала назад, края ямы неумолимо обваливались, стремясь затащить мое тело в густое липкое месиво. Этот момент я иногда помнила при пробуждении ото сна.

И, меня никогда не покидало ощущение, что Зэлдар находится рядом, словно тень, ненавязчиво присутствующая в жизни. Наверное, мой мозг стремился избежать глубокой травмы и просто рисовал образ человека, которого я любила. Я несколько раз просила установить видеосвязь с ним, но мне с упорством отказывали. Тяжелого разговора не избежать, но это была моя последняя возможность рассказать о том, в чем я всегда боялась признаться, находясь наедине с суровым мужчиной. Пусть я буду первой, пусть скажу лишь одна… плевать. Он должен знать о моих чувствах.

***

На этом фоне появление моего несостоявшегося мужа Овчанкина ввело меня в ступор. Ровно на той же аллее, где мы встретились с мамой, на следующий день возник старый друг. Признаться, ошеломление постигло не только меня. Овчанкин буквально завис в пространстве, разглядывая мое лицо и изменившуюся фигуру, и я впервые в жизни увидела, как десяток эмоций пролетел на лице одного человека за несколько секунд. Искренняя радость сменилась секундным недоумением, затем острой жалостью, превратившейся в ярое негодование, уступившее место задумчивому удивлению и отстраненности, словно Овчанкин столкнулся с кем-то чужим, а затем снова узнаванием и счастливым блеском в глазах. Наконец, мы шагнули друг к другу и осторожно обнялись, потому что несокрушимой преградой между нами пролег мой, выдающихся размеров, живот.

Когда мы вновь посмотрели друг другу в глаза, я виновато улыбнулась, словно оправдываясь за все, что произошло со мной за время нашей разлуки.

— Аля… — в его первом слове звучала неприкрытая горечь.

— Я рада тебя видеть, — прошептала я.

— Как же так, как же все это… — спросил он, не решаясь назвать вещи своими именами.

— Все бывает, Бер, — назвала я Овчанкина по имени, что было редкостью. — Как ты поживаешь?

— Я?.. Да что я! Я чуть с ума не сошел, когда ты пропала!.. — он схватил мои ладони и сильно сжал, потянув на себя. — Это я во всем виноват! Я не должен был тебя упустить… Я был обязан предугадать, вернуться, но эта кровь на снегу, Аля, понимаешь, никто не верил, что ты осталась живой…

— Перестань, Бер! — воскликнула я. — Конечно, твоей вины нет ни в чем. Я сама ушла, пока ты спал. К тому же… я не жалею о том, что случилось.

— Как??? — он был искренне удивлен. — Как такое возможно, Аля?

— И не такое возможно, — улыбнулась я, уходя от ответа. Меня все еще скребло чувство, что я предала Бера. — Прогуляемся?

Я развернулась и сама взяла его за руку. Ладонь оказалась холодной, мой друг явно нервничал, впрочем, мне тоже было не по себе. Мы немного поговорили про то, что случилось за последние полгода в Университете, и про работу Бера. Касаться волнующей темы никто не отваживался.

Я обернулась и посмотрела в светлые глаза мужчины. Несмотря на то, что все происходящее сильно тревожило его и в наших отношениях явно что-то поменялось, Овчанкин все еще оставался моим близким другом, и от него исходили невесомое тепло и нежность. Он ответил мне глубоким взглядом, в котором застыло едва скрытое волнение. За его расширенными зрачками затаилось что-то еще. Он ждал меня. И не отпустил до сих пор.

Я вздохнула. Я уже догадывалась, о чем он заговорит. Появление моего бывшего мужчины не могло быть случайностью.

— Аля… — он остановился и потянул меня за руку, заставляя развернуться к себе.

— Что? — я улыбнулась почти заигрывающе, склонила голову на бок. Все последние события и разговоры настолько утомили меня, что совершенно не хотелось затевать еще один. Лучше мы просто поболтаем. Как раньше.

— Давай забудем про все, что случилось за это время, — выдохнул он, а я поникла. Мои надежды на легкое общение не оправдались. — Поверь, мне правда не важно, что с тобой было. То есть, важно, конечно… Но я понимаю, я все понимаю, Альтарея… У тебя не было выбора.

— Не совсем так, Овчанкин. У меня действительно не было выбора сначала. Но потом — он появился. И я выбрала ту, другую жизнь.

— Что ты говоришь, Аля! — он был искренне удивлен. И возмущен. — Я знаю, все эти технологии программирования личности…

— Нет, Бер. Технологии есть только здесь. Там их нет. Это было мое решение.

— Тебе так понравилось в Дальтерии? — Бер негодовал. — Но… почему? Это же дикий край! Или мужчина? Это он? Он сломил твою веру в себя!

— Нет, — я снова тяжело вздохнула. — Там больше жизни, чем здесь. После настоящих планет мне не хотелось возвращаться сюда. Там осталось мое сердце.

— И все-таки ты вернулась. — Он поджал губы, лицо заострилось, милый подбородок с ямочкой, которая мне всегда нравилась, стал волевым, показывая решительность взрослого мужчины. — Ты прибежала, несмотря ни на что. Даже на то, что… — он скосил глаза на мой живот, — что тебе не стоило заниматься длинными путешествиями.

— Это так, — я развела руками, освободив их из захвата Овчанкина. — Наверное, это было ошибкой, но я хотела спасти вас.

— Ты правильно сделала, Аля. Ты руководствовалась своими истинными желаниями, как бы ты не утверждала обратное. Дальтерия — агрессивная и жестокая империя, тебе там не место. Здесь ты будешь под защитой.

— Я верила в это… какое-то время назад. — Я повернулась, и зашагала вперед. Сердце стучало быстро, я вновь ощутила волнение. — Бер, ты просто всего не знаешь. Двадцать лет назад, в составе Союзного войска мой отец участвовал в нападении на Катарию. Они уничтожили всех жителей планеты. Мирных жителей.