Девушка без лица (ЛП) - Боросон М. Х. - Страница 32

Восторг пропал с его лица, он мрачно посмотрел на меня.

— У меня есть другая работа, мисс Сян. Другие клиенты ждут. Или просьба интересная?

Я рассказала ему, что мне нужно было. Он потер ладони, широко улыбнулся и сказал:

— Даоши всегда просят самое интересное! — мастер Йи быстро и умело вытащил стопку бумаги, кисть и мисочку черной краски. Его гениальные руки начали творить.

Я вышла через фабрику и пошла вверх по склону к площади Портсмут в поисках ответов. Слабый дождь стал падать на тротуар и мою одежду.

Отцу нужно было, чтобы я нашла путь к призрачному поезду. Мои чайки не отозвались, и Маоэра найти будет сложно. Я могла спросить только одного человека, который знал пути живых и дороги призраков.

Хотя мужчина прямо сказал мне, что не хотел меня видеть.

Я прошла по Цветочной аллее, приблизилась к площади Портсмут, где сверкали яркие и чистые лепестки. Это был край Китайского квартала, только там из двенадцати наших улиц не было магазинов, ресторанов и парикмахерских. Несколько амбаров стояли напротив парка. Один этаж амбара снимали несколько десятков буддистов, которые жили там как в монастыре.

Было сложно поверить, что проблемы возникли в моей жизни только вчера, но такой была природа катастрофы — она поглощала все. Она пожирала время, и когда заканчивал тушить огонь, понимал, что постарел, и что из достижений у тебя лишь то, что ты не прекратил выживать.

Я завернула за угол и увидела его, крупного мужчину с бритой бородой, деревянный шест лежал на его плечах, и по бокам висели корзинка с фруктами и корзинка с овощами. Я какое-то время наблюдала за ним. Он не был человеком. Тигр в облике человека, Шуай Ху не стал принимать свою сторону зверя. В поиске просвещения он стал буддистом, отрекся от агрессии и хотел изменить свою природу, стать человеком.

Я смотрела, как он тащит тяжелые корзины, и восхищалась его верностью идее. И было приятно смотреть на движения его широких плеч и сильных рук.

Его истинным обликом был не обычный тигр, а в пятнадцать футов длиной, высотой с коня и с тремя хвостами. Шуай Ху, будучи зверем, мог бывать и в мире людей, и в мире монстров. Он видел духов легко, как я, и говорил с ними.

Когда я в прошлый раз видела Шуай Ху, я просила его сразиться со мной, как делал мой муж, и тогда монах-тигр сказал:

— Я желаю тебя, — я все еще помнила, как он при этом на меня смотрел. Но потом он сказал мне уходить и оставить его в покое.

Я пересекла улицу и приблизилась к нему. Человек-тигр повернул ко мне доброе лицо. При виде его кривой улыбки и круглых щек я просияла.

— Даону, — вежливо сказал он и склонил бритую голову в мою сторону. — Я не хочу тебя снова видеть.

ДВАДЦАТЬ

Я не знала, что нашло на монаха. Может, дело было в десятках лет медитации, может, потому что он был тигром, но он не умел скрывать чувства. Глядя в его проницательные глаза и на большие щеки, я понимала выражения его лица легко, как с отцом.

— Брат Ху, — сказала я, — ты не против меня видеть.

Он глупо улыбнулся, румянец загорелся на щеках, и даже лысая голова покраснела.

— И все же, — сказал он, — хоть твое присутствие не неприятно, проще, когда ты в другом месте, чтобы я не вспоминал тебя.

— У меня есть вопросы, брат Ху, — сказала я. — Если хочешь, чтобы я избавила тебя от моего общества, тебе нужно только дать мне ответы, и я оставлю тебя в покое.

Буря эмоций на его лице была почти милой, словно котенок не знал, чего хотел. Я подавила смех.

— Даону, — сказал он, — как я могу тебе помочь?

Я рассказала ему о дереве-вампире и мертвой девочке, душа которой пропала, ритуале Облачения, безликой девочке и Сю Шандяне.

Большой монах издал звук, похожий на дикого кота, он посмотрел вдаль.

— Я был пару десятков лет назад в Перу. Там было древнее дерево, росло у сахарной плантации, и местные делают эликсир из его листьев. Когда они пьют тот чай, они танцуют, дрожат, у них возникают видения. Говорят, дерево убирает страдания и исцеляет болезни разума.

— Мы точно говорим об одном дереве, брат Ху? Это не кажется таким милосердным.

— Конечно, оно не милосердное. Ты его испортила.

— Я бы помнила, что это сделала, брат Ху.

— Не ты лично, даону. Люди испортили его. Это священное дерево росло десять тысяч лет, его мечты влияли на перуанцев, которые пили эликсир. А потом люди стали держать других людей в цепях. Когда умирал раб — китаец — его хоронили без церемонии, далеко от предков. Часть души каждого цеплялась за не упокоенный труп. Дерево росло вокруг трупов работников плантации, и его разум вобрал недовольство мертвых. Их страдания заразили древнее дерево, и оно разозлилось. Оно не хотело никого освобождать, даону, просто отражало их чувства.

— Древнее дерево ощущало то же, что и рабы, не понимая причины, — сказала я. — И его чувства не направлены на человека или группу, и оно не пыталось сделать лучше. Оно обижено и злится, так что просто хочет буйствовать?

— Верно, — сказал он. — Оно наполнило воздух агрессией. Мне нужно было уйти, даону, уйти подальше, чтобы не поддаться его тяге к жестокости. Долгое время спустя я узнал о многих жестоких убийствах на плантации, а потом все там сожгли, землю назвали проклятой. Я думал, и дерево уничтожили.

— К сожалению, брат Ху, похоже, Сю Шандянь собрал семена того дерева, и они растут в телах людей, становясь деревьями-вампирами. Они, наверное, сохранили сознание древнего дерева. Они — часть его, а не потомство.

Монах-тигр кивнул.

— Думаю, теперь я понимаю Сю Шандяня и его дерево, брат Ху. И еще я хочу узнать, можно ли как-то мне с отцом войти в мир духов, не покидая тела?

Он с вопросом приподнял бровь, и я объяснила:

— Когда я в прошлый раз покинула тело, все плохо кончилось. Я не хочу, чтобы мы с отцом оставались уязвимыми.

— Я знаю способ, даону, — монах не сводил взгляда с моего лица. — Но не хотел бы рассказывать. Если вы войдете в мир духов в своих телах, что будете делать?

— Мы с отцом хотим прокатиться на поезде духов. Знаешь о нем?

— Да, — он скривился в тревоге.

— Тебе неприятна тема, брат Ху?

— Поезд духов, даону… красивый и, думаю, полезный, — он пытался подобрать слова. — Но он был построен призраками.

— И в чем проблема, брат Ху?

Он пожал широкими плечами.

— Там работают души людей, которые строили рельсы. Многие, когда умерли, не были правильно похоронены, и их призраки просто приходят работать.

— Они не поняли, что умерли, — сказала я. — Говоришь, они дальше строили рельсы?

Монах-тигр кивнул.

— Порой им давали указания духи. Существа, которые знали, что они — призраки, и что им нужно идти дальше, но они решили использовать их как рабочую силу. Души, которые строят железную дорогу духов, не лучше рабов.

От этой мысли я закипела.

— Кто это делает, брат Ху? Кто придумал рельсы и воспользовался душами рабочих?

— Думаю, это Призрачный магистрат.

Я резко выдохнула.

— Он вот-вот станет Туди Гоном этого региона, брат Ху.

— Да?

Я кивнула.

— От этого мне не по себе, — сказал он.

— Моему отцу нужно попасть на поезде в ямен, — сказала я, — чтобы понять, достоин ли Призрачный магистрат такого статуса.

— Если он не достоин, даону, твой отец помешает его Облачению?

Я кивнула.

— Я знаю, как тебе с отцом попасть на поезд, и где его можно поймать, — сказал он. — Но может возникнуть проблема.

ДВАДЦАТЬ ОДИН

Влажный ветер дул над Сан-Франциско. Он дул вдоль бухты, над зданиями, по холмам и Китайскому кварталу. И он ударял по трем людям, стоящим на тротуаре Дюпона, напряжение росло между ними. Когда люди так стояли, это могло означать многое. Может, один был должен другим деньги, может, они были из организаций-соперников, может, они состояли в любовном треугольнике.