Девушка без лица (ЛП) - Боросон М. Х. - Страница 34

Мы шли за буддистом все дальше, прочь от обыденного, глубже в странное.

Яо — странный, так называли все, что не подходило под категории… Этим словом означали существ, странные учения, так же звали чародеев. Всю жизнь казалось, что яо преследовали меня — жуткое ощущение, шаги за мной, хотя я шла одна в ночи и никого не видела.

Теперь я следовала за яо. Я стала тихой поступью шагов в переулках, может, если человек ощущал, что я проходила мимо, он дрожал от прикосновения неземного, от вмешательства хаоса в обыденный мир.

Наконец, измененные дороги привели к лестнице, но не из дерева, сколоченного вместе, а из бетона, и ступени вели вверх.

Мы тихо поднимались. Монах перешагивал по две ступени за раз, и такая походка казалась нормальной для него. Мой отец, чтобы не проиграть, перешагивал сразу по три ступеньки. Я закатила глаза и наступала на каждую ступеньку. В воздухе собирался сияющий туман, глаза открывались и закрывались в нем. Следили за нами.

Шуай Ху тоже их увидел. Он улыбнулся и помахал им.

Мы поднялись по лестнице и попали на платформу для призраков. Увиденное потрясало.

Я видела духов, демонов и чудищ с семи лет. Их формы, искажения, размеры, неясные намерения. Некоторые были хитрыми, другие — жестокими, но большая часть вела себя безразлично. У каждого была своя цель, не связанная со мной или другими людьми, и я просто наблюдала, как они летают или занимаются своими делами.

Теперь шепчущие белые тени собирались вокруг, видимые лишь миг, а потом пропадали в тумане. Желтые сферы сияли, паря в воздухе, их гонял ветер. Странные существа со щелканьем разбегались по земле. Лягушка с крыльями бабочки летала над нами, зависая на миг и устремляясь прочь. Арбуз с лицом человека подмигнул мне.

Мне показалось, что я увидела мышей у платформы, но то были ладони. Человеческие. Без тела, они шевелили пальцами и падали, повторяли это движение по платформе, напоминая покалеченных птиц. Четыре пальца каждой ладони тянулись слепо вперед, ощупывали поверхность и подтягивали ладонь. Большие пальцы отталкивались. Что-то в быстрых движениях напоминало муравьев, я поежилась.

Я отвела взгляд от ползущих ладоней. Взгляд скользил по туманной платформе, отмечая широкий простор бетона, где тянулись рельсы для двух поездов, в обе стороны. Куда они вели? На миг я представила, каково было сесть на такой поезд, не зная о конечном пункте, оставить все знакомое и погрузиться в новую и другую жизнь.

Блуждающие обрывки духов появлялись и пропадали. Некоторые бурлили в воздухе, напоминали мочевые пузыри свиней, которые продавали детям как воздушные шарики, вот только там открывались и закрывались рты с клыками хищников.

По краям стояли скамьи, и на каждой были человекоподобные силуэты, темные, похожие на тени. Наверное, призраки или что-то странное, они сидели на скамьях, ждали и ждали, хотя я не знала, чего.

Шуай Ху разглядывал платформу, и я представила его в облике тигра, выходящего из-за деревьев джунглей на поляну, озираясь в поисках хищников. Отец лишь иногда мог видеть мир духов. Когда было необходимо, он сжигал талисманы духовного зрения, чтобы охотиться на призраков, или смазывал глаза бальзамом из свежих листьев йоци, но так он видел то, что видела я, лишь пару минут, и он ни разу не был при таком собрании духов. Теперь, благодаря странной магии в волосках на концах хвостов Шуай Ху, мы с отцом тихо двигались, глядя на жутких обитателей, которые прибыли издалека, и на тех, кто, как мы, собирался в другое место.

Отец озирался, впитывая все, широко раскрыв глаза, раскрыв рот от ужаса и восторга. Я видела, как сильно ему не хватало двух глаз, пока он пытался рассмотреть странное место.

Шагая в тишине сквозь туман неживой земли, я думала о двух девочках. Сю Анцзинь пришла сюда? Это означал полет фонарика к рельсам, уводящим вдаль? И Меймей, моя «младшая сестра», которая, хоть не была живой, хотела защитить меня собой, привела меня сюда, обронив расписание поезда. Увижу ли я ее вскоре? Что я смогу сделать для нее?

Свисток поезда пронзил гул странности, его вес загремел по рельсам. Стало видно локомотив за пеленой дыма и пара. Яркий глаз света двигателя сиял как луна, ослепляя.

Поезд замедлился, с грохотом замер. А потом раздался зловещий нечеловеческий голос, звучащий как хищник, имитирующий крики добычи. Он крикнул на английском, а потом на китайском:

— Все на бо-о-о-орт!

ДВАДЦАТЬ ДВА

Прибытие поезда было зловещим, до боли красивым. Ветер от локомотива сорвал сухие травинки с поля, которое я не видела.

Я знала, что на моем лице потрясение, и отец это не одобрил бы, и я попыталась скрыть реакцию, когда взглянула на него. То, что я увидела на его лице, удивило меня. Я ожидала сталь на его лице, а не красные щеки, сияющие глаза, широкую улыбку и ладони, сжатые перед ним в юношеской радости.

Я придвинулась к нему.

И снова тот жестокий вопль, подражающий речи людей, закричал:

— Все на бо-о-о-орт!

Шуай Ху первым из нас забрался в вагон.

Призраки мрачно летали вокруг, словно не было свободных мест, хотя все они были свободными.

Нет, это было не так. Вагон только казался пустым. Через миг он стал людным, а потом снова пустым. Мой отец и тигр тоже это заметили, с тревогой озирались в пустом тусклом вагоне.

Чух-чух-чух, вагон стучал по рельсам, минуя мили в мире духов. На первой останове жуткое подобие человеческого голоса крикнуло:

— Енотовая станция!

Еноты группой встали со скамьи, где они курили сигары и играли в домино. С пушистыми хвостами и самоуверенно, они прошли к двери. Они слезли, и двери задвинулись за ними. Один оглянулся, поймал взгляд Шуай Ху и показал ему неприличный жест. Смех Шуай Ху после этого показался бездонным, и от этого он мне нравился даже больше. Поезд поехал дальше, и я увидела, что и отцу понравился гулкий теплый смех монаха-тигра, хоть он никогда не признался бы в таком.

Время тянулось, и я не могла понять, сколько именно его прошло, да и прошло ли оно. Чуть позже Шуай Ху стал тихо посапывать во сне. Вытянутое на деревянной скамье мускулистое тело в оранжевом одеянии выглядело удивительно уязвимо. Что-то в приятной расслабленности позы напомнило мне кота, лежащего на спине, надеющегося и боящегося, что кто-то подойдет и почешет его живот. Мне даже захотелось потереть живот монаха, пока он спал, но не стоило пугать опасное существо, пока оно спало. Тигр-монах тяжело дышал во сне, а его храпы звучали как гулкое урчание.

Отец кивнул на длинные мили болот за окнами поезда.

Вокруг нас вдруг широко открылся мир, стало видно горизонт, поезд ехал по подвесному мосту над озером или долиной.

Мы добрались до места, где маленькие костры окружали нас в сумерках.

— Что это? — спросила я у отца. Голос хрипел после долгого молчания.

Отец тихо смотрел, с горечью поджав губы.

— Не знаю точно, Ли-лин. Это могут быть части душ людей, улетевшие от трупов, чтобы побродить пару часов и вернуться утром к могилам.

Я слышала, что он избегал неприятный вариант.

— Чем еще они могут быть?

Он протяжно вздохнул, почти застонав.

— Это могут быть лагеря призраков железной дороги.

Я обдумала это. Если костры были для еды, разведенные мертвецами, продолжающими действия, не понимающими, что они мертвы, то они оставались на землях мертвых долгие годы, их сорок девять дней давно прошли.

— Нужно что-то сделать, — сказала я. — Нужно их спасти.

Отец повернулся ко мне. Он помрачнел, выглядел как яростный призрак в темном углу.

— Что за глупости? Что мы можем для них сделать? Если я прав, то эти потерявшиеся души повторяют действия живых, лишенные средств или возможности пересечь Врата призраков. Что я могу сделать, Ли-лин? Прогнать их туда по одному?

— Разве старания не стоят спасения души человека?

Он фыркнул и отвернулся, сжимая и разжимая напряженно ладони.