Артефакт для практики (СИ) - Хегбом Юлия - Страница 31

Всем городским магам она показала свои иероглифы, объяснив, как ими пользоваться. И столкнулась с первой проблемой — как оказалось, энергия магии была не универсальна, и стихийники и те некроманты, что обосновались в городе могли повторить отнюдь не все её иероглифы. Зато "кокон" получился практически у всех. Лена постаралась донести до магов и горожан свою идею о том, чтобы каждый из них подумал, как именно он или она могут навредить противнику даже в мелочах — город учился партизанскому движению.

Все эти приготовления и разговоры заняли уйму времени, и Лена не сразу заметила, что Рагнару стало хуже. Хорошо, что заметила это только она одна, не хотелось снять панику среди горожан. Пусть заметить то, что дракону больно, мог лишь целитель, так как сосредоточенность дракона можно было списать на серьёзность сложившейся ситуации, а на его бледность и слегка расширенные зрачки вообще никто, кроме неё, не обратил внимание. Лена отозвала Терсаля, и свалила на него ответственность за дальнейшее планирование их военной кампании, а сама взяла за руку Рагнара и, извинившись перед его собеседниками увела в его кабинет. Она опасалась, что ей придется ругаться с драконом, но Рагнар последовал за нею без вопросов. Лена была бы даже рада такому послушанию, если бы она не знала, что этому поведению есть объяснение — дракону просто было очень больно.

— А вот теперь рассказывай, что ты скрываешь, почему не сказал мне сразу, что тебе больно? Решил, что справишься сам или хотел потерять сознание на глазах у всех? — спросила Лена устало.

Сначала Лене казалось, что дракон не ответит. Она заставила его уйти с совещания, и с его точки зрения опять повела себя неподобающим образом. Она чувствовала, что Рагнар взбешён ее несвоевременным вмешательством и отсутствием великосветских манер (точнее, она была лишена обязательного для леди одобрения патриархального средневекового шовинизма). Но почему Рагнар тогда последовал за нею? Может, он просто побоялся, что она попытается связать его магически? Лена видела, что он не хочет отвечать на её расспросы.

— Что ты знаешь о магических проклятиях? — нарочито равнодушно спросил Рагнар.

Признаваться в том, что все её знания — это интуиция и сумка с иероглифами из её мира Лене не хотелось. Но Рагнар истолковал её замешательство по своему.

— Вот и я не очень много. Мы практически не изучаем магию проклятий в академии. Для драконов смертельными являются лишь шесть проклятий, и их знают все драконы, и те, кто с нами якшается. И считается, что если дракон был настолько глуп, чтобы умея читать мысли подпустить к себе врага настолько близко, чтобы он успел навести чары — то и жить такому дракону незачем. В клане презирают глупцов, трусов и ненавидят слабость. А вот лечение проклятий не предусматривается.

В моей библиотеке практически ничего нет о проклятиях, но Курт нашел два свитка, достаточно древних в эльфийской библиотеке моей мамы. Он сделал магическую копию. К сожалению, оба свитка на староэльфийском.

Лена уже знала, почему стихийники не учили иероглифы, которые были у нее на пакетах с травами. Это было бесполезно — они просто не смогли бы создать иероглифы целителей, их магическая энергия не подходила. Также как и она была неспособна воспроизвести магию земли или воздуха. Несколько попыток не увенчались успехом. У магов этого мира была строгая специализация.

Значит, пока город готовился к осаде, братики Кельпи использовали дождь для транспортировки к известным им библиотекам и сделали копии древних фолиантов? Это было даже лучше, чем она надеялась. Сама она получила от городского целителя три копии книг на всеобщем по магии проклятий из дворцовой библиотеки столицы свободных городов. О чем она сказала дракону. Рагнар поморщился. Если Кельпи сделали копии незаметно для кого либо, то возня старого целителя из приграничья наверняка заставила задуматься библиотекарей столицы о причинах, по которым ему вдруг потребовались копии книг о магии проклятий и способах борьбы с проклятиями.

— В эльфийских свитках чисто теоретические знания, Эльэна. Проклятие грязного огня может убить лишь того, в ком течёт кровь драконов, для эльфов проклятие не является смертельным. Эльфы всегда были любознательны и изучали все расы, и древнюю магию проклятий, — Рагнар помолчал, потом сказал что-то на староэльфийском, взглянул на Лену, вспомнил, что Лена древним наречием эльфов не владела, а артефакт переводил лишь всеобщий, и повторил: " У меня не так уж много времени, Эльэна. Любое проклятие с каждым днём становится сильнее, это общепринятый закон."

— Ты сможешь перевести с эльфийского на всеобщий свитки, которые раздобыли кельпи? — Лена решила, что ей нужен полный перевод, вдруг Рагнар не заметит какой-нибудь важной детали, посчитав её второстепенной?

— Да, только это займет всю ночь. Эльэна… Курт и Эрик тоже прочли свитки… Знаешь, я ведь был их другом с рождения. Отец и Терсаль сбежали из клана и долго скрывались. Они чувствуют всё, что чувствую я…

— Так вот почему братики-Кельпи стали настолько почтительны, — подумала Лена, — Два свитка на староэльфийском, то, что Рагнару было настолько плохо вчера вечером и то, что теперь Рагнар испытывает боль постоянно, настолько напугало их, что полуэльфы полукельпи решили заключить перемирие с "высшей"? Поэтому они старались не попадаться ей на глаза?

Размышления о том, что где-то в недрах библиотек этого мира вполне может храниться книга, в которой есть информация о иероглифах, использующихся для обезболивания придали Лене сил.

Если направить изыскания кельпи в нужное русло, то их способность мгновенно перемещаться в пространстве с помощью воды и умение находить древние свитки может помочь. Но об этом можно поговорить позднее, или попросить Терсаля дать задание по поиску книг своим эльфам-кельпи.

А ведь она тоже чувствовала, что Рагнару больно. Лена задумалась, сколько ещё городских магов заметили проклятье грязного огня? Терсаль сообразил сразу, но он сам на четверть дракон…

Приглушённые ругательства на староэльфийском заставили ее вновь сосредоточиться на драконе. То, что это были ругательства, у Лены не оставалось сомнений.

Если Рагнар ругался на староэльфийском, чтобы Лена не поняла, что он говорит, то это было хорошей тактикой, но плохой стратегией. Ей было понятно без перевода, что именно чувствовал дракон. Страх. Боль. Решимость. Отчаяние. Злость. Безысходность. Усталость… Он покачнулся, снова тихо выругался, сел на край кровати и обхватил голову руками. Такой жест полного отчаяния резанул по сердцу.

— Рагнар, — тихо позвала она, — Что-то случилось?

Глава 20

— Побудь со мною, — попросил дракон, — просто побудь рядом. Я не хочу, чтобы ты сейчас что-то делала, просто посиди рядом, обними. Я… Мне страшно, Эльэна! Терсаль видел тех, кто меня пытал, они будут здесь, у городских стен. Я хочу бежать, просто бежать отсюда без оглядки, спрятаться в горах… Но я не могу оставить город… Тут так много полукровок эльфов, они ещё маленькие… Что будут с ними делать те, кто со взрослым эльфом-полукровкой не церемонился?

Лена молчала, понимая, что Рагнару нужно выговориться, что ему просто больше некому кроме неё рассказать о том, что его тревожит.

— Ты совсем недавно поняла, что я — Император. А жители Эльхарма и других городов не просто дали мне власть над ними. Они уверены, что мне хватит знаний и могущества защитить их от любой беды. А мне не хватает ни сил, ни знаний, Эльэна! Я не знаю, что делать! У меня единственная идея — обернуться драконом и сжечь тех, кто собирается уничтожить мои города!

— Рагнар, если у этой армии есть огнестрельное оружие, то это может очень плохо закончиться. Нам необходимо получить информацию о противнике. Я поговорю с кельпи. Я понимаю, что тебе очень хочется присоединиться к их вылазками, но я думаю, что ты ещё успеешь повоевать, просто подожди немного.

— Подождать? Пока враг окажется под стенами Эльхарма? — возмущённо спросил дракон.