Мозг стоимостью в миллиард долларов - Дейтон Лен - Страница 35

Голубоватый листик, приложенный к письму, содержал следующий текст:

"Ниже следует результат изучения следов яичного желтка на теле Каарны и самих яиц в контейнере от Пайка. Данные вирусы имеют правильную геометрическую форму. Они больше молекул белка, но меньше бактерий. Могут вызывать полиомиелит, оспу, воспаление дыхательных путей и рак. Новые виды вирусов появляются каждую неделю. Их воздействию подвержены люди, растения, бактерии и животные. Часть вирусов нацелена исключительно на бактерии, другие нападают на клетки. Они живут и размножаются внутри клетки, в которую вторгаются. Для медицины представляет серьезную проблему уничтожение вирусов, не причиняя вреда нормальной клетке. Когда вирус внедряется в клетку, он завладевает и системой управления, таким образом клетка, подчиняясь ему, начинает репродуцировать вирусы.

Система транспортировки вирусов. Вирус существует при температуре человеческого тела — 37 градусов по Цельсию — и может быть перенесен в свежее яйцо. Проверив на свет его свежесть, необходимо вскрыть скорлупу, ввести вирус в область желтка, проколов мембрану (плотную белую пленку), после чего вернуть на место кусочек скорлупы.

Тот штамм, который вызывает у нас особый интерес, представляет собой вирус антивируса. Он попадает в организм путем капельной инфекции — например, в носоглотку — и стимулирует ретикоэндотелиальную систему на производство комплекса аминокислот типа интерферона. Они препятствуют росту вирусов, поскольку уничтожают чужеродную нуклеиновую кислоту до того, как она внедряется в клетку.

Я надеюсь, что все это как-то пригодится тебе. Данный отчет потребовал от меня четырех часов в научной библиотеке и обошелся в две порции шерри, три бутылки вина, рюмку бренди и одно предложение (замужества). Черкни мне. Джин".

Я допил кофе, думая, что мою секретаршу Джин использовали для дел другого департамента; интересно, передали ли профсоюзное досье (после просмотра оценка положительная) кому-то другому или держат его до моего возвращения. Никто из этих выпускников публичных школ не в состоянии справиться с работой, руководствуясь тем инстинктом, который был органически присущ мне. Хотя с некоторыми из них я мог ходить в одну школу; во всяком случае, я стал подвергать сомнению те вопросы об уровне лояльности, которые обычно заталкивал куда-то в подсознание. Я с омерзением вспоминал кучи досье на своем рабочем столе, и чтобы стало ясно, насколько я хотел избежать встречи с ними... я погружался в размышления все глубже, когда в окно, рядом с которым я сидел, кто-то постучал. По нему текли потоки дождевой воды, которые тем не менее не помешали увидеть, что на блестящем тротуаре Восьмой авеню стояла Сигне в мешковатом мужском дождевике, на несколько размеров больше, который блестел под дождем, отражая отсветы неоновой рекламы, предлагающей золото.

Я сразу заметил, что энтузиазм и энергия так и кипят в ней, и вообще она походила на бомбу, готовую взорваться бурей эмоций. Ее загорелую кожу покрывала россыпь веснушек, как фермерское яйцо. Когда рот, полный блестящих зубов, растягивался в улыбке до ушей, казалось, что фитиль этой бомбы вот-вот догорит, и взрыв первым делом снесет ей голову. Дождь продолжал колошматить улицу, и пряди мокрых рыжеватых волос облепили голову Сигне, словно кто-то опрокинул над ней горшок с горчицей.

Она снова забарабанила по стеклу. Несколько посетителей, глянув на Сигне, явно выразили одобрение ее внешности. Я кивнул ей, чтобы она вошла и взяла кофе, но она замотала головой и снова стала барабанить по стеклу, изображая губами слова «Ты мне нужен», чем напомнила золотую рыбку в аквариуме.

Я оставил на столе два доллара, недоеденный сандвич с ветчиной и вышел на улицу. Раскинув желтые рукава дождевика, Сигне повисла у меня на шее и влепила мне поцелуй. Ее вздернутый нос заледенел, а мокрое от дождя лицо сияло. Захлебываясь бессвязными словами и объяснениями, она продолжала дергать меня за руку, не отрывая от меня глаз, словно не в силах поверить, что это в самом деле я.

— Ты ходил прошлым вечером на маскарад к генералу Ми-дуинтеру? — спросила она. — Там было здорово? Только не говори мне, что это так, я не вынесу. Я хотела пойти туда. А ты видел самого генерала Мидуинтера? Ну, не потрясающий ли человек? А Харви ты видел? У нас все кончено, у нас с Харви. У меня с Харви. И его жена была там, да? А шампанское давали? Я люблю шампанское. Ты купишь шампанское, если я сегодня вечером приготовлю обед? Только для нас двоих. Ты видел, какой там восхитительный дом? Ты танцевал? Оркестр звучал хорошо? В чем явилась Мерси Ньюбегин? Все были в маскарадных костюмах? Во сколько все кончилось? А устрицы подавали? Обожаю устрицы. Сегодня вечером приготовлю нам устрицы. Шампанское и устрицы. Правда, эта Мерси Ньюбегин просто ужасна? Тебе довелось поговорить с ней? Она невыносима, я права? А что на ней было? Какие туфли? Она танцевала с Полом Джонсом? Терпеть не могу всех баб. Кроме двух, которых ты не знаешь. Я не пошла, потому что у нас с Харви разрыв. И кроме того, я не хотела встречаться с Мерси Ньюбегин. И еще у меня нет подходящей обуви. — Она остановилась. И, подняв на меня глаза, сказала: — Даже не думала, что снова увижу тебя. Ты же не испытываешь ко мне ненависти, нет?

— Чего ради я должен ее испытывать?

— Ну, я вечно плачусь тебе в жилетку. Мужчинам это не нравится. Особенно, когда речь идет о других мужчинах. Это естественно. Я бы вот не хотела, чтобы ты мне рассказывал о своих прежних романах.

— Неужто? — спросил я. — А я как раз собирался поведать тебе о своих амурах.

— Правда? — В ее голосе прозвучала тревожная нотка, которая польстила мне.

— Я просто поддразниваю тебя, — успокоил я.

— Вот и хорошо. Я не хочу, чтобы в твоей жизни появлялись другие женщины помимо меня.

Я удивился, о чем тут же и сообщил ей. Сигне ухмыльнулась.

— Ты вся промокла. Давай я возьму такси.

— Нет-нет-нет! — запротестовала она. — Я живу на Восьмой, и вообще мне нравится ходить под дождем.

— Как и мне.

— Правда?

— Это я унаследовал от отца, который считался вызывателем дождей в Саудовской Аравии. — Сигне вцепилась мне в руку. — Но он получил разрыв сердца, когда в его деревню провели водопровод.

Сигне посмотрела мне в глаза.

— Как ужасно. Расскажи подробнее.

Что я и сделал.

Квартира Сигне находилась в небольшом квартале, расположенном позади торговых рядов. Холл носил потрепанный вид, и одно окно в нем было разбито. Сигне жила на первом этаже. На полу в прихожей валялись старые газеты, а на стенке красовался странный набор рогов, на один из которых Сигне повесила свой желтый плащ и ткнула пальцем.

— Вешай. Лосиные рога из пластмассы.

— Я и не подозревал, что ты подстрелила такого огромного пластмассового лося.

— Они уже тут присутствовали, когда я сюда въехала. Потрясающие, правда? — Запустив пальцы в волосы, она встряхнула их копной, и меня обдал сноп брызг.

— Спокойнее! — воскликнул я. — Как-то я дал трепку псу за такие номера.

— Прошу прощения, — сделала она виноватую мину. — Я забыла, что вы, англичане, терпеть не можете воды. — И упорхнула в ванную, появившись оттуда с огромным полотенцем на голове, которым старательно растирала волосы. — Вот так, — промурлыкала она, уткнувшись носом в полотенце.

Она ввела меня в большую комнату, которую американцы называют «студией». На стенах, оклеенных бело-золотыми обоями, висели небольшие куски дерева, которые, как я позже выяснил, оказались скульптурами работы одного из бывших приятелей Сигне. Паркет, видневшийся из-под белого ковра, был натерт до блеска, а спущенные жалюзи такого же цвета прикрывали портьеры. На полу валялись три романа в бумажных обложках и экземпляр «Виллидж войс» со следами пудры на странице. Сигне воспользовалась возможностями большого города, чтобы дополнить обстановку меблированной квартиры. И это сразу бросалось в глаза. Комнату украшали пара ярмарочных вывесок, приобретенных в одном из антикварных магазинчиков на Третьей авеню, шкура белого медведя и два огромных плетеных кресла — их явно сотворил какой-то изощренный умелец, и они отчаянно скрипели, когда на них садились. Попрыгав по комнате, как резиновый кенгуру, она ничком шлепнулась на диван и, повозившись, свернулась калачиком в окружении дюжины подушек в ярких чехлах.