Разящий ангел Малентора (СИ) - Гольц Татьяна - Страница 59

— Нет. — Мой язык прилип, а горло пересохло. Я даже боялась анализировать сказанное, а ещё больше боялась услышать следующее. Но не могла остановить это.

— Кристаллы на полюсах планеты синтезируют магию из энергии Космоса. Во время неудавшегося ритуала структура нижнего кристалла Ро была нарушена. Возникший взрыв повлиял на весь мир и на его обитателей. Часть из них стала обладать даром подобно кристаллу — они могли брать энергию из мира и поглощать — превращая в магию. Таких людей я и собирал, чтобы попытаться восстановить кристалл. Ты и сама обладаешь этим даром. Ты уже попробовала им воспользоваться. Изобретённый мною артефакт это уловил. Верно?

Я кивнула, вспоминая как смогла поглотить огонь.

— Ты уникальна. Вместила в себя силу сотни магов, что я вливал поколение за поколением, обладаешь даром поглощать энергию и я чувствую силу духа. Арка силы не дарует слабым оружие. Ты — моё идеальное оружие, и с твоей помощью я наконец-то верну этому миру порядок.

— А что стало с моими родителями? — прервала я откровения старца.

— То же, что и с другими. Я их убил после того, как они родили наследника, потому что они были не совершенны.

Он сказал это таким будничным тоном, словно сообщил мне о том, что обещанный к обеду дождь пошёл.

— А если бы я не обладала тем, чем обладаю в достаточной мере, то вы бы и меня убили, — это даже прозвучало не как вопрос, а как утверждение.

— Только после того, как ты бы родила мне наследника. Да и после ритуала вливания сторонней магии обычно роженицы, избавившиеся от бремени, долго не жили.

— И много было тех, чью магию вы забрали?

Тот призадумался на несколько секунд, после чего распрямив грудь гордо ответил:

— Ровно триста сорок два.

— Все они тоже мертвы?

— Конечно, — пожал плечами тот, будто это само собой разумеющееся.

Я даже дышала с трудом. Огромным грузом навалилось на меня все сказанное Сигмунтом. Он был гением, сумевшим обуздать артарров, но вместе с тем, жестоким и беспощадным человеком, готовый идти по головам ради своих целей и жертвовать сотнями чужих жизней.

Его слова были невероятными и пугающими. Обезумевший злой гений — вот кем он был. Тем временем старик продолжал:

— Что касается подчинения артарров, они понимают приказы только на древнем магическом языке. А ещё у них жесткая иерархия — поэтому достаточно подчинить высших и тогда младшие и низшие пойдут следом.

— Вам подвластны монстры, вам верны люди, не только простые, которые в том году переносили артарров в академии и в места скопления народа, но и приграничники. Ведь то, что произошло недавно у пояса — все это ваших рук дело. Так зачем вам я? Вы и без меня сможете стать королем мира. Вы переоцениваете мои силы.

Пугающий оскал на лице безумца стал ещё шире:

— Это ты себя недооцениваешь дитя. О твоей миссии во всем этом я расскажу позже.

— Вы отпустите Даниира?

— Как же ты печёшься о нем, — фыркнул брезливо старик. — Так ли он тебя любит как ты его? Не боишься, что все его чувства — фальшь?

Я посмотрела озадаченно.

— Почитай на досуге, — старик тяжело поднялся и подошёл к шкафу. Покопался там, извлекая пожелтевшие листы, после чего дал их мне. — Сейчас я в твоих глазах кажусь чудовищем, готовым на все ради своей цели. Но нельзя судить об одном, не зная второго.

Я смяла листы, чувствуя, как от нервов вспотели ладони.

— Иди. Ланс погуляет с тобой. А завтра мы с тобой побеседуем ещё.

— Я не хочу гулять с ним, могу я пойти к себе?

— Не огорчай меня, Мэриэль. Ланс достойнейший человек, верный мне, и когда я стану королем вы подарите мне наследников. Так что будь любезна со своим женихом.

В ту секунду, когда он это произнёс, я хотела закричать, что этому не бывать. Что я не стану марионеткой в его безумном плане, не стану очередной несчастной женщиной, которая родит старику ребёнка с магией умерших людей для его опытов и забав. Но вместо этого я закусила до крови язык и впилась ногтями в ладони. Я должна быть умнее и хитрее.

Каменным истуканам застывший Ланс отмер, увидев, как я выхожу из дверей кабинета Сигмунта. Я посмотрела на него с ещё большим отвращением, уголки губ его дрогнули в намеке на улыбку:

— Я так понимаю, господин тебе сообщил, что нас ждёт совместное будущее?

— Да, — самым безразличным тоном, на который была способно, ответила я.

Меня вели опять бесчисленными повторяющимися коридорами, от которых кружилась голова. Как я не старалась запомнить дорогу — ничего не вышло. Они будто специально путали!

Мы вышли в небольшой сад, огороженный высоченным каменным забором. Над ним не было видно ничего, кроме неба.

— И за что тебя удостоили такой славной чести, стать моим супругом, — с каплей сарказма заговорила я, медленно ступая по серым плиткам мощеной дорожки.

— За верность, преданность и помощь.

— Ты маг?

— Да.

— И какому направлению магии отдал предпочтение?

— Я артефактор в седьмом поколении, все мои родные всегда служили господину.

— А ты не думал, что твои родные могли ошибаться в том, кому стоит служить. Разумно ли слепо идти по стопам предков?

— Это было моим решением, — не поддаваясь на мои провокации, ухмыльнулся он. Мы прошли ещё несколько шагов.

— Связать свою жизнь с той, кого тебе навязали — это тоже твоё решение?

Самодовольная ухмылочка слетела с губ. Он наклонился, сверкая зеленью в глазах:

— Именно так, — прошипел он по-змеиному, выдавая эмоции гнева лишь в силе руки, сжимавшей моё предплечье.

— Я просто спросила, — пожала плечами и стряхнув руку, зашагала по дорожке.

Мы прошли несколько кругов. Все время я чувствовала спиной злой взгляд Ланса, но никак не реагировала, все шагала и шагала. Накрапывающий дождик пропитал влагой воздух и его было приятно вдыхать. У самого забора стояла облупившаяся скамейка. На нее то я и села в итоге, чтобы насладиться свежестью. Прикрыла глаза, откинув голову на спинку и проставляя голову дождю.

Мне нужно было многое обдумать. Понять, как вести себя, какие принимать решения, и чью сторону принять в итоге.

— Ланс, — не открывая глаз, позвала я, — если бы я умерла, что тогда делал бы Сигмунт?

— Он бы все равно получил то, что желает и сделал бы то, что собирается. Вопрос в цене, она была бы выше.

— А если я откажусь?

— Не сможешь, — он коснулся пальцем метки магической клятвы.

— А если убью себя?

— Не убьёшь. Особенно теперь, когда знаешь правду, а в подвалах поместья сидит твой дружок. Да и к чему пустые разговоры. Сейчас все так, как есть, а как могло бы быть — не имеет значения, а значит не стоит обсуждений.

— Как же милая болтовня с любимой невестой? — поддела я его.

— Если ты думаешь, что я буду таким заниматься, то ты глупее, чем кажешься.

— Лучше я буду глупой, чем похожей на тебя.

Знание, что этот выскочка формально мой жених, развязывало мне язык, стирая изначально испытываемую к этому человеку настороженность. Кто-то, испытывая страх перед публикой представляет сидящих голыми. А мне всего-то надо было представить этого пугающего сноба своим горе-женихом, как страх отступил.

— Прогулка закончено, — обрубил он, вставая и шагая к выходу из сада.

Оставшись одна в снова запертых покоях, хотя они могли не запирать — я бы не рискнула выйти в этот лабиринт коридоров, там бы я точно заблудилась и меня настигла голодная смерть. Я достала из кармана платья свёрнутые листки и углубилась в чтение.

Которое оказалось не самым приятным — выдержки из секретных архивов, доносы и рапорты нескольких поколений мужчин рода Аленора королям.

Все они искали лжемертвого короля Сигмунта и следили за Изгнанниками. Им было известно об их даре извлекать из окружающего мира энергию, превращая её в магию. Только ни один изгнанник не продемонстрировал им этого умения. Первые отказывались, последующие не умели. По приказам прадеда и деда Даниира сотни изгнанников подвергались пыткам, их преследовали, угрожали и убивали. Отец Даниира Максилас не далеко ушёл от предшественников. И в голову закрался вопрос — а знал ли об этом сам Даниир? Он бы тоже пошёл по стопам отца, деда и прадеда? Когда парень узнал, что я смогла воспользоваться своим даром, то первым делом решил доложить отцу. Мы поехали к Поясу посреди ночи рискуя жизнями. И его спешка однозначно давала понять — Даниир был в курсе. Парень был готов отдать меня в руки отца, чтобы тот превратил в подопытную крысу.