Мы ничего им не должны! (СИ) - Иванов Петр Иванович - Страница 71

– А если… – попытался было спросить Сашка но напарник его тотчас упредил ответом.

– Охранников, прислугу, военный конвой, чиновников – ради бога, за этих нам ничего государь не скажет. А ежели часом отправим на небеса заодно с "Ним" еще и кого из маршалов или генералов, так только дополнительная благодарность выйдет.

На практике все оказалось намного сложнее, так почти все перечисленные дворцы, дома и резиденции императора хорошо охранялись. Собственно на эти задачи и "тратилась" почти вся более-менее квалифицированная парижская агентура Фуше, поскольку об условии поставленном Александром Первым Барклаю французы не знали. Всех лиц, кто имел хоть косвенный "доступ к телу" тщательно проверяли до седьмого колена и держали под неусыпным наблюдением, плюс сами соглядатаи следили еще и друг за другом. Поэтому попасть хоть в одно из вышеперечисленных мест без длительной подготовки и наличия связей среди ближнего окружения Наполеона было абсолютно нереально. Пока об этом обстоятельстве неопытные террористы еще не знали, на начальном этапе операции Фигнер мыслил порой категориями 1800-го года, когда первого консула можно было запросто застать гуляющим на бульваре. Все эти скучные, но столь важные технические детали им еще предстоит выяснить, осознать и "принять к сведению", на это занятие уйдут как минимум две недели из оставшегося скудного запаса времени. Механизм подготовки к войне уже давно запущен и до июня 1812 года остались считанные месяцы.

Но все это будем потом, а пока… пока, на следующий же день случится с ними странное происшествие, которое по началу совершенно не оценили по достоинству. У Самойловича была "нехорошая" привычка, время от времени менять конспиративную квартиру, просто так – "на всякий случай"…

Октябрь в этом годы выдался на редкость холодным для Европы, вот пожалуйста и первый снег к вашим услугам, все одно к обеду белое пушистое покрывало растает, но с утра у парижских гаменов появилась отличная возможность поиграть в снежки. По окраине одного из предместий тянется, маневрируя между лужами маленькая процессия: Александр, загруженный разным барахлом, за ним Фигнер, тоже не с пустыми руками идет и поодаль от них шагов за двадцать какой-то нищий старичок, увязался за ними от старой квартиры, которую они снимали в предместье Ла Виллет. По началу на этого безобидного с виду дедушку не обратили никакого внимания. Опыта работы с французской тайной полицией и ее филерами у них в ту пору еще не было. В этот ранний утренний час прохожих на встречу попадалось немного, откуда им взяться, да еще и в воскресенье в придачу, поэтому каждый встреченный по пути человек невольно "лез в глаза". Бедно одетая девушка-подросток бережно несет обмотанный тряпками горшок, вероятно завтрак для отца или может старших братьев – многие парижские рабочие так и питались, кто-то из детей или родственников доставлял им горячую пищу прямо в мастерскую, в цех или на стройку. Видно, что девица замерзла, зябко кутается в старую рваную шаль с чужого плеча, губы синие… Александру эта молоденькая представительница женского пола показалась вполне симпатичной, а может он просто посочувствовал бедняжке, его самого осенний холодок пронимает до костей, тонкая суконная куртка без подкладки ни черта не греет, только "видимость" такая одежда создает. А вот появились и те, кому не холодно даже в это промозглое осеннее утро. За девчонкой хвостиком тянется, временами отпуская в ее адрес сальные шуточки компания модно "с претензией на шик" и тепло одетых молодых "хлыщей" рыл эдак в пять. Удивительное дело, что же потеряли представители "золотой молодежи", скорее всего богатые студенты или светские бездельники на издавна славящейся криминальными нравами окраине Парижа? Не часто встретишь эту публику в рабочих предместьях, обычно они пасутся в престижных кофейнях Латинского квартала, изображая парижскую "элиту" – местный бомонд. В эпоху, о которой мы повествуем, элегантный щеголь состоял из большущего воротника, огромного галстука, часов фальшивого золота с многочисленными брелками, трех разноцветных жилеток разных размеров, одетых одна на другую, но непременно так, чтобы красный и синий жилет приходились снизу, затем шел далее фрак оливкового цвета, с короткой талией и длинными заостренными фалдами, украшенный двойным рядом тесно насаженных серебряных пуговиц, доходивших до плеч, потом шли панталоны оливкового цвета, но посветлее. В главной детали одежды, фраке – почти точной копии армейского мундира, имелось бесконечное множество лампасов по швам, всегда нечетных, от одного до одиннадцати, но за эту границу считали невозможным заходить. Прибавьте к этому короткие сапожки с железными скобками на каблуках, высокую шляпу с узким бортом, волосы копной, громадную трость и разговор, пересыпанный похабными каламбурами. В заключение – шпоры, усы и баки "военного образца". В ту эпоху усы были принадлежностью статских, а шпоры – принадлежностью пешеходов. Провинциальный пижон носил шпоры длиннее и усы молодцеватее столичного франта, но был некий "средний уровень", которого придерживались все "денди". Шпага не перевязи через плечо – как положено, не хватает только соответствующего ордена в петлице квазимундира – "За половые заслуги" надо полагать. Такого кадра и за боевого офицера принять можно по ошибке, но сытая и холеная морда диванного светского "льва" выдает с головой. Пальто согласно общей моде во Франции не носили, а в подражание военным в ходу были шинели различных фасонов, порою весьма странных. И в довершение картины: "Ехали бояре с папиросками в зубах, местная полиция на улице была…". Смолят вовсю господа студенты недавно вошедшие в моду испанские "самокрутки", единственный существенный трофей наполеоновских вояк, вывезенный из одной южной, но непокорной страны. После сытного табльдота очень приятно затянутся ароматным контрабандным табачком, импортированным из далекой Вирджинии.

Когда вся эта пестрая процессия поравнялась в Сашкой произошло следующее: один из "господ", видимо заводила и предводитель компании, вдруг быстро нагнулся, сгреб с мостовой горсть снега пополам с грязью и поспешно сунул эту смесь девице за шиворот, прямо между лопаток, так вот даже дорогих лаковых перчаток не пожалел. Та от неожиданности выронила свою, столь оберегаемую ношу, негромкое "плюх" и бренные остатки густой горячей гороховой похлебки пополам с глиняными черепками усеяли мостовую. Визг… господи, как она заорала тогда, Александра аж всего передернуло, ведь истошно вопила, точно у девчонки отняли самое значительное сокровище, какое только может быть в ее короткой серенькой жизни…

– Так ей потаскушке драной! – донеслось одобрительное высказывание из кружка "пижонов", а главный шутник обернулся, хотел посмотреть какое впечатление произвела на его товарищей злая выходка.

Полностью насладится произведенным впечатлением молодой "веселый барин" не успел. В тот момент, когда он еще поворачивал голову, кулак нашего современника отправил сукиного сына в нирвану и надолго. Александр не собирался устраивать драку и в мыслях ничего такого не было, непроизвольно получилось, вышло как-то на "автомате", само собой. Может быть длительное влияние нового командира – Фигнера, большого специалиста по всяческому мордобою, невольно тут сказалось. Девка заверещала, гад-француз удачно подставился, и получай "фашист гранату"… Боксером Сашка всегда был неважным, но в этот раз прошло как по маслу – чистый нокдаун. Щеголь, как стоял – картинно так подбоченясь, подражая тогдашнему кумиру молодежи – Бонапарту, точно бронзовый памятник на Вандомской колонне, так и рухнул плашмя в уличную грязь, попутно обдав Фигнера, Александра и своих приятелей брызгами. Модная шляпа с короткими полями отлетела с его головы шагов на пять в сторону.

Дальше остается только спокойно положить вещи на землю, выбрав местечко посуше, извлечь из кармана кастет и спокойно ждать, ситуация складывается уже "стандартная". Сейчас эта четверка выскажется по адресу "хамов", или "хулиганов" – почти точный аналог русского "Вашу мать… е…" и начнется обычный обмен любезностями в стиле народного бокса. Что??? Не может быть!!! Никак господа студенты свои шпаги из ножен потянули?! Что за дешевое д`артаньянство месье? Этим оружием надо еще суметь воспользоваться в схватке. "Ап, ап… туше! Уноси готовенького, кто на новенького… кто на новенького?" прыг-скок зайчиком туда-сюда и прочие ужимки – все это годится исключительно для фехтовальных залов, для красивых эпизодов в кино и показухи перед девушками, но никак не для реального боя. Единственный человек профессионально владеющий шпагой, по мнению Александра, остался в России, весьма и весьма далеко отсюда. Остальные виденные им "мушкетеры" как французские, так и отечественные, в лучшем случае могли лишь хлестнуть противника точно палкой и изредка при некотором везении "пырнуть", обычно так на войне и фехтовали – старались размахнутся посильнее да рубануть по башке супостата. Если уж не хотят драться честно на кулаках, то Самойлович обязательно покажет неразумным забиякам свою острую мавританскую игрушку, от одного вида этой железки у нормального человека кровь в жилах стынет. А на "закуску" у него под блузой в кобуре дожидается своего часа внушительная "дура". Лишний раз пускать в ход огнестрельное оружие на парижских улицах не желательно, но что делать, если им не оставляют выбора? 9мм калибр, шесть зарядов в барабане и самовзвод – не всякий "крутой мужик" спокойно заглянет в глаза такому револьверу, а уж молокососам из Латинского квартала точно придется менять подгузники…