Мы ничего им не должны! (СИ) - Иванов Петр Иванович - Страница 72

Сомнений и колебаний не было, стычка однозначно закончится в пользу "руссо туристо", они с Фигнером и не таких орлов в свое время бивали. И тут как обухом по голове… За спиной раздалось повелительное: "Стоять!!! Полиция!". Сашка даже и подивится не успел невероятной метаморфозе, волшебному превращению. Нет больше старичка – "божьего одуванчика", нищего, который полчаса назад выпросил у них медную монетку в одно су. Заместо него из ниоткуда, точно призрак, возник немолодой но крепкий мужик, ни грамма жира, железные мышцы и стальное лицо прирожденного убийцы, профессионал – видно с первого взгляда. С такими драться еще не приходилось и полюбоваться на "господина полицейского" Александру не дали. Град, нет скорее бешеный ураган ударов, обрушился на него, точно где-то наверху опрокинули огромную бадью с дальней картечью и на унтер-офицера потоком валятся тяжелые чугунные шарики размером с куриное яйцо – хорошее сравнение. Дубинка в руках нового противника как бы жила своей отдельной от хозяина жизнью, мелькая в воздухе просто с немыслимой скоростью. Техника не новая, уже знакомая, штабс-капитан Денисов однажды ему показывал, как работают своим штатным оружием французские полицейские, но тот бой был учебным, а здесь все по настоящему. Кажется особого смысла нет в этой "молотилке", точно ковер от пыли выбивают, но на самом деле – исключительно точный расчет. Ослепить врага потоком быстрых, скорее даже беглых ударов, вырвать у него инициативу, ошеломить стремительным натиском, гнать и подавлять. Пусть только прикрывает руками голову, лицо и не пытается принять контрмеры. Затем под занавес, один-два хирургически точных "тычка" дубовым жезлом длиной почти в 70 сантиметров – дубинкой, полностью закрепят достигнутую победу и окончательно выведут противника из строя. Действительно – они нарвались в этот раз на настоящего "профи", какое там сопротивление, какое "блокировать" – невозможно, не до того… уцелеть бы самому. Александру, как он не крутился, с большим трудом лишь удавалось сохранить от ударов голову, плечам и рукам досталось изрядно… Обидное до слез положение, у него ведь под рубашкой в наплечной кобуре такая прекрасная игрушка отдыхает – пистолет ТТ, но воспользоваться ею уже не судьба, в равной мере и кастет оказался совершенно бесполезным, опытный враг держится на недосягаемом расстоянии и не дает тебе ни мгновения передышки. Тогда, несколько лет назад, с Иваном Федоровичем он все же ухитрился достойно "отыграться", уловил момент перед нанесением того самого "удара милосердия", сумел сблизится, поймать и блокировать руку противника со столь простым, но неожиданно грозным оружием. Здесь же, похоже, такого шанса не будет, не надейся… Бога просить о милости бесполезно – не поможет, тут только один архангел-хранитель поблизости – Фигнер! "Самойлович, где же ты скотина? Брось к такой-то матери сопляков и отправь этого сатану обратно в ад. Пристрели его нахрен! Мне же конец приходит, спасай!" – взмолился Сашка изнывающий под градом безжалостных ударов, ничего другого ему не оставалось.

И его горячие мольбы не остались безответными, не пропали всуе. Другой Сашка, тот, что Фигнер Александр Самойлович пришел тезке на помощь. Если в чем то и можно его обвинить, то только в излишнем пристрастии, в своего рода любви к театрально красивым, эффектным приемам. Удар ногой в голову, да еще нокаутирующий – в савате такое сможет проделать далеко не всякий боец, тут годы упорных тренировок нужны, а главное – талант. Полицейского Самойлович подловил аккурат в момент, когда тот замахивался в очередной раз дубинкой, вышло элегантно как в балете, жаль оценить не кому было, кроме напарника и обалдевших от увиденного "пижонов". Девчонка, из-за которой сыр-бор и разгорелся, к тому времени уже давно сбежала. Не в меру шустрый полицай ласточкой легкокрылой улетел к стене дома и скатился, сполз по гладким камням кладки на землю бесформенной массой – мешок или куль с костями и мясом, добивать не надо, готов. Его "волшебная" дубина грозно просвистев в воздухе над головами оторопевших "хлыщей", те даже рты разинули от изумления, улетела далеко в сторону метров на семь не меньше. Дожидаться продолжения, следующего акта "марлезонского балета" студенты благоразумно не стали, и похоже решив, что впечатлений на сегодня вышло достаточно, поспешно ретировались. Так быстро "искатели приключений на свою пятую точку" рванули прочь, что оставили на месте потасовки пару тростей, шпагу, замшевую перчатку, еще одну шляпу и своего приятеля, того самого шутника-затейника, так и не очухавшегося после общения с Сашкой.

– В порядке? Что стоишь? Хватай добро и быстро уходим! – деловито распорядился Фигнер, им тоже оставаться здесь и дожидаться появления разных там свидетелей, а затем и полиции не с руки.

Александра всегда поражало, как быстро и динамично в таких стычках все происходит. В кино чуть ли не часами противники друг друга обрабатывают, а тут "трах, трах, бах…" и разбежались кто куда, как тараканы от веника, буквально считанные минуты длилось действие. Он подхватывает с земли свернутое по походному в скатку одеяло и вещевой мешок, контейнер с оружием в этот раз у напарника и они оба быстрым шагом, почти бегом удаляются с места происшествия. На мостовой остаются лежать только "трупы", те кому в это раз не повезло…

В форсированном темпе они проскочили одну улицу, затем другую… Сашке только врезалась в память большая яркая вывеска над одним из магазинов, прочитать надпись он так и не смог, но по непонятной причине запомнил. Пробежали квартал, дальше пошли сплошь какие-то пустыри, помойки и совсем трущобы и наконец они остановились отдохнуть и перевести дух не то в парке, не то в лесу уже за пределами города. Сашка осмотрел и оценил свои полученные в драке "раны", вроде бы ничего серьезного, синяки на руках заживут быстро и часа не пройдет. Еще левое плечо болит сильно прямо "ноет", однако рука действует, к вечеру непременно будет в полном порядке. Все это – бытовые мелочи, не стоящие внимания, а вот откуда взялся на их голову тот полицейский чин?

– Не могу понять, шел ли он за нами от квартиры, или привязался случайно, потом по дороге пристал? – вслух рассуждал напарник, – А что ежели нас уже давно так пасут, с того времени как в Париж прибыли?

– Может он из "ряженных", из тех в штатском работают на улицах? – предположил Александр, – Увидел, что двое рабочих несут вроде чего-то и решил проследить, может краденное?

– Бился великолепно, на обычного рядового "фараона" не походит. Не иначе учитель фехтования, али инструктором известным у них слывет? Знавал я только одного такого… моего наставника, но давно сие было.

– Чего он вообще на нас дернулся? Если хотел арестовать, так проще было спокойно довести до соседней улицы, и позвать в подмогу национальных гвардейцев, там у них пост.

А это ты его на сей подвиг подвигнул! – усмехнулся Фигнер, увидев недоумение у своего соратника.

– Я???

– А то… старый цепной полицейский пес видать, матерый служака нам сегодня попался. Мастеровщина поперла супротив буржуа, вот и не выдержал он, выдал себя. Сие нам только на руку…

– Выходит не сам, а присяга у него курок взвела? – Сашка припомнил фразу из какого-то древнего, еще их детских лет фильма, вроде про 1905 год.

– Да за тобой записывать надо! Если вернемся в Россию, то ей богу, книгу издам "Изречения и остроты моего знакомого унтер-офицера.", – мрачно отшутился Фигнер и было от чего.

Несколько минут они промолчали, обдумывая сложившееся положение, и мысли надо сказать в голову приходили невеселые – местные полицейские их "раскрыли", ну или почти "раскусили". Вопрос только в том, за кого их приняли, если просто за парочку обычных преступников из числа тех 30000, что постоянно обитают в Париже – то это еще ничего, а вот если за "тех самых"?