Уж замуж невтерпеж (СИ) - Тутова Надежда "Mihoshi" - Страница 11

Все-таки люблю я ночь. Да, обожаю яркие краски дня, громкий говор птиц, лазурь небес и ослепительную белизну облаков. Но ночь… с ее игрой полутонами, с загадками теней… В вечерние часы, когда в домах гаснет свет, смолкают животные, будто сама Жизнь засыпает, по тихим улочкам и дворам бродит ночной ветерок и черные небеса с улыбкой заботливого родителя взирают на угомонившихся детей-непосед. Неважно ясная ночь или пасмурная, тайна, тишина оплетают паутиной сказки дома, деревья, травы, пруды. Только ночью даже взрослый верит в чудо, как ребенок.

А здесь совсем иные звезды: их не так уж и много видно за елями-великанами. Кажется, будто фонарики развешаны на макушках елей, да рука фокусника подбросила сверкающие камушки — еще миг, и они посыплются на землю, только успевай подбирать. Тут совсем не видно Млечной Дороги! Правда мне больше нравится ее эльфийское имя — Звездная Радуга, потому что так и есть: мириады звезд сверкают, переливаются алым, желтым, синим и даже зеленым светом — только приглядись. Жаль, я так плохо знаю астрономию, не то, что мой старший брат Сарга: тому ткни пальцем в любую звезду, и он тут же назовет ее имя, расскажет в каком она созвездии, какова ее яркость, время восхода и захода, небесный годичный, вековой и эпохальный пути. Вот только видит ли он их волшебство? Их сказку? Помню однажды летом мы с братом и деревенскими мальчишками убежали ночью на пруд (маман и папа никогда не противились нашему общению с детьми из деревни, скорее наоборот). Плавать я тогда толком не умела, но мне тоже хотелось приключений, и Сарга, под угрозой срыва сего мероприятия, был вынужден взять меня с собой. Я просто лежала на спине, раскинув руки и ноги, мня себя еще одной звездочкой или хотя бы ее отражением на черной глади пруда. Случайно бросив взгляд в ночное небо, я буквально замерла… не знаю, как иначе сказать. Черно-синий бархат небес был похож на купол. Казалось, что вот-вот и из россыпи Звездной Радуги или ее Крыльев скатятся звездочки прямо в мою ладошку. Тогда, ребенком, я будто попала в сказку, в ту, что живет рядом, шагает вместе с тобой, но призрачным пологом лишь мелькает в редкие минуты жизни. Конечно, подобных слов в голове ребенка не водилось, но чувство было именно такое. Может с тех пор, а может и раньше, я полюбила ночь… Да, на эту тему могу говорить часами, жаль собеседников нет: разбойники, кроме часовых, уснули, а никого иного рядом не наблюдается, Лешего звать не буду принципиально! А спать совсем не хочется…

Утро ясное, в отличие от дня прошлого, встретило очередными неприятностями, хорошо хоть не для моей персоны. Но тут как посмотреть: оказалось, Кифог, гуляя накануне вечером (это он когда на меня обиделся), измудрился потерять секстант, да не простой, а с золотой дужкой (куда ее могли прилепить-то?), принадлежавший еще прадедушке Гудраша. Какой поднялся шум!.. На вопрос "зачем он его взял", Кифог ответил вполне разумно: "Чтобы в лесу не заблудиться"… Как его не убили на месте, не знаю, хотя вопили очень много и очень громко! Вот с такими-то воплями и далее разбойники разбрелись по близлежащим кустам в поисках пропажи. Ох, носом чую: что-то будет…

Глава 4

Скажи мне кто, что я добровольно возьмусь за призывание золота, не только не поверила, а еще и приложила чем-нибудь тяжелым в район такой бедовой головы. Но вот сейчас именно этим и собираюсь заняться! Дело все в том самом потерянном секстанте: то ли он был так дорог сердцу главаря разбойников, то ли он с ним сроднился, как и многие в его роду, то ли действительно необходимая вещь в разбойничьем обиходе. Вообще-то всегда считала, что секстантами принято пользоваться в море или океане, на худой конец на реке (сомнительно, конечно), но бывают в жизни исключения и это видимо одно из них.

Вначале, когда только выяснилось что секстант пропал (как именно это выяснили я пропустила по причине хорошего утреннего сна — давно так не отдыхала, даже не чувствовала неудобств лежанки и колючести чужого плаща), разбойники дружною толпою гоняли по поляне виновника сего бедствия — Кифога (именно это действие меня и разбудило)! Потом, когда Гудраш перестал изображать рев оскорбленного до глубины души быка и попытался привести в порядок себя и свои мысли, а заодно и подчиненных, народ задумался над проблемой и единодушно решил: секстант надо найти… НЕМЕДЛЕННО! Чем собственно все и занялись. По здравому размышлению, я не стала вмешиваться в сей процесс. Поначалу. Когда солнце повисло над макушками елей, лично мне стало ясно, что блуждание в окрестных кустах ничего не даст. Стоило бы хоть чуть удалиться от стоянки. Но видимо разбойники не меньше Кифога боялись заплутать в лесу и упорно нарезали круги вокруг поляны. Волей не волей, но придется вмешаться в процесс, поскольку рано или поздно (в моем случае — рано) народ станет опять ругать Кифога за то, что взял секстант, потом ругать, что куда-то пошел, а уж тогда недолго и задаться вопросом: почему он вообще куда-то пошел. А тут сразу и выявится причина его ухода в моем лице. А мне оно надо?

Нет, конечно же, бежать к Гудрашу и радостно вопить, что я — пиктоли и могу призвать его драгоценный секстант, не буду — еще не совсем с ума сошла! Но каким-то образом поиски стоит ускорить. Да, я могла бы удалиться в развесистые кустики, да хоть в ближайший от меня орешник, призвать золотую деталь секстанта, а вместе с ней и сам прибор, а потом радостно выпрыгнуть с криком: "Нашла!", но… Во-первых, это будет слишком подозрительно, то есть мое рвение, во-вторых, бедные кусты вокруг лагеря практически вытоптаны и "случайно заваляться" секстант там однозначно не мог, в-третьих, видимо не вполне мне доверяя, Гудраш и, как я поняла, его первый помощник рыжебородый верзила Карика вполглаза, но достаточно внимательно приглядывают за мной.

Честно говоря, мне до сих пор неизвестна моя дальнейшая судьба в разбойничьем стане. Вроде бы убивать меня пока не собираются — это радует, но и что со мной хотят сделать не ясно. О своих подвигах не рассказывают, открыто вообще не говорят: так — намеки, намеки и еще раз намеки. Из обрывков разговоров я поняла, что данная поляна (они называют ее между собой Ельник) — одна из летних стоянок. По окраине Старого Леса, вдоль тропы и дороги разбросано несколько временных лагерей, дальше в глубь — еще три летних стоянки. Предположительно, где-то на востоке имеется зимний лагерь, но о нем упомянули вскользь, да и то один раз. Зато я точно знаю, что у банды есть лошади, вот только в данный момент они под охраной нескольких разбойников пасутся на Срединных лугах — название данной местности мне ничего не сказало, но я не стала сообщать об этом факте всем желающим и нежелающим тоже. Меня возьмут в банду на должность повара? Сомнительно, в том смысле, что я не очень-то этого хочу: готовить каждый день — не такая уж большая забота, да только из рассказов папа, причем не мне, а когда он с друзьями вспоминал прошлые подвиги (напивался, как говорит маман), я уяснила, что разбойничьи женщины не только кашеварили, но и… ну… это… в общем были женами всем желающим — мне такого и даром не надо! Даже если бы действительно взял кто-то один из них меня замуж и то не пошла — я вообще не собираюсь пока замуж, я погулять хочу! Оставят как всеобщего ребенка? Едва ли: ну на день, ну на два им будет занятно повозиться со мной, изображая добрых дядюшек, а дальше? Примут в братство или правильнее банду? Кто знает… С мечом я обращаться не могу, плетью тоже не владею, ножами — только кухонными, удавку в глаза никогда не видела. Вот разве что с луком баловалась когда-то… Но именно «баловалась»: в яблочко не попадала, но стреляла ровно и цельно, как говорил мой папа. Знать бы еще, что это значило? Ну, не отправят же они меня домой?!

А время шло, и злые от раннего подъема, да еще и без завтрака, разбойники принимали все более устрашающий вид. Вот тогда-то я и решилась на призывание. Собрав всю свою храбрость в кулак, чтобы не разбежалась раньше времени, направила стопы к Гудрашу.