Уж замуж невтерпеж (СИ) - Тутова Надежда "Mihoshi" - Страница 99

Раздавшиеся выражения не оставили равнодушными стражников, которые добавили от всего сердца, подняв жуткий шум. Тут бы всем и успокоиться, однако… На свою беду в доме по соседству со складом жил Саикт, тот самый жулик по характеру, а по должности хозяин трактира на Гвоздевой: окна хозяйских комнат выходили не на Гвоздевую, а на соседнюю улицу. Хотя, что такого в соседстве? Беда в другом — в глупости: недавно отправившийся почивать после неправедных трудов (обсчитать постояльца — святое дело для Саикта, оказывается, мне стражники рассказывали) трактирщик не просто выглянул в окошко, чтобы высказаться по теме и в стиле, а не поленился и выскочил на улицу, решив присоединиться к царящему «веселью». И не зачем винить стражников, что от избытка чувств, нервного напряжения и усталости, поколотили подвернувшегося под горячую руку трактирщика. Да и заслужил он наказание за грехи свои немалые. Хотя о последнем судить не берусь: судьба с Саиктом лично не сталкивала, и раньше о нем не слышала. Но вид у него весьма отталкивающий, будто подтверждающий отсутствие честности.

Если бы со стражниками был маг, возможно, меня б распознали почти сразу. Но в десятке Войла имелись только бравые воины, которые за годы службы разные странности видели, поэтому даже не заподозрили меня в причастности к действиям кинжалов. Вот и ладушки, в смысле отпустили бы они меня. Увы, мы продолжили путь в манштарфию, правда, расширенным составом. Непонятно почему, но стражники решили: без меня они бы никогда не схватили подрывателей. Нет, речь идет не о моей помощи, поскольку ее даже не поняли, хоть и заметили (летающие кинжалы видели, а причину полета не знают): не стань я свидетельницей нахальства того разбойника, десяток не наткнулся бы по пути на нарушителей спокойствия и благоденствия Паткола. В итоге манштарфу меня представили уже не как случайную свидетельницу, а благодетельницей города. Странно, но манштарф безоговорочно поверил словам воинов, а потому с радостью принял в своем доме. Как бы ни в его спальне я ночевала. Ну не может же быть в манштарфии гостевых комнат? Или я ошибаюсь?

Вот такие были ночью дела. Мда, ничего удивительного, что город полнится слухами.

А я, наконец, поняла причину своего состояния, точнее вспомнила: в самом начале, когда меня только остановили, Эфиан прошлепал по лестнице, не только не бросившись мне на помощь, даже не обратив внимания. С одной стороны, я и не ждала защиты — сама привыкла управляться. Но с другой — боль, обида, будто от предательства. Что ему стоило подойти и просто встать рядом? Вмиг бы нашлись разумные люди, отговорившие разбойника от приставаний. Но эльф прошел мимо. Есть, конечно, шанс, что он меня просто не заметил, только это лишь добавляет обиды: я столь неважна, что можно и не увидеть.

И только из-за обиды не дослушиваю Эфиана, в абсолютном спокойствии направляясь к сапогам. Вот бы еще ножичи новые прикупить: потеплее, на зиму. Но это ж надо знать, где их искать, а спрашивать у торговцев — показывать неосведомленность и возможность надуть при покупке. Или присмотреться к ожерелью из серого жемчуга на соседнем прилавке? Да не речного, а морского, что раза в три ценней. Страшно подумать какая дороговизна у такого жемчуга, значит, и ожерелье немало стоит. Хватит ли денег у меня? К тому же сапоги нужней, зима скоро. Но ожерелье красивое, так и манит к себе. Ну и пусть манит, не с руки сейчас покупать. Может потом, чуть позже…

— Ты куда? — гневный вопль эльфа не останавливает меня, но ответить отвечу:

— Сапоги покупать.

— Зачем? — Эфиан не нашел ничего лучше, как спросить, видимо совсем запутавшись.

В чем запутался? В отношении ко мне: хочется отругать, защитить, наказать, оградить, а от меня только равнодушных взглядов и можно добиться, да изредка ехидства.

— Расплачиваться как будешь? — голос эльфа настолько благожелателен, что сразу можно предположить подвох.

— Серебряниками, они хоть и не аломские монеты, а все дороже ценятся, — небрежно пожимаю плечами, сделав вид, что не поняла намека.

Эх, Эфиан, знал бы ты, что я таки успела прихватить ридикюль, в котором все мои вещи умещаются. Но просвещать на сей счет не буду — обида еще слишком велика, к тому же и раньше не все рассказывала.

— А что ж не золотариями? — эльф вновь находит силы для ехидства.

Отвечать не буду: разговор глупый получается, сплошь из подколов и ехидных фраз, так еще и рассориться недолго.

В полном молчании со стороны Эфиана примерила сапоги, отсчитала нужную сумму, даже не торгуясь, и обзавелась в довесок чудным мешочком, в который моя покупка замечательно поместилась. Чудный мешочек не от слова «чудо», а «чудное»: роспись по холсту была кривобокой, двуцветной, оттого человечки с узора казались пьяными и косыми. Примерно как тот пьянчужка у соседнего лотка. Эх, зря он тут околачивается, еще погонят палками.

Все так же молча, мы шли в трактир. Предположительно именно туда — надеюсь, Зорьку они покормили и не обижали. А еще очень надеюсь, лошадка не обиделась на свою непутевую хозяйку. Вдруг обидится, разговаривать не будет, как некоторые. И если эльф сам в чем-то виноват, то Зорька не причастна к моим неприятностям. Надо будет морковки или яблок прикупить, чтобы эту лакомку порадовать. Не то откажется везти. А ехать точно придется. Жаль, не знаю куда.

Как бы темно ночью не было, но этим путем точно не шла.

— Мы переехали, — словно прочитав мои мысли, решил нарушить молчание Эфиан.

— Далеко?

— Через семь улиц от прежнего. А то в том трактире что-то шумновато было, да хозяин все обсчитать норовил. Даже меня не побоялся, — сменил гнев на милость эльф, поведав о переезде. — Да и конюшня здесь побольше, лошадям больше ютиться не придется в двух стойлах.

— А их хозяевам? — на всякий случай уточнила: да, я пытаюсь оттянуть момент общения с Сирин, когда меня начнут отчитывать словно дитя малое.

— Хозяевам? А надо? — эльф похоже совсем вернул благостное настроение, потому что теперешняя его улыбка была поддразнивающей, но лишь чуть-чуть.

— Желательно, — смущенно признаюсь.

— Тогда и хозяевам, — усмехнулся Эфиан и ни с того, ни с сего взъерошил мои волосы на затылке.

Ой, странно все-таки: такие перепады настроения непривычны, даже страх навевают. Но поскольку больше никаких действий со стороны эльфа не последовало, можно было страхи и сомнения задвинуть куда подальше.

Надобно сказать, что второй достопримечательностью Паткола был храм. Нет, не так — Храм. Было ли у него название или посвящение какому-то святому, никто не помнил. Но вот замаливать грехи и жертвовать во спасение спешили многие. Оттого купол храма сиял золотом, стены сверкали белизной, да и внутри, поговаривали, убранство было такое, что столичные храмы могли бы позавидовать. Страждущие замолить прегрешения покупали свечи в маленькой хатенке у храма, зажигали их у резных дверей и шли вглубь, к алтарю: кто шел, кто полз, отбивая поклоны — каждый по тяжести греха. По тому же принципу подбирались и свечи: у кого огарок, а у кого и пудовая.

Чуть не сбив, мимо нас пробежал очередной кающийся, спеша прикупить свечку. Судя по ее размерам, грех был средней тяжести, но явно прибыльный — грешник золотом расплатился за свечу, цена которой три серебряника край. Эфиан проводил кающегося таким презрительным взглядом, что стало как-то не по себе. Я, наверное, позабыла, что эльф может так смотреть. Поэтому я столь пристально его разглядывала.

— У меня на лице грязь? — эльф заметил мое пристальное внимание (еще бы не заметить, когда я так на него уставилась).

— Нет, — я покачала головой, желая замять этим случившееся, но неожиданно для самой себя спросила — Ты так сильно презираешь верующих?

— Я? — искренне удивился Эфиан.

— Именно. Ты так смотрел на того бедолагу, будто таракана узрел, или жука навозного, — на ум приходили более яркие сравнения, но даже все приключения не смогли до конца перебороть мою стеснительность. Да и не желаю я говорить грубости.