Одиссея Талбота - Демилль Нельсон - Страница 122

– Кого ты видел?

– Патрика О'Брайена.

Абрамс застыл в изумлении.

– Где ты его видел?

Пемброук указал подбородком:

– Там.

– Этого не может быть.

– Может. Он был одет в черное.

Абрамс ошарашенно посмотрел на Марка.

– Да… Значит, ты видел его…

– Не смейся.

– Нет, я не смеюсь. Я тебе верю.

Они помолчали, потом Пемброук спросил:

– Ну и что ты собираешься делать?

– А что бы сделал ты? Задание выполнено, деньги заработаны. Надо ли напрягаться и работать сверхурочно?

Марк кивнул:

– Если бы я мог, я бы напрягся.

– Значит, говоришь, внизу? – спросил Абрамс.

– Да, внизу. Надо осмотреть кабинет Андрова. Если против О'Брайена и есть какие-то улики, то они должны быть в кабинете Андрова. И О'Брайену необходимо их уничтожить, прежде чем скрыться.

Абрамс шагнул к лестнице.

72

Генри Кимберли быстро шел по длинному пустынному коридору первого этажа. В дымном полумраке пахло сожженным порохом. Кимберли остановился у иссеченной пулями двери кабинета Андрова. Он подумал, что Виктор может быть здесь, ведь ему необходимо было разобраться с секретными документами.

Кимберли толкнул дверь, и она поддалась. Он вошел в слабо освещенную комнату. Неожиданно над самым его ухом раздался щелчок взводимого курка.

– Генри Кимберли, я полагаю?

Кимберли чуть заметно кивнул. Он осторожно повернул голову и увидел человека в черном комбинезоне парашютиста.

– Патрик… – едва слышно прошептал Кимберли. О'Брайен кивнул.

– Все думали, что ты погиб…

– И о тебе думали то же самое, – улыбнулся О'Брайен.

Кимберли перевел взгляд на пистолет О'Брайена:

– Если ты собираешься со мной покончить, то делай это быстрее. Еще одной такой встречи я не выдержу.

О'Брайен опустил оружие.

– Я мельком видел тебя в мансарде. Андров, вероятно, так беспокоился за свою шкуру, что не успел сообщить тебе…

– Что сообщить?

– Что я один из вас, – сказал О'Брайен.

– Нет… Этого не может быть, – прошептал Кимберли.

– Почему же? Во время войны я был под серьезным подозрением. И скажу тебе, вполне обоснованно. А вот на тебя подозрения тогда не падали. – О'Брайен на несколько секунд задумался. – Так вот, это я должен был исчезнуть и оказаться в Москве. А ты, Генри, должен был вернуться домой и заниматься фирмой. У тебя была семья, к тому же положение и связи твоих родителей… Но в Москве рассудили по-другому.

– Да.

– А мы ведь не привыкли обсуждать приказы?

– Нет, не привыкли, – тихо повторил Кимберли. Он оглядел кабинет, и его взгляд наткнулся на распростертое тело Клаудии Лепеску. – А где Андров?

– Я сам его жду. Ты его видел? – пожал плечами О'Брайен.

– Он может быть в подвале со всеми. Пойдем туда. – Кимберли направился к двери.

О'Брайен не двинулся с места.

– Мы подождем его здесь, – сказал он.

– Зачем?

– Потому что, за исключением вас двоих, никто в Америке не знает, что я жив. К тому же я считаю, что этот раунд мы проиграли, и я не хочу, чтобы Андров попал в руки наших соотечественников.

Кимберли медленно кивнул:

– Да-да… Я полагаю, Москва поймет…

– Уверен, что поймет, – заявил О'Брайен твердо.

– Так значит, это тебе предстоит стать очередным Президентом США?

– Возможно, – ответил Кимберли, – но для этого нужно еще дождаться взрыва.

– Вероятно, это произойдет через несколько минут.

– Может быть. – О'Брайен махнул Кимберли рукой. – Давай подождем Андрова здесь. – Он уселся на подоконник. Кимберли подошел поближе. – Видишь ли, Генри, может, тебе и нелегко приходилось в Москве, но ты не представляешь, что такое быть двойным агентом. Я играл в одну из самых сложных мужских игр – я возглавлял американскую разведывательную группу, укомплектованную очень умными людьми, нашими ветеранами, и в то же время обеспечивал информацией наших друзей из Москвы.

– Как это тебе удавалось? – спросил Кимберли.

– С помощью зеркал, – усмехнулся О'Брайен. – Приходилось быть и иллюзионистом, и акробатом, и жонглером. Это трудно, мой друг. Скажем, только за прошлый год мне пришлось создать перед своими партнерами по УСС видимость того, что они работают над важнейшей проблемой – ядерным «Ударом», обеспечивая в то же время надежное прикрытие «Удара» для русских. – Кимберли понимающе кивнул. – Дело осложнялось тем, что ван Дорн, Арнольд Брин и еще несколько человек прорвались-таки к некоторой информации об «Ударе» и требовали от меня активных действий. Мне удалось на некоторое время отвлечь их и заставить заниматься ложными направлениями, типа атомного взрыва на Уолл-Стрит или плана по выведению из строя всех американских компьютеров. Но в конечном счете они вновь и вновь выходили на ЭМИ. Эти ветераны – крепкие орешки, Генри.

– Да, пожалуй. А дневник?

О'Брайен широко улыбнулся:

– Это был одновременно и гениальный ход и акт отчаяния. К тому времени я уже находился в цейтноте. Я бросил им эту кость, рассчитывая, что охота на «Талбота» сорокалетней давности разбудит в них ностальгию и целиком захватит их. Я-то ведь знал, кто является «Талботом». Им был я. Я не знал, что ты тоже «Талбот».

– И твой план стал началом цепной реакции, не так ли?

– Да. – О'Брайен улыбнулся еще раз. – Сначала меня чуть не убил этот идиот Торп. Потом Тони Абрамс, которого в это дело втянула твоя дочь, оказался умнее, чем я думал. Я решил убрать его и использовал Клаудию, чтобы заманить его в ловушку. Она думала, что работает на Москву. Абрамс же посчитал, что с ним пытался расправиться Торп. Я всех запутал. Они верили тому, что я говорил, но не понимали, что говорю я о себе. – О'Брайен рассмеялся.

– А сюда ты как попал? – спросил Кимберли.

– Прыгнул с вертолета.

– Ты смелый, Патрик, ты всегда был таким.

– Да. Это помогало мне выжить тогда, когда другие погибали. И еще я жестокий. – О'Брайен мрачно посмотрел на Кимберли. – И очень властолюбивый. Я должен быть первым.

– Но в нашем плане кандидатом являюсь вроде бы я. – Кимберли недоуменно посмотрел на О'Брайена.

– Андров говорил мне об этом. – О'Брайен выглянул в окно и пожал плечами. – Ты знаешь, Генри, если операция «Удар» пройдет нормально, то мы с тобой окажемся двумя самыми могущественными людьми в Америке.

– Есть еще один наш соотечественник, который должен быть вознагражден за свои заслуги. Джеймс Аллертон. Андров говорил тебе?

О'Брайен презрительно скривился.

– Говорил. Ну и что? Аллертон слабак. Если бы не его дешевый авторитет, Москва давно выбросила бы его на свалку.

– Но не выбросила. И он должен войти в наш триумвират.

Глаза у О'Брайена сузились.

– В Кэмп-Дэвиде за Джеймсом присматривает мой человек из числа сотрудников Секретной службы. У него инструкция: что бы ни случилось, Аллертон не должен покинуть Кэмп-Дэвид живым.

Кимберли посмотрел на пистолет в руке О'Брайена.

– Значит, нас останется двое. Не слишком ли много?

О'Брайен отсутствующе кивнул, как бы соглашаясь с собственными мыслями.

– Видишь ли, Генри, у меня беспроигрышное положение. Даже если сегодня верх возьмут США, мне ничего не стоит доказать, что я герой, чудом избежавший гибели. Конечно, я смогу это сделать только в том случае, если ни ты, ни Андров не попадете к американцам.

– Зачем я открыл эту дверь? – прошептал Кимберли.

– Ты здесь ни при чем. Я все равно подозревал о существовании третьего человека и твердо решил убрать его при первой возможности. Конечно, дело несколько осложняется тем обстоятельством, что этим человеком оказался ты, мой старый друг.

– Значит, если сегодня победит Москва, ты будешь президентом? Если Москва проиграет, то ты вновь становишься тем, кем был – руководителем организации ветеранов УСС – и спокойно поджидаешь, когда же Москва наконец выиграет?

– Точно. А ты, Генри, к сожалению, в любом случае становишься помехой.