Одиссея Талбота - Демилль Нельсон - Страница 123

– Мы можем бежать вместе в Москву, – с надеждой проговорил Кимберли.

– Я не хочу ехать в Москву, – отрезал О'Брайен. – Я хочу оказаться завтра либо в своей фирме, либо в Овальном кабинете. Помни, ни один уважающий себя разведчик не должен превращаться в изгоя. Он должен предусмотреть более привлекательные варианты в качестве награды за то напряжение, в котором он живет.

– Москва не наградит тебя, не надейся, – сказал Кимберли. – Там в конце концов узнают, что ты убил меня… и Андрова. – Взгляд Генри Кимберли вновь упал на пистолет О'Брайена. – Послушай, Патрик, это… Это нечестно… Они хотят, чтобы я остался жив… Москва хочет, чтобы…

– Какое мне дело до того, чего хочет Москва? – отрезал О'Брайен. – Они создают предателей, и они же требуют от нас верности. Москва для меня – только средство, единственное средство оказаться в Белом доме. Как варвары ставили и свергали последних римских императоров, так и московские варвары ныне посадят на трон императора Америки.

– И низвергнут тебя в любой момент, – быстро добавил Кимберли. – А вдвоем нам было бы спокойнее.

– Возможно. Но я считаю, что власть неделима. Извини, старина…

– Нет! – Рука Кимберли рванулась к карману пиджака.

О'Брайен выстрелил трижды, все пули попали Кимберли в сердце. Он рухнул, словно спиленное дерево.

О'Брайен посмотрел на своего бывшего соратника по оружию и компаньона.

– Теперь я остался один.

73

Тони Абрамс прошел к лестнице на первом этаже и увидел, что тело Меткова уже убрали. Он осторожно вошел в комнату дежурных. Дэвис еще оставался там, а тело Лары исчезло. Тони выглянул в коридор. Там никого не было, но вдали слышались какие-то голоса. Абрамс проскользнул к двери кабинета Андрова. На месте замка в ней зияло несколько пулевых отверстий. Абрамс сжал винтовку в руках и толкнул дверь плечом.

Около стола Андрова на коленях стоял Патрик О'Брайен. Он торопливо рылся в нижних ящиках. Подняв глаза, он попытался схватить пистолет, лежавший на столе. Абрамс угрожающе прицелился, и О'Брайен убрал руку со стола.

– Вот уж не думал вас здесь встретить, – сказал О'Брайен.

Абрамс молчал. О'Брайен медленно поднялся.

– Кто меня выдал?

– Я сам вычислил.

– Нет, Тони, этого не может быть, – улыбнулся О'Брайен. – Во всяком случае, вам не удастся разубедить меня в том, что я был самым умным двойным агентом в Штатах.

– Да, были, – кивнул Абрамс, – а сейчас уже нет.

– Что вы чувствуете? – спросил О'Брайен. – Вас душит злость, вам кажется, что вас предали, одурачили?

– Пожалуй, последнее. Уж очень убедительно у вас все выходило.

– Спасибо, – с удовлетворением проговорил О'Брайен. – Просто надо заставлять себя верить в то, что делаешь. Я старался поступать так и когда работал с ветеранами, и когда работал с русскими. Не расстраивайтесь. Я сорок лет дурачил лучших контрразведчиков Америки и Англии.

– Скажите, как вы к этому пришли?

– Не знаю, – пожал плечами О'Брайен. – Сначала это был юношеский идеализм. Потом я все понял и хотел порвать с ними, но они показали мне, что не шутят. Меня ранили во время охоты в Юте. В госпитале я решил смириться. Знаете, они жесткие ребята, недаром они победили фашистов. А потом… Это был сорок восьмой год, время расширения их империи. Казалось, еще немного – и весь мир будет у ног большевиков. Потом ход истории немного изменился, но к тому времени я уже привык к своей двойной жизни. У меня не было семьи, и я весь отдался этой игре.

Абрамс посмотрел вниз и увидел тело Генри Кимберли.

– Ваша работа?

– Моя.

– Судя по всему, чужая смерть вас не трогает.

– Смерть в нашем деле – это благо. Если бы государства ограничились только поединками своих секретных агентов в мирное время, не доводя дело до войны, мы бы все от этого только выиграли. Например, если бы мы победили сегодня в нашей тайной операции, то на земле больше вообще не было бы войн. Но благодаря стараниям таких, как вы, ван Дорн и ваши друзья, мы вновь оказываемся на краю войны.

– Лучше жить на краю, чем в пропасти.

– Не скажите. Посмотрим, как вы заговорите лет через пять, при очередном ядерном кризисе.

– Вам-то осталось жить пять минут.

О'Брайен внимательно вгляделся в лицо Абрамса.

– Вы собираетесь меня убить?

– Да.

– Смотрите, не ошибитесь. Помните, я очень нужен американским спецслужбам. Каждый пойманный агент много говорит, а у меня есть что рассказать. Лет на десять хватит.

Абрамс кивнул. Да, это правда. Чем выше пост занимал предатель, тем охотнее спецслужбы шли на сотрудничество с ним ради получения информации.

О'Брайен понял возникшую паузу по-своему. Он явно успокоился и был настроен на разговор.

– Единственной моей серьезной ошибкой за последние годы было то, что я не уничтожил ван Дорна. Но я рассчитывал, что он просто сопьется. – О'Брайен рассмеялся.

– Возможно. Но вам от этого легче не будет.

О'Брайен повернулся и посмотрел в окно.

– Не исключено, что мы еще увидим взрыв.

– Не исключено, – согласился Тони. – Скажите, зачем вы решили инсценировать свою смерть?

– А я и не думал ее инсценировать. Это идиот Торп чуть не убил меня. Я инсценировал сердечный приступ. Большинство парашютистов, у которых не раскрывается парашют, умирают от сердечного приступа еще до того, как разбиваются о землю.

– Что вы задумали на этот раз?

– Ничего. Я пойду с вами. ЦРУ сделает из вас бога, у вас будет все. – О'Брайен вышел из-за стола. – Здесь в стене есть скрытый ход. Через него мы попадем в дежурку.

Абрамс повел стволом винтовки, и О'Брайен направился к двери, расположенной справа от камина. Он нажал на планку на стене, и дверь распахнулась.

– Вы знаете, я всегда пытался себе представить, как все это кончится, но такого конца не ожидал. Понимаете, мне стыдно.

– Идите.

О'Брайен вошел в потайную дверь. За ним последовал Абрамс. Они миновали дежурку и оказались у лестницы.

– Вы мне действительно нравитесь, – произнес О'Брайен.

«Вот этого мне как раз и не надо», – подумал Тони. Вслух он сказал:

– Я решил не доставлять вам лишних мучений и не позорить на глазах у всех, хоть вы этого и заслуживаете.

О'Брайен открыл рот, видимо, собираясь что-то сказать. Тони поднял винтовку и выстрелил. Патрик О'Брайен опрокинулся назад. На лице у него застыло удивленное выражение.

Абрамс несколько секунд смотрел на него, потом отправился искать Джоан Гренвил.

«Я знал, я давно знал, что это он, – думал Абрамс. – Многие из нас подозревали его, но ни у кого не нашлось сил поверить в то, что отец – лжец, что бог – лжец и что священник – атеист. В этом и было его преимущество. Ему даже не надо было обманывать нас. Мы сами себя обманули».

74

Камерон и Саттер нашли две бутылки водки, а Гренвил – передвижное подъемное устройство, в котором поднимались на крышу ремонтники. Теперь они все были на крыше, в том числе Стюарт и Джонсон. Они передавали бутылки по кругу и с ожиданием смотрели на ясное ночное небо. Пемброук оставался пока внизу, поскольку они не хотели его беспокоить раньше времени. Энн сидела у радиоаппаратуры. Абрамс – рядом с ней. Катрин осталась с Пемброуком.

Послышался характерный шум гидравлического подъемника, и на его площадке показалась Джоан Гренвил. Она сошла на крышу.

– Привет, Том.

– Привет, Джоан. – Том сделал еще один глоток. – Что ты тут делаешь?

– Я упустила свою тележку. Можно мне тоже приложиться?

Том передал ей бутылку, она сделала большой глоток и вернула бутылку мужу.

– Ужасно крепко.

– Это настоящая русская водка. Трофей.

– Ты пьян.

– Я не пьян. А ты очень красивая.

Джоан с интересом посмотрела на Тома:

– Я же говорила тебе, что сегодня нам лучше было остаться дома.

– Дело есть дело, – ответил он.

– Чего мы ждем? – спросила Джоан.