Любовь с московским акцентом - Монакова Юлия - Страница 22

— Ну что ты, глупенькая… — бормотал Дима, зарывшись лицом ей в волосы — впопыхах она забыла надеть шапку. — Расклеилась, ревушка-коровушка?.. Ну вот, и оставляй тебя после этого одну, уже через неделю истерить начинаешь… — он шептал еще какую-то неразборчивую нежную ерунду, лишь бы успокоить и приободрить Люську, и она с благодарностью прижималась к нему, ощущая лишь тепло и покой. Наконец они разомкнули объятия и посмотрели друг на друга немного смущенно — как и подобает людям, которые видят друг друга всего лишь второй раз в жизни.

— А ты совсем не изменилась за это время, — пошутил Дима, — разве что седых волос прибавилось!

Люська засмеялась, вспомнив фразу Миши о том, что ей на вид тридцать восемь лет.

— Ты уже не первый человек за последние два дня, который намекает на мой преклонный возраст. Ну да, я старушка, ничего не попишешь… Мне уже двадцать четыре года. А тебе?

— А мне двадцать три… почти. Через месяц исполнится.

— Малявочка! — фыркнула Люська. — А по телевизору, скажите, пожалуйста… такой знойный и искушенный мачо!

Дима, кажется, немного обиделся на «малявочку», но вслух никак на это не отреагировал. Вместо этого он спросил:

— Так что там за трагедия стряслась у тебя в личной жизни? Надеюсь, никто не умер?

— Нет, что ты! — испугалась Люська. — Так… Мелкие неприятности. В общем-то, если смотреть объективно, то даже наоборот — я должна быть счастлива, потому что избавилась от одной большой проблемы… А субъективно — мне пока немного не по себе, потому что я привыкла с этой проблемой неразрывно существовать…

— Очень образно, — Дима покачал головой. — А конкретнее?

Люська вздохнула.

— А конкретнее… Я рассталась с любимым человеком. Вот буквально на днях. И потому еще не переварила это…

— Понятно… — протянул Дима. — А рассталась по собственной инициативе или это была его идея?

— Моя…

— Ну, так нечего и ныть тогда, — Дима шутливо пихнул ее в бок, — радуйся, что наконец-то от него отделалась!

— Я и радуюсь, — замороженным голосом отозвалась Люська.

— Вообще, я тебя понимаю, конечно. — Дима понизил голос. — Плавали, знаем… И меня бросали, и я сам бросал. И было это тоже, мягко говоря, непросто…

Он не успел закончить свою мысль, потому что вокруг них постепенно начиналось какое-то движение. Несколько школьниц, участниц «поезда памяти», с любопытством прогуливались в отдалении и бросали заинтересованные взгляды на Диму. В глазах девчонок явственно читалось сомнение: они узнали поп-кумира, но не были на сто процентов уверены, что это именно он. Наконец, заметив, что Дима тоже смотрит на них, одна из школьниц набралась храбрости и обратилась к нему с вопросом:

— Слушай, а ты не Дима Ангел, случайно?

«Ну и манеры у современных светских леди — сразу тыкать незнакомому человеку! — подивилась про себя Люська. — Хотя, может быть, популярный певец не считается незнакомцем? Его же все знают в лицо… Да, но он-то сам не знает своих фанаток поименно…» В итоге Люська сделала вывод, что все-таки это признак бескультурья.

Дима, однако, был настоящим лапочкой. Он лучезарно улыбнулся, взмахнул длиннющими ресницами и кивнул:

— Да, совершенно случайно, это я.

Девица радостно взвизгнула и подскочила к нему, как кошка.

— Ой, а можно с тобой сфотографироваться?

Не дожидаясь ответа, она всучила Люське свой фотоаппарат.

— Сфоткай нас, хорошо? Необязательно в полный рост, главное — чтоб крупным планом лица!

«Нормально, — мысленно прокомментировала Люська, — со мной она тоже на «ты»…»

Тем временем вокруг них образовалось кольцо из юных «лолит», которые пожирали Диму жадными взглядами и торопливо доставали свои фотоаппараты (как назло, фотоаппараты были практически у всех, потому что поездку в Питер жаль было не запечатлеть на память). Люська прикидывала с отчаянием, неужели же ей придется фотографировать всю эту толпу? Одно она осознала четко: в покое их с Димой теперь не оставят до самого отхода поезда, какая досада — так и не дали договорить! Дима привычно улыбался в объектив, расписывался на подсовываемых ему клочках бумаги, однако все же пару раз бросил на Люську скорбно-виноватый взгляд — извини, мол, издержки профессии…

К счастью или к несчастью, но учителя, руководители групп, а также проводницы вскоре стали загонять всех в вагоны — поезд вот-вот должен был отправиться.

— Девочки, милые, приходите в Москве на любой мой концерт, там мы с вами и пофотографируемся, и автографы я всем дам, — успокаивающе говорил Дима, видя, что девицы запаниковали и стали лихорадочно наваливаться на него с воплями: «А со мной, со мной сфоткаться!..»

— Знаешь что, тебе лучше уйти, пожалуй, — понизив голос, сказала ему Люська, — иначе они тебя просто разорвут от переизбытка эмоций.

— Ты права, — хмыкнул Дима, — я побежал. Не кисни, поняла? Буду в Москве, созвонимся… Люсь, ты вообще не стесняйся, если что, можешь сама мне звонить в любое время, я только рад буду! Ведь мой номер у тебя на мобильном определился?..

Он торопливо чмокнул Люську в щеку, чем немало ее смутил, и зашагал по перрону прочь, в сторону вокзала. Некоторые девочки пробежали было за ним несколько шагов по инерции, но поняли, что дело это бесполезное, и в нерешительности остановились. Затем они перевели взгляд на Люську как на особу, приближенную к певцу. В их глазах снова зажегся жадный интерес. «О нет, только не приставайте ко мне с расспросами! — взмолилась про себя Люська. — Мне сейчас не до вас…» Она хотела поспешно смыться в свое купе, но ее уже настиг голосок одной их школьниц:

— А ты с Димой дружишь, да?

— Мы знакомы, — уклончиво отозвалась Люська, все еще не оставляя попыток улизнуть.

— Ты не его девушка?

«Еще чего! — фыркнула мысленно Люська на этот допрос с пристрастием. — Однако, какая беспардонность…»

— Нет, — коротко ответила она. Но девчонки не унимались:

— А кто у него девушка?

— Я не знаю… — Люська пожала плечами. Отчего мысль о том, что у Димы может быть подруга, так неприятно уколола ее? «Похоже, я становлюсь ревнивой эгоистичной дурой, — упрекнула она себя. — Какое мне может быть дело до Диминой девушки?»

— Слушай, а ты можешь дать мне его номер телефона? — вдруг сказала одна девица, крашеная блондинка, та самая, что в столовой презрительно кривила губки и морщилась от того, что не хочет есть «тако-о-ое га-а-авно-о-о». — Мне очень нужно, правда. Ты не думай, я не какая-нибудь сумасшедшая фанатка… У меня к нему дело. Важное…

«Ну, это уж слишком! — рассердилась Люська. — Совсем с ума посходили…» Вслух же она сухо произнесла:

— Я не имею права распоряжаться такой личной информацией, как номера чужих телефонов. Если у вас, — она выделила голосом это вежливое «вас», — действительно к Диме важное дело, обратитесь к его продюсеру или в пресс-центр. А сейчас прошу меня извинить… — она повернулась ко всем спиной и шагнула мимо проводницы в тамбур. Девица, досадуя, что не разжилась телефоном звезды, злобно прошипела вслед:

— Уродка!..

«Вот, получай, — подумала Люська, молча проглотив «уродку». — Ни за что, ни про что… Только потому, что имею честь состоять в знакомстве с Димой Ангелом… Господи, оно мне надо? И что меня вечно на приключения тянет? То женатый, то звезда…» Андрей, к слову, хоть и был тоже звездой, но все-таки успешно скрывал Люську от общественности и в свет никогда не выводил, поэтому нападок ревнивых фанаток ей удавалось избежать. А сейчас… С Димой они всего-навсего друзья, даже просто знакомые, а она уже получила «комплимент» от его поклонницы — надо полагать, не последний…

Она вошла в купе, уселась перед черным провалом окна и обхватила голову руками. «Не буду думать об этом, — приказала она себе. — Не стану расстраиваться…»

Поезд тихонько тронулся. Под мерный перестук колес и покачивание вагона Люська заставила себя взяться за работу, чтобы не было сил вспоминать о неприятном. Она сочиняла окончание для своей статьи.