Любовь с московским акцентом - Монакова Юлия - Страница 23

«…Глядя на питерские дворцы, мосты, каналы, понимаешь, насколько мы обязаны участникам войны. Обязаны за всю эту красоту, которой, благодаря их подвигу, можем любоваться и сегодня… Подвиг ленинградцев — их сила, мужество, стойкость — потрясли весь мир. И сейчас нам остается только низко склонить голову перед ними. Как написал Юрий Воронов:

Было около восьми утра, когда Люська добралась до дома. Девчонки крепко спали, причем, судя по всему, заснули они лишь несколько часов назад, так как отрывались всю субботнюю ночь в каком-то очередном клубе. Это можно было понять, глядя на разбросанные по комнате вещи и кое-как сваленную верхнюю одежду, которой полагалось висеть на вешалке. Видимо, Жанка с Алиной явились домой сильно навеселе.

Стараясь не шуметь, Люська прокралась к шкафу, чтобы переодеться. Половица под ее ногой предательски скрипнула — старый дом, чего уж там… Жанка немедленно приподнялась на постели и выразительно посмотрела на подругу. Люська виновато развела руками и на цыпочках добралась-таки до шкафа. Дверца, открываясь, завизжала, как ржавое колесо. Жанка вновь оторвала голову от подушки и взглянула на Люську уже с откровенной злобой.

— А потише нельзя? — недовольно прошипела она. — Мы, вообще-то, спим…

— Извини, я же не нарочно, — прошептала Люська. Как назло, в этот момент она задела рукой висевшую в шкафу одежду, и деревянные «плечики» громко застучали друг о друга. «Теперь Жанка, пожалуй, решит, что я действительно это делаю специально…» — мелькнуло у нее в голове. Судя по Жанкиным глазам, метавшим молнии, именно так она и считала. Люське, тем не менее, нужно было достать домашнюю одежду, и она продолжила рыться в шкафу. Найдя нужные вещи, она вновь со скрипом закрыла дверцу шкафа и решила уйти от греха подальше, выпить кофейку в кухне, чтобы никому не мешать. Но не успела она сделать и пары шагов (половицы громко отзывались на каждое ее движение), как у Жанки закончилось терпение. Она психанула, села на кровати и уставилась на Люську с натуральной ненавистью во взоре.

— Люсь, ты издеваешься? — спросила она. — У тебя, вообще, совесть есть? Я же тебя по-человечески просила не шуметь…

— Жан, ну это случайно вышло, — принялась оправдываться Люська. — Я же не виновата, что от простого хождения по комнате поднимается шум.

— Почему-то, когда я хожу, такого шума не возникает, — язвительно произнесла Жанка. — Может, у тебя просто масса тела больше? Тогда худеть пора… — бросила она презрительно и улеглась на кровать лицом к стене. Люська вспыхнула, как будто ее наотмашь ударили по лицу. «Худеть пора…» Это явно было не случайно сорвавшееся с языка недоразумение, а целенаправленный тонкий расчет унизить ее. Жанка всегда ненавязчиво подчеркивала, что из них, трех подруг, у нее самая привлекательная фигура. Алина, по мнению Жанки, была слишком худа, ну а Люська, соответственно, чересчур толста. Конечно, Люська не была толстой, но все же ее грудь и бедра отличались достаточной пышностью. Особенно по сравнению с плоскогрудой Жанкой. Именно на фоне Жанкиных рассуждений о «толстых» и «стройных» Люська непроизвольно заработала себе целый комплекс неполноценности, не задумываясь о том, что, вообще-то, мужчинам очень нравится ее фигура…

На глаза навернулись слезы обиды. Глотая их, Люська торопливо ушла в кухню, плотно прикрыла за собою дверь, уселась за стол и беззвучно расплакалась, уронив голову на руки. Она чувствовала себя совершенно несчастной… «Надо что-то делать с этим, — подумала она. — Ну разве это нормально — рыдать от слов так называемой лучшей подруги?..»

Проревевшись от души, она поняла, что ей необходимо немедленно кому-нибудь выговориться. Можно было, конечно, и Алине, но, во-первых, Алина спит сном младенца, а во-вторых, в присутствии Жанки вряд ли у них получился бы душевный и доверительный разговор. Лиля?.. Нет, только не она! С ней хорошо встречаться, когда хочется не говорить, а слушать, а Люське сейчас требовалось именно высказаться. Андрей… Она никогда не грузила его своими проблемами, боясь надоесть, а теперь, к тому же, с Андреем все кончено… Оставался только Дима Ангел. Странно, но этот парень автоматически попал у нее в разряд «близких друзей», которым доверяешь все самое сокровенное, всего-то после пары встреч и нескольких телефонных разговоров!.. Но вот незадача — Дима должен был все еще находиться в Питере и, скорее всего, в это время суток еще не проснулся… Люська некоторое время поколебалась, стоит ли это делать, но потом вспомнила, что он просил ее звонить в любое время, и решительно потянулась к мобильнику.

…Приближался Новый год — третий, который Люська встречала в Москве. Столица уже с середины ноября была по-праздничному украшена, люди бегали в поисках подарков для близких и родных, строили планы на новогоднюю ночь… Дима Ангел пригласил Люську в один из самых модных столичных клубов — там было запланировано его новогоднее выступление. В этом клубе обычно собирался весь цвет шоу-бизнеса и сливки общества Москвы. Люська ответила, что подумает, хотя в глубине души ей очень хотелось встретить Новый год в таком месте и в таком обществе. Но у нее оставались сомнения по поводу девчонок — не будут ли они возражать? В прошлый Новый год они втроем тусили в Подмосковье у общих знакомых, а о планах на этот раз пока не договаривались. Люська не хотела их подводить и бросать.

Сомнения разрешились сами собой. Случайно подслушав «кухонно-сигаретный» разговор Алины и Жанки о том, как они круто будут «зажигать» в новогоднюю ночь, Люська поняла, что она в их планы не входит. Ну, положим, она и так хотела предупредить их, что не сможет праздновать с ними, но… было обидно, обидно!.. Она хотя бы думала, как сказать им об этом, а они не удосужились даже поставить ее в известность — просто решили за нее… Разумеется, когда она в лоб спросила у Алины, почему они договариваются с Жанкой о встрече Нового года за ее спиной, Алина вытаращила глаза и клятвенно заверила, что понятия не имела о том, что Люська не в курсе.

— Жанка сказала мне, что ты сама не хочешь с нами, — виновато бормотала она. — Я думала, ты ей это сообщила заранее… Не веришь, спроси у самой Жанки, я действительно не имею понятия, почему она так сделала! А мы собрались поехать на дачу к друзьям Эли, мы уже даже и деньги отдали — свою долю, за двоих… Но ты поговори с Элей, я думаю, еще не поздно застолбить место и для тебя!

— Нет уж, спасибо, — холодно отказалась Люська. У нее не было особого желания общаться с Элей, и уж тем более — выяснять у Жанки, почему она утаила от нее эту информацию. — Не беспокойся за меня, мне есть где встречать Новый год…

— А где? — полюбопытствовала Алина. Люська усмехнулась:

— Почему ты спрашиваешь меня только сейчас, а не тогда, когда Жанка заявила тебе о моей якобы занятости? Почему спрашиваешь уже после того, как вы с ней сдали деньги для празднования в общий котел?

Алина смущенно потупилась.

— Прости, Люсь, я и правда не подумала… Она сказала, и я поверила…

— Ладно. Проехали, — Люська устало махнула рукой. — Расскажи лучше о себе, я думала, что ты будешь встречать с Тамером?

Тамером звали того турка, с которым Алина познакомилась в ресторане (наконец-то она запомнила его имя!). Они уже несколько раз встречались. Алине он очень нравился, да и турок, похоже, всерьез запал на девушку. Но дальше поцелуев у них дело пока не заходило. Тамер работал в московском представительстве турецкой компании, производящей мебель.

— Он улетает на праздники в Стамбул, к родителям, — с оттенком легкой грусти сказала Алина.

— Алин, — с небольшим беспокойством в голосе спросила Люська, — а ты точно знаешь, что он летит именно к родителям, а не, допустим, к своей турецкой жене и детям? Ты уверена, что он холостой?