Любовь с московским акцентом - Монакова Юлия - Страница 27

В туалете было еще несколько девушек — они красились у зеркала и весело щебетали. Люська быстро юркнула в свободную кабинку и закрылась там. Сделав свои дела, она подумала, что хорошо было бы тоже немножко подкрасить губы и вообще, проверить, как она выглядит. Но она стеснялась подойти к общему зеркалу, потому что отчетливо осознавала свою убогость на фоне тех девушек, которые непременно будут коситься на нее, презрительно хихикать и переглядываться друг с дружкой. Поэтому она достала из сумочки зеркальце и принялась прихорашиваться прямо в кабинке. В это время снаружи зазвенел смех, и в соседних с ней кабинках — справа и слева — послышалось движение. Туда кто-то зашел. Очевидно, это были подружки, потому что они немедленно принялись громко переговариваться друг с другом — Люська оказалась как бы посередине их диалога.

— Марин, ну как тебе здесь? — спросил голос слева.

— Класс! — восторженно отозвалась девушка справа. — Клевое место, и тусовка крутая… Столько звезд! Мы даже с Бардовым на брудершафт выпили, представляешь!

— Ну да?! Супер! А Ангел-то, Ангел какая лапочка!

— Да… — мечтательно отозвалась правая. — Просто ходячий секс! Ангел — просто ангел! — плоско скаламбурила она. — Кстати, как тебе его новая телка?

— Это которая? Я, кажется, ее не видела…

— Да ты что, весь клуб ее обсуждает, а ты не в курсе! — подивился голос справа. — Это же новость дня — Дима Ангел со своей новой подружкой!

Люська замерла, боясь пошевелиться и обнаружить свое присутствие.

— И что там за девица? — поинтересовались слева.

— Ой, да уродина натуральная! Вообще не понимаю, где он ее откопал. Ни кожи, ни рожи… Ты обрати внимание, она в вип-зале сидит за столом с Азимовым…

— Она кто? Откуда? Из шоу-биза?

— Я тебя умоляю, она практически с улицы! — фыркнула правая. — И сама никто, и звать никак…

— А что в ней Дима нашел, в таком случае? — удивился голос слева. — Столько клевых баб вокруг… Мы, например, — она засмеялась. Люське казалось после встречи с Андреем, что хуже быть уже не может — а оказывается, могло быть намного, намного хуже… Хорошенькую свинью подложил ей напоследок уходящий год, ничего не скажешь!.. Она уже не в силах была сдерживать давно подступавшие слезы, и сейчас они градом катились по ее лицу, а сама она не могла вслух даже всхлипнуть, чтобы не выдать своего местонахождения.

— Ты знаешь, — левая понизила голос, — мне кажется, что все Димины подружки — это тю-ю-ю… Про него же давно поговаривают, что он голубенький! Вот и прикрывается какими-то посторонними телками, чисто для вида.

— Думаешь, он такой? — с сомнением переспросила правая. — Мне кто-то рассказывал, что наша Анжелка с ним летом в Сочи зажигала… Врали, что ли?

— Надо у самой Анжелки спросить…

— Даже если у них ниче не было — она сроду в этом не признается! — они хором загоготали, затем послышался звук спускаемой воды, стук дверей, и голоса удалились. Люська еще некоторое время продолжала сидеть, скорчившись, в кабинке, не будучи уверенной в том, что девицы действительно ушли. Наконец осторожно приоткрыла дверь и убедилась, что в туалете никого не осталось. Тогда дна тоже, пошатываясь, вышла из кабинки и сделала несколько нетвердых шагов вперед, а затем нерешительно остановилась перед зеркалом и уставилась на себя. За что они ее так?.. «Уродина, сама никто и звать никак…» Она, конечно, не мисс Вселенная, но и уродиной ее называть — это уж слишком! Она вытерла мокрые от слез щеки платочком, размышляя, что делать дальше. Было невыносимо страшно возвращаться обратно в ту звездную разряженную толпу, где ее все высмеивают. Но уйти отсюда по-английски она не могла — во-первых, это будет нехорошо по отношению к Диме, а во-вторых, она понятия не имела, как отсюда добираться до дома, на каком транспорте. Да и вообще — с транспортом в новогоднюю ночь явно будет напряженка…

Люська решила держаться гордо и независимо. «Какое мне дело, что они сплетничают обо мне, — подумала она. — Это все от зависти. Наверняка, каждая из этих девиц мечтала бы, чтобы Дима ее пригласил, а он, однако, пришел со мной!» Она немного повеселела — ситуация с этой позиции выглядела не такой уж и трагичной. Главное — сохранять спокойствие и невозмутимый вид.

Когда она вернулась к столику, Дима уже был там. Завидев ее, он вздохнул с явным облегчением.

— А я волновался, куда ты пропала. Хотел уже звонить…

Люська мило улыбнулась ему и уселась рядом. От ее взора не укрылось, что Азимов посмотрел на нее с едва сдерживаемым недовольством. Но после случая в туалете у Люськи уже не было сил снова расстраиваться. Она только в очередной раз подумала, что не понимает, за что он на нее так взъелся — неужели только за то, что своей непрезентабельностью она портит Димину репутацию? Но Азимов же, вероятно, должен знать, что у Люськи с Димой ничего нет — они просто друзья… Тут она некстати вспомнила слова туалетных девиц о том, что Дима, дескать, гомосексуалист. Она искоса взглянула на молодого человека. Не может быть, чтобы это было правдой… А если все-таки правда? Почему это ее так неприятно кольнуло? Она же не имеет на него виды как на бойфренда, а голубые, говорят, как раз самые лучшие и понимающие друзья…

— О чем ты думаешь? — уличил ее Дима. Люська вспыхнула, как будто ее поймали с поличным.

— Так… о разном, — уклончиво ответила она. — Год вот-вот закончится, а я еще не успела загадать желание, абсолютно не представляю, чего бы мне хотелось в следующем…

— Любви, счастья, здоровья, денег, — подсказал Дима. Она рассмеялась:

— Это так банально!

— Ну так ведь и счастье человеческое, по сути, состоит сплошь из банальностей, — рассудительно заметил Дима.

— А ты сам что загадаешь? — спросила она. Дима улыбнулся, как ребенок:

— Секрет… А то не сбудется!

Большой экран на стене клуба засветился, показывая Кремль — начиналось новогоднее обращение президента к народу. Все оживились, засуетились, тут и там раздавались выхлопы торопливо открываемых бутылок шампанского. На экране появился Путин и что-то серьезно, убедительно заговорил, но Люська не вслушивалась особо. Как обычно, наверное — об итогах года уходящего и планы на год грядущий… Дима наполнил фужеры и весело подмигнул ей:

— У тебя еще есть время загадать желание… Думай быстрее, пока не пробило двенадцать!

Мысли Люськи заметались, как мышь в мышеловке. «Загадать, чтобы Андрей вернулся ко мне? Нет, это нереально. Да и не надо мне этого, по большому счету… Чего же я хочу? Любви? Но если это не любовь Андрея, то новой мне, пожалуй, не нужно, слишком быстро, я еще от этой-то не отошла. Денег?.. Ну, разве что Артурка зарплату повысит, а иначе откуда у меня могут появиться какие-то большие деньги? Здоровья родителям, наверное… Что еще?..»

В это мгновение кремлевские куранты начали свой неторопливый тягучий перезвон. Весь клуб взревел дружным хором: «Ура-а-а-а!», зазвенели бокалы, стукаясь друг о друга, все принялись целоваться, обниматься и обмениваться поздравлениями. Люська торопливо загадала во время боя часов: «Чтобы в наступившем году я была по-настоящему счастливой!», залпом выпила шампанское и тут же почувствовала вкус чужих горячих губ — Дима прильнул к ней с новогодним поцелуем. Она растерялась, не зная, как реагировать, но Дима уже отстранился и весело посмотрел на нее. Она так и не сообразила, был ли это поцелуй дружеский или мужской — вроде бы в губы, но всего лишь чмокнул, как тут разберешь?..

— С Новым годом! — сверкая глазами и зубами, сказал Дима. Она откликнулась:

— С новым счастьем…

В ту же минуту возле их столика зазвенели голоса и столпился народ — многие звезды спешили лично поздравить популярного певца и его знаменитого продюсера. Люська сидела там, как бесполезный придаток, бесплатное приложение, и только наблюдала за веселой чужой суматохой. На нее бросали любопытные косые взгляды, но лично не заговаривали. Дима вежливо со всеми раскланивался, кое с кем даже расцеловывался и обнимался, Азимов тоже оживился, завел разговор с кем-то из друзей… А Люська в буквальном смысле ощутила себя чужой на этом празднике жизни.