Разящий клинок - Кэмерон Майлз - Страница 146

— Да что стряслось-то? — спросил Редмид.

— Тапио застрял где-то в снегах, — ответила она. — Я могу его найти, но мне нужна помощь. И ни ему, ни мне не хочется, чтобы об этом узнали.

— Проклятье, — сказал Редмид.

Его охватывало чувство безнадежности, но впечатляла любовь Бесс к этим... чудищам. А Тамсин всегда казалась ему сказочным существом. Он нырнул в пещеру, проникнув за теплую пелену — какие-то сильные чары, охранявшие палисадник, и там, внутри, обнаружилась пара маленьких ирков, которые держали остромордое животное, похожее на оленя, но с рогами, отогнутыми назад. Оно стояло под вполне лошадиным седлом, пускай и странной формы, украшенным крошечными бубенчиками поверх пестрой зеленой кожи.

Ирки поклонились.

Тамсин, которую Бесс называла Сказочной Королевой, стояла по другую сторону животного. Он чувствовал ее присутствие — и запах. От нее пахло сразу всем: солнцем, корицей и гилеадским бальзамом. Он поклонился. Это получилось машинально — он, Билл Редмид, считавший всех равными, без колебаний отвесил поклон Сказочной Королеве.

— Найди его, сэр рыцарь, — сказала она.

— Я не рыцарь, — ответил он.

Ее печальная улыбка дала понять, что его мнение не важно.

— А как же твой народ?

— Ступай, прошу тебя, — взмолилась она.

Он не смог отказать, вставил ногу в стремя, и огромная животина всхрапнула.

«Ну что, погрузился?»

Редмид чуть не вскрикнул.

Тамсин протянула ему амулет.

— С этим ты его отыщешь. Даже мертвого.

Олень выбежал в пургу.

«Слышишь меня, командир?»

Редмид унял дрожь в руках, устрашенный всем, что наблюдал в царстве ирков.

— Слышу... как ты это делаешь?

«Кто его знает! Хорошее место. Не волнуйся, я тебя не брошу. Ты занимайся своим делом, а я займусь своим. И не трогай без крайней нужды эту хреновину, иначе посмотрим, кто из нас сильнее. Ты понял?»

Редмид осторожно положил поводья на теплую шею зверюги и оставил там, связанные. Олень прибавил скорость, и Моган затрусила рядом.

Очень скоро они покинули нагретый мрак Владения и оставили позади окрестные хижины.

— Почему? — спросил Редмид. — Я не против, леди, но почему я?

Моган промолчала. Она бежала достаточно долго, чтобы Редмид решил, что ответа он не получит, а затем перескочила через ряд поваленных деревьев и остановилась.

— Мы в землях Диких, человек. Если его знать подозревает, что он застрял в снегах, раненый, то ничего не поделать. Достаточно того, что его спутница просит Стража и человека спасти ее господина.

Она повернулась намного проворнее, чем подобало существу ее сложения, и устремилась в лес.

— Отец никогда не пойдет на прямое покушение, — сказал Деметрий. Аэскепилес подлил ему крепленого вина.

— Такие нынче времена, ваша светлость. Если мы позволим узурпатору удержать город зимой, то нам конец.

Деметрий откинулся на спинку. Несмотря на его вздорность, глаза у него были подвижные, умные, и он уставился на собеседника.

— Отец сказал, что мы уже проиграли. И нам осталось одно: гадать, насколько большую часть севера удастся удерживать.

Аэскепилес покачал головой.

— Ваш отец всего лишь пал духом. Это было поражение местного значения, обычное дело на марше...

Деметрий выругался.

— Послушай, магистр! Возможно, именно ты и был нам нужен больше всех. Этот Красный Рыцарь применяет всевозможное чародейство. Когда началась заваруха, он завязал моих магов в узлы. Двоих. Он передвигал грозовой фронт, как хозяйка — занавеску!

— Согласен, — кивнул Аэскепилес. — Так избавимся от него!

Деметрий выпил еще.

— На свете полно сыновей, которые злоумышляют против отцов. Я не таков. Мне не хочется обмануть отцовское доверие.

Аэскепилес чувствовал, что собеседник колеблется.

— Мы не предаем вашего отца, а спасаем его дело. Разве император был хорошим правителем? Нет. Слабый глупец, он делал уступки каждому чужеземцу. Можно сказать откровенно? Даже узурпатор управляет империей лучше, чем император. Я понимаю, что это кощунство, но прислушайтесь, ваша светлость. Я присоединяюсь к мятежу не ради власти и поместий. Есть дела поважнее. Мы обязаны победить. Так что давайте отправим это послание! А когда узурпатор умрет, мы покаемся перед вашим отцом.

Деметрий снова отпил вина.

— Нам понадобится его печать.

— А гонец уезжает в город завтра, — подхватил Аэскепилес. — Нам следует поспешить.

Кронмир провел в городе уже больше недели. Он стоял у ворот Ареса смотрел, как через них проходит заснеженная имперская армия. О ее прибытии объявили вечером накануне, и все полагали, что она одержала великие победы и несет с собой целое состояние в мехах. Будь он проклят, но ему все равно. Кронмир благополучно обходился в жизни тем, что беспокоился лишь о вещах, ему подвластных. Однако зимняя кампания Мегас Дукаса длиною в месяц и ее итоги навели мастера Кронмира на определенные мысли о его нанимателе и вероятной продолжительности его миссии, а потому Кронмир пару дней потратил на кое-какие меры предосторожности.

Армия, ведомая Мегас Дукасом, имела победоносный вид и выглядела куда воодушевленнее, чем следовало. Солдаты отощали; военные действия в зимних условиях согнали с них всякий жир. Но белые сюрко скрывали изъяны одежды, животные казались вполне здоровыми, а длинный караван подвод убедительно свидетельствовал о победе — Кронмир насчитал их сто шестьдесят. Огромных и зачастую влекомых волами.

Главный шпион стоял на вечернем морозе, глубоко погрузив кисти в рукава подбитого мехом полушубка, и думал, как могли его агенты прозевать такую масштабную подготовку, которая позволила этому войску осуществить зимний поход на тысячи миль.

Он невольно отметил и то, что толпа — по десять рядов у ворот и даже на площадях по шесть — вконец обезумела, приветствуя армию. Она славословила бывалых страдиотов, которые выглядели гордыми, как Пилат; и шустрых вардариотов с обветренными лицами под стать их накидкам; и блистательных схолариев, великолепие которых чуть поблекло от белой шерстяной одежды, но все же несших себя, как эльфийские принцы. Толпа встречала ревом нордиканцев, которые ехали верхом, покачивая хауберками, и горланили гимн Парфенос-Деве, а их татуировки казались почти черными на коже, побелевшей от зимы и покрасневшей от солнца. А самое неприятное — она хрипло ревела при виде Мегас Дукаса, восседавшего на рослом черном коне и одетого вроде как в плащ — целиком из белого горностаевого меха. В руке у него был командирский жезл, и он салютовал им толпе, как император былых времен.

Караван замыкали сорок повозок с мехами — просто парные оси, нагруженные товаром и запряженные волами.

Кронмир вернулся в гостиницу, закрылся в своих дорогих частных покоях и написал длинное шифрованное письмо для своей новой службы связи. Ближе к вечеру он вышел и бросил пергаментный свиток в свинцовую трубу, притороченную снизу к телеге фермера.

Закупорив отверстие, Кронмир снова пошел к гостинице, пробираясь сквозь снегопад и прислушиваясь к ликованию горожан. Там он потребовал чашу подогретого вина с пряностями, сел спиной к стене и положил для тепла ноги на стул, после чего принялся обдумывать новую реальность.

И гадать, не пора ли переметнуться.

Кронмир сидел в общей комнате, с наслаждением прихлебывая из высокой кружки горячий сидр и грея у очага ступни. Его высокие сапоги висели на решетке рядом с десятком других, а гостиничный мальчишка время от времени поворачивал их за медный цехин.

У Кронмира выдалась хлопотная неделя, принесшая плоды. Его самый надежный придворный связной располагал сведениями, которые могли пригодиться против нордиканцев. Соблазнить последних отказаться от их союза было почти невозможно, но он подозревал, что существует известное недовольство пленением императора. Правда, деньги, полученные от Мегас Дукаса, убили всякий интерес у тех двоих, кто обдумывал его более раннее предложение. А возможно, это была ловушка.