По закону столичных джунглей - Монакова Юлия - Страница 15

— С тобой все по-другому, — согласился Дима. — Вы очень разные, и мне это сразу бросилось в глаза, когда я только тебя увидел. Ты — полная противоположность Леле. Глядя на тебя, я чувствую нежность и тепло. Мне хочется тебя защищать, понимаешь? Заботиться о тебе. Это очень… тонкое чувство. А с Лелей же все было как на вулкане… Кстати, Юрию Васильевичу она никогда не нравилась, — добавил он. — В самом начале моей карьеры, когда мы только подписали контракт с Азимовым, Леля постоянно срывала меня с репетиций, могла не отпустить на какое-нибудь выступление… Понятно, что Юрия Васильевича это страшно бесило, он так на меня орал!.. Как-то раз вместо того, чтобы петь на одном корпоративе, я вместе с Лелей спонтанно рванул в Питер на выходные… Это же ее родной город, и она едва ли не шантажом удерживала меня там целую неделю, не желая возвращаться в Москву, на учебу… В общем, вела себя очень капризно и эгоистично, как избалованный ребенок. Меня это даже заводило поначалу. Но потом… Я стал более серьезным, повзрослел. А она взрослеть не хотела.

Он надолго замолчал, погруженный в свои мысли.

— А потом она забеременела, — тихо подсказала Люська.

— Да, — Дима очнулся от своего забытья. — Она сообщила мне, что у нас будет ребенок. Но ей этого совсем не хотелось. Она еще не нагулялась. Ей нужны были веселые шумные тусовки, интересные встречи и новые знакомства… Она кричала, что еще слишком молода, чтобы рожать, что у нее испортится фигура… А потом она пошла… и убила нашего ребенка. Даже не поставив меня в известность, словно я не имел права знать… Ну, и все закончилось.

— Вот так сразу?

— У меня — сразу. Как отрезало. Но она долго не могла поверить, что мое чувство перегорело. Звонила. Просила вернуться, даже умоляла. Плакала… Ходила на мои концерты, садилась в первом ряду с букетом и гипнотизировала взглядом… Было тяжело. Потом она поняла, в конце концов, что прошлого не вернешь. Бросила училище и уехала. С тех пор мы с ней не виделись… вплоть до сегодняшнего вечера.

— Зачем она приехала? — задала Люська главный вопрос, который мучил ее с тех самых пор, когда она увидела Лелю.

— Не знаю, правда… Говорит, что какой-то ее друг-художник устраивает в Москве выставку. Что она соскучилась по столице и решила заодно повидать старых друзей. Вообще-то последние годы она провела в Тайланде, у нее вроде там тоже были выставки… Короче, очень в Лелином стиле: ничего не понятно и сумасбродно.

— А про меня она что-нибудь говорила? — сгорая от любопытства, поинтересовалась Люська. Она не присутствовала при разговоре Димы с Лелей — тактично удалилась на кухню и занялась приготовлением ужина, хотя ее так и подмывало подкрасться на цыпочках к гостиной и подслушать, о чем воркуют эти голубки.

— Спросила: «Это твоя новая девушка?» Я ответил ей, что ты моя будущая жена… И на этом расспросы прекратились.

Очевидно, известие о «будущей жене» сильно расстроило Лелю, потому что от ужина в их компании она отказалась и отбыла восвояси. Правда, обещала на днях позвонить… Не забыв при этом разжиться новым номером Диминого мобильника. Умом Люська понимала, что опасаться ей и в самом деле нечего, но на сердце все-таки было неспокойно.

«С этой Лелей нужно держать ухо востро!» — решила она наконец.

Между тем наступил апрель — тот самый месяц, когда наконец происходит окончательный и явный переход от зимы к весне. Если в начале апреля кое-где еще можно видеть остатки снега, то уже в конце месяца на деревьях начинают проклевываться первые нежные листочки.

В делах, кажется, тоже наметился переход от «холода» к «теплу». Все потихоньку налаживалось. Конечно, о возвращении к Диме прежнего успеха говорить было еще слишком рано, но после ток-шоу Андрея Дроздова в сознании общественности произошел явный слом. Многие теперь открыто сочувствовали Диме и крыли алчную вдову Азимова с ее пронырливым братцем на чем свет стоит. Травля Димы в прессе тоже немного поутихла — нынешние владельцы «Айдолз Мэйкер» прекрасно понимали, что сейчас это сработает против них. Они продолжали вялые препирательства в суде по поводу прав на псевдоним и песни Ангела, но уже, пожалуй, и сами начинали осознавать, что это будет пиррова победа.

А Люська… Люська сделалась настоящей героиней после этого шоу. С ней постоянно связывались разные СМИ с просьбами об интервью, уговаривали устроить фотосессии для популярнейших глянцевых журналов, а однажды даже позвонили из одного издательства с предложением написать книгу об их с Димой отношениях. Люська неизменно отвечала вежливым решительным отказом.

Всеобщее внимание пугало ее не только по причине природной скромности, но еще и потому, что срок беременности составлял почти пять месяцев, и это уже было довольно заметно. Люське вовсе не хотелось афишировать свое состояние. В остальном же она чувствовала себя прекрасно. Токсикоз ее наконец-то отпустил, а живот еще не был настолько большим, чтобы причинять реальные физические неудобства, поэтому она просто наслаждалась этим драгоценным временем. Правда, пол ребенка определить пока не удавалось: на УЗИ малыш неизменно поворачивался таким образом, что разглядеть его причиндалы не представлялось возможным.

Поскольку права на песни пока не были отсужены Димой у своей бывшей студии, ему пришла в голову идея записать несколько новых композиций. Пару песен сочинил он сам, еще парочку подарил ему ввиду глубокой личной симпатии знакомый популярный композитор.

— Обычно я не разбрасываюсь своими творениями направо и налево, тем более бесплатно. Но верю, что в твоем исполнении мои песни станут настоящими хитами, — сказал он.

Дима собирался записываться и выступать под своей родной фамилией Архангельский, хотя, конечно, это было довольно рискованно — окупится ли проект?.. Заинтересует ли аудиторию новое имя? Но внезапно другу и коллеге Валерию Меладскому пришла в голову блестящая идея.

— Димка, чего ты мучаешься? Пойди да поменяй паспорт!

— В каком смысле? — не понял Дима.

— Да в прямом! Получишь новый паспорт, официально сменишь фамилию на «Ангел»… И у Азимовой больше не останется к тебе никаких претензий. Никакой ты будешь не «бренд» и не «объект права», а вполне себе самостоятельный и независимый человек с реальной задокументированной фамилией…

— Ты думаешь, это возможно? — с сомнением протянул Дима, хотя глаза его уже зажглись интересом. Меладский рассмеялся в ответ:

— Господи, ну конечно, возможно! Ты же знаешь лично весь наш «бомонд», там каждый второй Шереметьев на самом деле по происхождению — обычный Пупкин… У всех измененные фамилии, а часто даже и имена.

«Интересно, если Дима официально станет «Ангелом» и я выйду за него замуж, — подумала Люська, — мне тоже придется сменить фамилию? Или все-таки лучше остаться Малаховой?»

Собственно, мысль о свадьбе промелькнула в ее голове весьма мимолетно. Дима о ЗАГСе больше не заговаривал, да и понятно было, что ему сейчас не до этого, он весь погрузился в дела и заботы. Люська ощущала себя вполне комфортно без пресловутого штампа в паспорте, и уж тем более ей не хотелось напоминать и давить. Она знала, что Дима не забыл о своем предложении, но просто период сейчас был не самый подходящий для брака. «Вот утрясется все, уляжется эта суматоха, запишет Дима новый альбом… А там и поглядим!» — думала она. Единственное, что чуточку ее беспокоило, — это присутствие Лели. Бывшая Димина возлюбленная, кажется, вовсе не собиралась возвращаться в свой солнечный Тайланд. Наоборот — она всеми силами стремилась стать своей во всех столичных тусовках и так усердно проникала в Димино окружение, что складывалось впечатление, будто она хочет поселиться в Москве навсегда. Она сняла маленькую квартирку в том же районе, где жил Дима, и тут же заставила ее холстами и подрамниками, объявив, что это ее мастерская. Не проходило и дня, чтобы Леля не заглядывала к Диме с дружеским визитом, и Люську, которая не находила в себе смелости ее выставить, изрядно это подбешивало. Леля же, как назло, отчаянно стремилась с ней подружиться — как она говорила, «на основании того, что мы обе любим Димчика».