Марионетка для вампира (СИ) - Горышина Ольга - Страница 12

— Откуда вы?

Он явно спрашивал не про мою национальность. Пришлось рассказать про машину. И все так вот, с вытянутой рукой, на которой повисла гиря в виде взрослого мальчишки. Я не могла разорвать рукопожатие — меня не отпускали, так и доволокли до воткнутой в снег лопаты и потащили к дому. Видимо, Карличек испугался, что я снова потеряюсь.

Входная дверь оказалась открытой. С другой стороны, ну дерни я ее сразу, а что делать дальше? Вваливаться без приглашения в чужой дом? Приглашение, впрочем, у меня было, но разрешение я получила только сейчас и тотчас протиснулась в щель, ширина которой соответствовала длине руки карлика.

Внутри темно, но довольно чисто. Во всяком случае пахло морозцем, а не гнилью. И не краской… Где ремонт, черт возьми?! Нет еще и сугробов под окнами — оттого почти светло. Мебель без чехлов. И это со светло-зеленой обивкой кресел и дивана, между которыми сиротливо притулился инкрустированный овальный столик на витых ножках. У камина красовался гобеленовый экран с пастушеской пасторалью. Одним словом, особняк встретил меня совсем не вампирским интерьером. Здесь, видимо, не ступала еще нога дизайнера и вовсю продолжало властвовать ушедшее счастливое время.

Я разулась и оставила мокрые ботинки на крохотном коврике у плотно закрытой двери, потому что дальше шел паркет, который я боялась запачкать. Да и мой проводник разулся раньше меня и сейчас не сводил глаз с моих темных носков.

— Вы промочили ноги, пани Вера?

Я кивнула. Карлик снова взял меня за руку и потащил через гостиную. Но не так быстро, как по снежной парковой дорожке, и я успела еще раз оглядеться в поисках портретов на стенах. Но в гостиной не оказалось даже пейзажей и натюрмортов. Только аккуратный букет из засохших темных роз стоял на столике у стены, на которой отпечатался след от рамы. Когда-то здесь висело зеркало.

Его отсутствие было пока единственным напоминанием о вампирской сущности особняка. Или об изуродованном лице Милана. Еще портьеры на окнах висели бордовые, подвязанные золотистыми веревочками с длинными кистями, отчего не казавшиеся кровавыми. Да, вампирами здесь не особо пахло.

Здесь пахло розмарином и женщиной. Да, мужчина в здравом уме не мог выбрать подобную нежную обивку мебели. Возможно, в раме над столиком было совсем даже не зеркало, а портрет жены Милана. Похоже, мы находились в женской половине особняка. Вернее, только что покинули ее и оказались в холле, в сумраке которого прорисовывалась закругленная дубовая лестница с тонкими резными перилами, такими же изысканными, как и длинная балюстрада наверху. Со стен свисали рога подсвечников с оплывшими свечами — неужели и вправду жильцы жгут свечи? Сколько Милан прожил здесь до появления пана Ондржея с его музейным предложением? Мог же обзавестись хотя бы керосиновыми лампами! Действительно сумасшедший…

— Ждите меня здесь, пани Вера!

Я получила свободу и тут же потерла затекшее запястье. Такому крепышу под силу одному расчистить главную еловую аллею! Интересно, он еще вернется сегодня к оставленной на крыльце лопате? Потому что ко мне он что-то слишком долго не возвращался, и я прислушалась к гулкой тишине — из-за дубовых дверей, которые карлик предупредительно затворил за собой, доносился шум разговора, но слов разобрать я не могла бы, даже говори они по-русски.

— Я покажу вам вашу комнату, пани Вера, — сообщил карлик важно, снова затворив за собой дверь. Теперь уже со стороны лестницы.

— Мою комнату? Я собиралась вернуться на ночь к пану Лукашу, — сказала я не так чтобы очень уверенно.

Скоро вечер. Дорога в снегу. Машина в сугробе. Не карлик же будет ее вытаскивать…

— Вашу комнату, — повторил Карличек с улыбкой и саркастически повел косматыми бровями.

Я улыбнулась и, увидев протянутую руку, полезла в рюкзачок за ключами от Шкоды.

— Мы подумаем, что можно сделать с машиной, — снова улыбнулся карлик, пряча ключи в карман. — Прошу, пани Вера, на лестницу.

Я не двинулась.

— А вы разве не представите меня сначала Милану? Как бы невежливо поселяться в доме даже на одну ночь без того, чтобы сказать хозяину элементарное спасибо за гостеприимство.

Я покосилась на дверь. Карлик тоже обернулся. Но лишь на мгновение. В другое он уже тряс головой.

— На вашем месте я не стал бы называть пана барона по имени.

Я согласно кивнула.

— А как мне его называть?

— Так и называть — пан барон.

Господин барон так господин барон. Какая мне разница!

— Так вы представите меня пану барону?

Карлик вновь обернулся на дверь и, кажется, даже прислушался. Я тоже — никакого движения за дверью. Карличек покачал головой.

— Пан барон представится вам лично, когда посчитает нужным.

Я снова кивнула. А Карличек после этого зачем-то три раза постучал в дверь. Ответа не последовало. Наверное, это их местная азбука Морзе. Потом он снова махнул рукой в сторону лестницы. Я пошевелила подмерзшими пальцами ног и ступила на первую ступеньку.

Эпизод 2.3

Мое пристанище на эту ночь, к счастью, не оказалось бывшей спальней баронессы, хотя и находилось оно на женской половине, если лестница действительно делила особняк пополам. Не понять, крохотная ли комнатушка сама по себе или же предметов мебели в ней слишком много: кровать с высоким деревянным изголовьем, прикроватная тумбочка, массивный шкаф, круглый столик на одну персону и рядом у окна стул с закругленной спинкой. По простоте оформления это комната для прислуги, ни дать, ни взять. В крайнем случае, для компаньонки хозяйки. А чего я хотела? Тепла… Меня трясло уже не на шутку.

— Дайте уже вашу куртку, пани Вера.

Карличек нетерпеливо тыкал вешалкой мне в лицо. Я разделась и повела плечами. Ногами можно было не перебирать — он знал про мои мокрые носки.

— Мы сейчас растопим камин, — заверил меня карлик, расправляя куртку по плечикам. — И принесем, во что вы сможете переодеться.

Местоимение "мы" испугало меня не на шутку. Только бы сюда не заявился сам господин барон — у меня уже был неподобающий для знакомства вид. Внизу я стояла мокрая, взъерошенная, но хотя бы одетая. Тогда как сейчас уже стянула носки, а карлик, в довершение всего, демонстративно оттянул от моей ноги мокрую штанину. Сколько ему лет? Да это и не важно — я не стала бы стоять перед посторонним человеком в одних трусах, даже если бы джинсы можно было выжимать.

Я вырвала ногу и так глянула на карлика, что любой дурак понял бы, что я имела в виду. И Карличек молча направился к двери. Правда, с моей курткой. Конечно, ее не мешало просушить у огня, но это означало, что меня запирают в комнате на неопределенное время — в особняке и в куртке-то холодно, а платок пани Дорины остался в машине вместе с обедом.

— Мы что-нибудь придумаем, — повторил карлик, когда я рассказала ему про корзинку с едой, и ушел.

Я присела на край кровати. Перина мягкая, как я люблю, и вообще здесь намного уютнее, чем в моем номере. Только холодно. И остальные удобства под большим вопросом. Надеюсь, карлик заговорит о них сам.

Минута, две, три… Куда он провалился? Дрова колет? Вполне возможно. Они все тут, похоже, морозостойкие. Не то что я! Тепличный вариант!

Окончательно закоченев, я плюнула на приличия. Скинула джинсы, повесила их на спинку стула и затолкала носки с колготками в карман. Теперь следовало либо замотать в покрывало ноги с гусиной кожей, либо заставить себя залезть в ледяную постель. Я выбрала последнее, и уже под одеялом сообразила, что не посмотрела на состояние постельного белья. Впрочем, оно пахло все тем же розмарином и морозом — не плесенью. Видимо, вариант того, что невеста Яна останется пожить в самом особняке, рассматривался его хозяином еще до моего приезда. Или кем-то из его окружения…

Я натянула ледяное одеяло по самый нос, желая согреться с помощью собственного дыхания, и в этот самый момент дверь отворилась. Ожидая увидеть на пороге карлика, я не стала вылезать из-под одеяла, а потом просто не могла пошевелиться от удивления или какого-то другого парализовавшего меня чувства. Страха? Возможно. Неловкости? Скорее всего.