Осенние звёзды - Мосман Ирина - Страница 77

Злость и разочарование заглушил запах: тимьян, розмарин, чабрец, корица, имбирь, эстрагон… Николай по совету продавщицы даже впрыснул в ножки птицы красное вино, чтобы мясо не стало суховатым. Стоящий у плиты «козел» трансформировался в того, о ком она мечтала между пятым и шестым этажом.

— Не входи, не входи, еще не готово, — раздался мужнин крик из кухни. — Проходи в комнату, я скоро.

Светлана прошла в гостиную, обнаружила накрытый стол под праздничной скатертью. «Гости! Свекровь? — похолодела она, вспомнив, что для мамы сыночек всегда был гостеприимным хозяином. — Восьмое марта давно прошло, День Победы тоже, день рождения не сейчас, — перебирала Светлана по месяцам, чтобы не сбиться. — Что там еще осталось? День города, день сва… блин. Хорошо, что хоть орать сразу не начала, нехорошо получилось бы. Так, а как же подарок?»

Выходило, что муж подготовился, а она нет. Надо было прикрыть чем-то позор. Мелькнула бредовая мысль позвонить Александру и посоветоваться. Нет, она не могла. Оставленный в прихожей телефон тренькнул, извещая о полученном SMS. Светлана сходила за ним и прочитала сообщение:

Стихи обрывались, заканчиваясь припиской: «Я понимаю, что уже поздно, что ты замужем, но, может, у вас соль закончилась? Знаешь, какая сегодня будет луна?»

Светлана улыбнулась и ответила: «Спасибо, стихи замечательные. Но на луну я посмотрю с балкона». Муж гремел на кухне тарелками, вилками, рюмками. У него что-то падало и звоном отдавалось по квартире. От помощи жены он отказался, заявив что день свадьбы, как Новый год, раз в году. «Вот видишь, — сказала она внутреннему голосу, — заботливый, думает обо мне». Она грустно вздохнула. Старания Николая доставляли удовольствие, но к радости примешивалось все больше раздражения. Ее страшно тянуло к Александру. Единственный их поцелуй не шел ни в какое сравнение с тем, чем они с мужем занимались в спальне.

Чувства были обострены, как в юности, когда все в первый раз, и весна, и теплый вечер, и счастье переполняет до краев, выплескиваясь в теплую ночь. Признаться, она не хотела с Александром большего, желая сохранить ощущение счастья и покоя.

Мобильник пискнул сообщением: «Луна в форточке?! Напоминает наши с тобой отношения. Так почему бы не открыть окно настежь?»

«Потому что сегодня день свадьбы, и я о нем забыла», — написала Светлана и испугалась. — «Если бы не дата, я бы с удовольствием посмотрела на луну», — дописала она.

— Коль, давай я тебе все-таки помогу, иначе мы и к полуночи с тобой за стол не сядем.

— А куда нам торопиться? Завтра суббота, сына нет, у нас вся ночь впереди, — многозначительно ответил муж.

Стол получился достойный. Курица, салатики, вино и как фон — телевизор. Николай что-то говорил, Светлана что-то отвечала, стараясь попасть в настроение. Она привыкла, что после работы муж рассказывал, как прошел день, ожидая в нужный момент одобрительного вздоха или отрицательной реакции, в противном случае он начинал доказывать, почему реплика жены неуместна, объяснять, что она не права, поэтому проще было молчать и мычать. В последнее время Николай стал для проформы спрашивать о ее делах, но было видно, что ему это абсолютно неинтересно, да и не умела она рассказать так, чтобы было смешно или хотя бы занимательно. Она знала коллектив, где он работал, с ее же коллегами он не общался.

Монолог Николая, подпитанный тележурналом, свернул на очередного политика. Светлана слушала и думала об Александре. Конечно, он нравился ей, ой, как нравился. Она посмотрела на мужа, на его седеющие, коротко подстриженные волосы, и на душе потеплело, хотя внутренний голос опять завел шарманку о том, что она размякла от бокала вина, а муж уделяет больше внимания телевизору, чем ей.

— Чайку? — донеслось до нее, как сквозь вату.

— Что? Нет, не хочу, голова что-то разболелась.

Муж сразу как-то напрягся, как будто в мозгу тумблер переключили, Светлана даже щелчок услышала.

— Может, тебе прилечь? — проявил он беспокойство.

— Нет, просто душно здесь, — засуетилась Светлана, оправдываясь. — Я сейчас чайку заварю и балконную дверь открою, чтоб свежий воздух.

И тут зазвонил его мобильник.

Десятью минутами ранее Александр вышел из офиса во двор и весело крикнул:

— Василий!

Из припаркованного под окнами «Хаммера» раздался нечеловеческий стон пленника, которого ведут прямиком к жертвенному огню. Василий был палочкой-выручалочкой запавшего на жену дантиста Александра. Еще со школы двухметровый детина с пудовыми кулаками при слове «зубной» покрывался холодным потом и бледнел, правдами и неправдами избегая лечения зубов. К тридцати пяти ротовая полость представляла собой руины, не подлежащие восстановлению.

— Кстати, вы обратили внимание, как Вася похорошел? — с иезуитской улыбкой благодетеля обратился Александр к двум другим охранникам.

— Я просто пять кило сбросил, пока у вашего живодера в кресле мучился, — пробубнил Василий, на лице которого отразились страдания христианских мучеников.

— Что тебе не нравится? — ласково удивился шеф. — Тебя лечили бесплатно, специалист высшей категории, почти светило, автор монографий, да тебе просто повезло!

— Живодер он, ваше светило, — ныл Вася, тыкая пальцем в телефон в поисках нужного номера.

В этом была горькая, но правда. Николай был великолепным специалистом, но работу свою выполнял без эмоций, абсолютно не понимая страхов клиентов. При просьбе о наркозе предлагал воспользоваться бейсбольной битой. Спокойненько точил корень зуба у пациентов на глазах, охотно вводя в курс дела: «Видите, как морковку! Читал об одном интереснейшем методе, на вас и попробуем». И зуб приживался, чудом прирастало то, что по идее должно было отмереть.

Впервые в жизни Вася упал в обморок именно в кабинете Николая. Наслушавшись Васиных рассказов, товарищи сочувственно смотрели на великана, моля бога, чтобы больные зубы у него не заканчивались, понимая, что как только это случится, сразу наступит их черед. В свободное от работы время первый тост теперь был всегда за Васины зубы.

Отказать шефу Василий не мог, такой работой не разбрасываются, и коллектив у них за много лет сформировалася на зависть всем. Нет, он готов был умереть за шефа, но почему нужно умирать обязательно в кресле дантиста? Раньше он так хорошо обходился «золотинкой» от шоколадки, затыкая дыры в зубах.

Николай прикрыл трубку рукой:

— Свет, так обидно, но десерт откладывается. Любого бы послал, но у этого такой интересный случай, на нем можно докторскую сделать. Тридцать лет человек ничего не делал, картина сказочная, да еще подкрепленная парадонтозом. Прости, что так получилось. Я на часик-полтора, не больше. Мигом обернусь, и тогда продолжим.

Светлана сразу догадалась, о каком пациенте идет речь.

— Знаешь, а я с тобой пройдусь, — предложила она Николаю. Ей захотелось испытать судьбу.

— Куда пройдусь? До машины? — не понял Николай.

— Ну, хотя бы воздухом подышу. Может, голова пройдет.

— Слушай, тогда давай ты за пирожными сбегаешь, пока я клиентом займусь? Потом вернусь, чай, кофе, потанцуем?

— Так поздно уже, — запротестовала Светлана, словно ее выгоняли под пули.

— Да ладно, детское время, половина десятого.

— Темно уже, вдруг хулиганы, — упиралась та.

— Свет, не хочешь — не ходи. Как к Лариске в ночь-полночь — так без проблем, а тут маньяки ей мерещатся. Я целый день на работе, потом у плиты, салатики, то-се, ты же только сидела и ела. Попросил сбегать за сладким, — изобразил обиду Николай.

— Ладно, Коль, схожу, конечно.

— Да не надо уж мне одолжение делать.

— Коленька, ну не сердись, — она стала одеваться, стараясь привести себя в порядок, но при этом не слишком явно прихорашиваться.