Заклинательница бури (СИ) - Вольная Мира - Страница 138

— Мина… Она ведь умерла, там, — он неопределенно дернул головой. — Когда вы мстили… Я не чувствую ее больше. Кольцо потускнело, ее кольцо. Оно горело рубиновым пламенем, а сейчас серое.

— Умерла. Но, Лерой…

— Зачем? Знаешь, — он вдруг вскинул голову, взгляд был полон ярости и боли, — вы, ведьмы, невероятно жестокие. Я потерял ее два раза. Два раза… И сейчас… Сейчас тяжелее, чем в прошлый. Ветра, Софи, убей меня, — горгул вдруг поднялся на ноги, схватил меня за плечи и встряхнул. — Слышишь, ведьма? Убей! — взревел он, раненным зверем. А у меня в горле застряли все слова, грудь сдавило. — Я умереть хочу, — мужчина встряхнул меня еще раз. — Я…

Яркая вспышка света за моей спиной, яростный жар и негромкий хлопок оборвали Лероя на полуслове. Он неверяще, огромными глазами смотрел в сторону окна, разжал пальцы, опустил руки. Сглотнул. Тяжело сглотнул, словно проталкивая внутрь слова, которые уже готовы были сорваться с языка.

— Я тебе захочу умереть! — рявкнула Мина. — Я тебе так захочу умереть! На кой хрен я тогда воскресала? Знаешь, каково это, когда душа горит?!

— Мина… — едва слышно пробормотал Лерой.

Я сделала небольшой шаг в сторону.

— На этом трогательном воссоединении я вас покину, — улыбнулась, отступая к двери. — Только, Лерой, глупостей не делай, оборота через четыре загляну и отведу тебя назад.

— Никуда он не денется, — серьезно кивнула Мина.

Алекса отрывать от дел не хотелось. Он и без того по колено в не очень приятных обстоятельствах из-за меня, поэтому я соткала стрекозу, дождалась в кабинете стражей, а после поспешила скрыться в библиотеке. Все-таки вопрос о том, где обосноваться, не на шутку меня тревожил.

Идеальный вариант — это, конечно, юг Северных земель. И солнца много для Мины, и прохладно достаточно для меня. Но Гротери… Гротери на своих землях меня вычислит в два счета. С другой стороны, если хорошенько подумать…

Я отпрянула от карты, висящий над столом, и бросилась в кабинет к повелителю.

Где-то здесь…

Здесь была книга. И Дакар. Надо срочно связаться с ректором СВАМа и с Сид.

Дверь в кабинет грохнула о стену с такой силой, что я не удержала в руках том, и он с тихим стоном упал мне под ноги, жалобно шелестя страницами. В проеме застыл взбешенный Гротери, но словно споткнулся, когда заметил меня, поднимающую с пола книгу.

— Софи? — то ли прорычал, то ли простонал грун.

— С утра была, что-то случилось?

Дверь снова грохнула о косяк, но уже с обратной стороны. Нехорошо сверкая глазами и сжимая и разжимая кулаки, повелитель шагнул ко мне.

— Случилось, — он почти вжал меня спиной в книжные полки, шипя не хуже василисков. — Какого хрена, я тебя спрашиваю, в твоей постели горгул кувыркается с какой-то девкой.

Многострадальная книга снова выпала из рук.

Я ничего не понимала. Ну тра… любятся там эти двое, и хорошо. Они столько лет терпели, не могли прикоснуться друг к другу.

— Ты чего бесишься?

— Серьезно? Не понимаешь?

— Не уверена, — качнула головой, кладя руки Алексу на грудь, чувствуя, как колотится громко и бешено сильное, гордое сердце. Упырь с ней, с книгой.

— Сначала я узнаю, что ты приказала доставить Лероя к тебе, потом, что сняла с него нрифт, потом вытолкала стражу и с тех пор из комнаты не выходила. Я зашел к тебе…

— Как зашел? — оборвала я Алекса. — Я же их закрыла. И двери, и окна…

— Это мой замок, милая, — Александр провел костяшками пальцев по моей щеке, на вдох прикрыл глаза, в которых еще не утихла метель. — Я могу войти куда захочу.

— Самоуверенный наглый грун, — выдохнула, чувствуя, как пальцы мужчины перебирают волосы, массируют затылок. Так невероятно медленно, почти невыносимо медленно и легко. У меня ноги подкашивались, и дышать стало вдруг нечем. Хотя я понимала, что он всего лишь пытается отвлечься, взять себя в руки.

— И увидел в твоей кровати горгула и девушку. Точнее, девушку я не увидел — услышал.

— И ты подумал… — слова хлестнули наотмашь. Я оттолкнула Гротери от себя, взбесившись. — Ты совсем охренел, Алекс? Да как только эта идея родилась в твоей пустой голове?! — снова толчок в широкую грудь. — Ветра! Гротери! Ты кретин! — еще один толчок. Я готова была двинуть ему по морде, придушить, пнуть, укусить.

Алекс упал на диван.

Прибью. Прибью, а потом воскрешу и снова прибью!

— Ты… — злость сдавила горло, мешая говорить, не давая резким, ядовитым словам сорваться с языка.

— А что бы ты подумала на моем месте? — как-то слишком спокойно и тихо спросил грун. — Это были твои покои, твоя спальня и твоя кровать. И стражи заверили меня, что помещение ты не покидала!

Логика в его словах, конечно, была. Я сдула упавшую на лоб прядь. Нет. Не помогает, все равно бесит!

— Пустоголовый!

— Злючка!

— Раздолбай!

— Заноза!

— Прибить тебя мало!

— Взаимно! — раздалось рыком в ответ, еще больше подстегивая меня.

— Эгоист!

— Истеричка!

— Бабник! — я распалялась все больше.

— Синий чулок!

Что? Да… какого…

На вдох прикрыла глаза, чтобы унять горячий комок злости, а потом почувствовала сильные руки, обхватившие талию. Через миг я уже смотрела на груна, сидя верхом на его коленях.

— Ведьма, — шепнул он, накрывая мои губы своими.

— Отмороженный, — пробормотала, крепче прижимаясь к мужчине.

Этот поцелуй был голодным. Диким. Жарким. Движения Алекса, прикосновения его губ… Почти больно. Но только почти. На самом краешке, на лезвии бритвы между болью и наслаждением. Он очень, очень старался быть нежным, осторожным, терпеливым. Едва касаясь, провел языком по моей нижней губе, втянул ее в рот, смакуя, как ягоду. Выпустил, подул. Я чувствовала его руки на спине, под лопатками. Большие горячие ладони. И… и мне не нужна была эта нежность и осторожность. Не нужны были предупреждающие движения, спрашивающие моего разрешения.

Я слишком соскучилась.

Я хотела сжать его, схватить, втиснуться. Пробраться под кожу.

Ветра, как же одуряюще, как невыносимо от него пахло желанием, лимонным мылом, Зимой, шоколадом и ликером. И это сочетание кружило голову чуть ли не сильнее его обжигающих губ на моей коже.

Я разорвала поцелуй, уткнулась носом куда-то между шеей и подбородком и втянула в себя его запах.