Заклинательница бури (СИ) - Вольная Мира - Страница 139

— Софи? — Алекс попытался немного отстранить меня.

— Тш, — подалась я ближе. — Дай надышаться.

— Ведьма, — пробормотал грун, расплетая мне волосы.

А я дышала, вдыхала, забирала. И никак не могла, не хотела останавливаться. Мне казалось, я умру, если перестану. Сгорю.

И мне не нравилось, очень не нравилось, что Гротери в одежде. И жилет, и рубашка, и волосы, убранные в хвост — все лишнее, мне все мешает.

Я сама не заметила, как стащила с Алекса первую раздражающую тряпку и принялась расстегивать пуговицы на темно-серой рубашке, жадно разглядывая каждый кусочек его кожи.

Мне хотелось, мне надо было видеть его, ощущать и да, дышать им.

Ветра, как я выдержу этот год?

Я гладила его грудь, обрисовывала кончиками пальцев ключицы и шею, плечи. Его дыхание участилось, руки замерли на моих бедрах, поглаживая и выписывая узоры через ткань, его губы ласкали мочку уха.

Мне не удалось сдержать тихий стон, когда Алекс легко укусил меня в шею, а он отчего-то замер.

Кажется, вообще дышать перестал. Поднялся резко, пересаживая меня на диван.

И снова стон, только на этот раз протеста, сорвался с губ.

Гротери встал на колени рядом, поднял мою стопу, погладил изгиб, поцеловал пальцы и надел туфлю, которую я непонятно как и когда успела скинуть.

— Алекс?

— Это мой кабинет, — голос был хриплым, прерывистым, почти грубым. — Он как проходной двор.

Длинные пальцы скользнули выше по ноге, к лодыжке, еще выше, под юбки.

Бури! Я дрожала. От таких простых прикосновений, дрожала, как в припадке, от невесомой ласки.

Откинула голову на спинку, стараясь вникнуть в смысл слов.

— Если нам кто-то помешает, — повелитель отпустил ногу, поставил к себе на колено другую, поднимая юбку, легко целуя коленку и ниже, — я его убью. И что-то мне подсказывает, трупов будет много.

Я почти ничего не слышала и ничего не соображала. Осталось только желание.

Яростное. Дикое. И ощущение щетины, через чулки покалывающей мою кожу.

Невозможно. Вдохнуть невозможно.

Но через пару мгновений Александр отпустил мою ступню, поставил меня на ноги и потянул за собой, переплетя наши пальцы, целуя внешнюю сторону ладони.

Звук закрывшейся за спиной двери немного отрезвил.

— Мы в таком виде… — начала я, смотря на растрепанного Гротери в наполовину расстегнутой рубашке, взъерошенного. — А что если…

— Плевать. Пусть знают. Пусть все знают, — прорычал мужчина, утягивая меня дальше по коридору.

— Почему не через проход? — спросила, стараясь разогнать туман в голове, унять биение сердца, скорее по привычке, чем действительно из-за необходимости.

Правда ведь, у этого груна по всему дворцу тайные ходы и туннели. И как минимум три из них ведут в спальню.

— Там пыльно, грязно, но главная причина — дольше.

Смешок вырвался сам собой, тихий, приглушенный, но Гротери услышал.

— Смешно тебе? — он резко остановился, сжал мои плечи и прижал к стене, снова целуя. Но опять аккуратно, стараясь сдерживаться. Зачем?

— Мой повелит… — раздалось где-то сбоку. Александр отозвался глухим рычанием, оторвался от меня, снова потянул за руку.

Краем глаза я успела заметить опешившего Марка — министр по налоговым обложениям по профессии и самое большое трепло в замке по призванию. Отлично.

— Я шел обсуд… — донеслось в спину.

— Идите обсуждать к духам грани, господин Крошвиль, — посоветовал ему через плечо грун. — И остальным передайте.

Я закусила губу, сдерживая смех и собственные подозрения. Никогда не поверю, что Александр не знал о желании Марка с ним поговорить. Засранец. Ну и ладно.

Алекс втянул меня в комнату, захлопнул дверь и судорожно навесил на нее запирающие и завесу, снова набрасываясь на мой рот.

Гребаная рубашка! Что ж она никак…

Мне надоело возиться со слишком мелкими и невероятно скользкими пуговицами, и я просто дернула полы в стороны. Тихий стук костяных бусин отозвался музыкой в ушах, вызвав вздох облегчения. Я запустила пальцы в волосы Алекса, провела кончиками ногтей вдоль шеи, стараясь не задеть шрамы.

— Прекрати осторожничать, — прошептала в желанные губы. — Я не изо льда. Не растаю и не разобьюсь от твоих прикосновений.

— Ты сама не знаешь, о чем просишь, — Гротери заглянул мне в глаза. Его зрачки были сужены до предела, а радужка практически превратилась в индигово-синий, почти кобальтовый осколок льда. Этот взгляд затягивал. Обещал. Заставлял желать большего, предвкушать невероятное.

— Знаю, Гротери. Я хочу, — подалась вперед, к самому его уху, почти коснулась губами раковины, — чтобы ты сошел с ума, потерял контроль и голову. Я хочу тебя. Всего.

Я не успела сделать даже вдоха, а мое платье уже порванной никому не нужной тряпкой валялось у ног.

Алекс подхватил меня под попу, заставив обвить его талию ногами, вжал в себя, глухо рыкнул. Он отвел мои волосы, вынудив наклонить голову. Горячий, влажный язык прошелся вдоль вены на шее, вызвав дрожь. Зубы сомкнулись на мочке уха, прикусили раковину.

Ветра!

Я ощущала под пальцами сильное тело, чувствовала напряженные мускулы плеч, рук, груди. Мне хотелось касаться его везде. Любоваться им, пить его дыхание. Чувствовать биение его сердца у себя внутри, глотать его рычание.

Я разжала ноги, встала, немного отстранилась от Алекса.

Он был прекрасен, он был непередаваемо, невыносимо, невозможно великолепен, как только может быть мужчина. Сильный, уверенный, резкий.

Он ждал, пока я его рассматривала. Ничего не говорил, не отводил от меня взгляда, смотрел, как я разглядываю его.

Спокойно.

Ждал.

Я еще раз пробежала взглядом вдоль тела, отмечая инеевый узор, разливающийся по рукам и груди, серебро волос, когти, впившиеся в ладони, кончики клыков, тускло поблескивающие в солнечном свете.

Правду говорят легенды. Груны — это бывшие Ледяные, покинувшие стаи, желающие жить среди людей.

Я приблизилась, дернула за завязку брюк. Гротери судорожно сглотнул. Хорошо.

Немного потянуть, и брюки падают к ногам, я толкаю моего мужчину в грудь.

Легко, всего лишь желая, чтобы он сделал несколько шагов назад, сел в кресло. А у меня дыхание перехватывает.