Заклинательница бури (СИ) - Вольная Мира - Страница 140

Вообще дышать невозможно.

— Я люблю тебя, Александр Гротери. И я хочу, чтобы ты это знал. Хочу, чтобы верил, — я стояла над ним, смотрела в налитые силой глаза, ощущала на языке вкус льда и снега, ликера и шоколада и понимала, что, если Алекс захочет, если скажет, я никуда не уйду. Я останусь с ним.

— Я знаю, ведьма, — ответил мне мужчина. — Верю.

Он хотел сказать что-то еще, но на этот раз я не позволила. Его губы были жесткими, твердыми.

Язык атаковал. Он не хотел отдавать мне инициативу, не хотел уступать. И в каждом движении я чувствовала его желание, его страсть.

Я не могла оторваться от его губ, а руки блуждали по груди, выписывали узоры, вычерчивали древние заклятия, призванные защитить и уберечь, но главное — показать, как сильно, как невозможно он мне нужен.

Я оторвалась на вдох и лизнула Алекса в шею, прикусила, снова лизнула. Кожа была солоноватой, вкусной.

Он откинул голову на спинку, вцепился руками в подлокотники, прикрыл глаза, позволяя мне наслаждаться им, изучать его. Я спустилась ниже, очертила пальцами обе ключицы, прикусила сосок. Один. Второй.

Еще ниже. Села на колени у его ног. Провела кончиками ногтей по бедрам, отмечая дрожь в теле и рык. Уже не тихий, громкий рык.

Но мне интересно было попробовать его на вкус везде. Абсолютно везде.

Сначала я прикоснулась только кончиками пальцев, провела вдоль, проследила вены, поцеловала. С одной стороны, с другой.

— Софи! — это было громко.

— Не мешай. Сегодня я приказываю — ты подчиняешься, — улыбнулась, снова целуя член, на этот раз в головку. Я обхватила его губами, коснулась мошонки, немного сжала, с удивлением поняв, что во рту он стал еще больше. Под моим языком и губами я чувствовала биение сердца, движение крови, напряжение, разлитое по телу. Это было очень интимно, это было правильно, это было настолько возбуждающе, что мне хотелось стонать.

А с потолка на плечи падал снег, и крошились обледеневшие подлокотники кресла под руками моего яростного повелителя.

Я немного сжала головку зубами, увеличила темп, стараясь понять, что нравится Алексу больше, и в ответ на эти действия раздался даже не рык — рев. Оглушающий. Дикий. Опасный.

А через вдох он повалил меня на пол, оказался сверху, стянул через голову нижнюю рубашку.

— Я люблю тебя, ведьма. За все и вопреки всему, слышишь? — спросил Александр, нависая надо мной. Кончики белоснежных волос щекотали плечи и шею, снежные глаза смотрели серьезно, не выпуская из плена.

— Да, — прошептала я. — Иди ко мне, — обняла мужчину, заставляя нагнуться, и поцеловала. Поцелуй был долгим, сладким, горячим. Мучительным. Он разжигал и без того бушующее смерчем внутри желание. По венам текла кипящая кислота. И не нужно было дышать. Зачем?

Теперь он — мой воздух.

Алекс вошел в меня резко, одним движением, глухо простонав, зарываясь мне в шею. Его рука сжала грудь, губами он накрыл сосок, заставляя выгнуться, дрожать, цепляться за его плечи.

Я прижимала Алекса к себе, шептала его имя, стонала и билась в крепких объятиях.

Мне было так хорошо, как не было никогда.

Ощущать его над собой, в себе, вокруг.

Хотелось больше, громче, яростнее.

Александр приподнял меня, посадил, его когти слегка надавливая ласкали мне спину вдоль позвоночника, лопатки, поясницу. А я двигалась на нем, забывая обо всем, забывая себя, теряясь и путаясь в чувствах, прикосновениях, звуках.

Он прикусил кожу на шее, лизнул, снова прикусил. Обвел языком метку стихии, сильнее сжал руки на талии, притягивая еще ближе.

Я крепче обхватила его ногами, вдавила в себя, прижалась так близко, как только можно, укусила за губу, проникла языком в рот, лаская небо, атакуя, забирая, чувствуя приближение развязки.

Гротери снова зарычал, опустил одну руку туда, где соединялись наши тела, и слегка сжал, я вскрикнула, выгнулась, забилась в его объятьях.

Невероятно. Невозможно.

Дико.

Под моими ладонями неистово и бешено колотилось сердце. Не ледяное, не замерзшее… Живое сердце Александра Гротери.

Два вдоха, два диких толчка на грани боли. И Алекс замер, застыл, сжав челюсти, глухо рыча.

Встать мы смогли только через несколько лучей. Точнее он смог. Поднял меня на руки и отнес на кровать, лег рядом, притягивая к себе.

— Мне не нравится, как заживает твоя спина, — протянула медленно через вечность тишины. Его поза не изменилась, движения пальцев, ласкающих мою ладонь, не прервались ни на миг, но я все равно знала, что внутренне он напрягся.

— Меня осмотрел Лукас и…

— Я знаю, — кивнула. — Все хорошо идет, только медленно. Я сделаю так, что заживет быстрее.

— Как скажешь, милая, — он поцеловал меня в плечо и заглянул в глаза. — Расскажи мне про ту девушку, про вторую душу.

Я вздохнула, подложила под спину подушку и села удобнее. Задумалась. Ну и с чего начать?

Гротери молчал, не торопил, продолжая перебирать мои пальцы.

— Знаешь, это ведь ты убил ее окончательно, — усмехнулась я. Алекс нахмурился, но удивленным особо не выглядел.

— Та душа, что билась за твоей спиной, когда ты призвала Арманар?

— Да, — кивнула, подтянув коленки к груди. — И за это я должна сказать тебе спасибо. Спасибо, Гротери. И от меня, и от нее.

А вот теперь повелитель выглядел действительно удивленным. Я лишь усмехнулась.

— Когда-то давно, еще до того, как мы встретились, когда я все еще находилась в ковене, там же была девушка — Камина — яркая, дикая, дерзкая и… живая, в отличие от всех нас.

Она единственная, кто хотел и имел достаточно храбрости, чтобы жить в реальном мире, а не в клетке, искусно созданной Метрессами. Она очень хотела увидеть мир. И у нее получилось. Неважно как.

Целый год Камина прожила среди горгулов… — я прервалась на несколько вдохов, чтобы собраться с духом. Возвращаться даже мысленно в день смерти Мины не хотелось. Но Алекс ждал и имел право знать. В конце концов, мы с бывшей приживалкой действительно ему обязаны.

— Но в итоге ее нашли. Нашли и убили, принеся в жертву Неменет, как нам сказали.

На самом же деле просто опустошив и забрав силу. Вот только обряд был проведен неправильно, вот только девушка слишком хотела жить, слишком хотела отомстить. И не умерла. Точнее, не ушла за грань.

Ее дух оказался сильнее зова мертвых.

— Я думал, Неприкасаемые берегут ведьм: они ведь источник силы.