Ледяное сердце короля (СИ) - Лакина Ирина - Страница 48

— Выпьешь? Чтобы немного успокоиться? — Тимур взял два бокала с подноса и один протянул Васе.

— Даже не знаю, — Вася с сомнением посмотрела на бокал.

— Давай, сделай глоток, это немного расслабит тебя. Ты очень напряжена.

Василиса приняла бокал и пригубила вино. Сладко-кислый вкус взбудоражил рецепторы, а от пузырьков защекотало в носу. Она улыбнулась, убирая бокал на стол.

— Нет, лучше не буду. Я не пью. Такая доза может быть для меня губительна. И для аукциона тоже.

Тимур с нескрываемым удовольствием смотрел на любимую девушку, которая, наконец, начала улыбаться, не опасаясь, что это может быть как-то неверно истолковано.

А улыбка у нее была невероятная. У него замирало сердце, когда уголки ее губ ползли вверх, оголяя ровные белые зубы. Ее лицо начинало сиять, излучать красоту и чистоту. Вот и сейчас он смотрел на нее, как зачарованный.

Неожиданно выражение лица Василисы изменилось. Она смотрела в сторону входа в зал, постепенно бледнея, словно увидела призрак. Дрожащими руками она схватила бокал с шампанским и залпом выпила его.

Тимур догадался о причине ее реакции, но решил убедиться в этом лично. Он обернулся. В дверях появился Кирилл, следом за которым шел его отец под руку с какой-то нимфеткой, а еще в паре шагов позади он увидел то, ради чего, собственно, он и затеял эту выставку с аукционом — Васину мать и Градского, разодетого, как павлин во фрак с широким поясом.

Женщина улыбалась, тогда, как ее супруг что-то шептал ей на ухо.

Кирилл заметил друзей и поспешил к ним навстречу, опережая своих спутников. Он встал рядом с Королевым и пожал ему руку, после чего посмотрел на Васю виноватым взглядом:

— Вася, прости. Я не знал, что отец и их потащит за собой. Приглашения им не поступало, но он, почему-то, решил, что их непременно нужно позвать за компанию. Я сделал все, что мог. Как видишь….

— Вижу, — сглотнув, ответила девушка.

Взгляд ее горел смесью горечи, боли и ненависти. Тимур внимательно наблюдал за ее реакцией. У них с Головановым был только этот шанс, шанс столкнуть ее с прошлым, разозлить, заставить действовать. Судя по тому, с какой силой Вася сжала кулаки, можно было надеяться, что на этот раз она не станет прятаться и убегать.

— Дорогая, — он слегка наклонился и нежно шепнул на ухо, накрывая своей рукой ее ладонь. — Ничего не бойся. Я не отойду от тебя ни на шаг. В этой жизни больше никто не посмеет тебя обидеть. Я не позволю.

Глава 34

Выпитое ранее шампанское не помогало. Васе казалось, что она вот-вот взорвется, снесет, точно цунами, и этот банкетный зал, и всех присутствующих. К счастью окружающих, Тимур крепко держал ее за руку, не давая сделать лишнего движения.

За кулисами импровизированной сцены, на которой разворачивалось действо, было спокойно. Но снаружи творилось нечто весьма волнительное. Голованов-старший и Градский не на шутку сошлись в поединке за выставленный на аукцион автомобиль.

Их руки с табличками с номерками то и дело взмывали вверх, а голоса, оглашавшие баснословные суммы, эхом разносились под высоким куполом зала под удивленный рокот толпы и восхищенное улюлюканье. Зрелище действительно было прелюбопытным, поскольку всем было интересно, насколько серьезным может быть раскол между партнерами из-за дорогой игрушки.

Кирилл, присоединившийся к друзьям, слегка наклонился к Тимуру и шепнул ему:

— Аплодирую твоей смекалке. Это же надо, как хорошо ты придумал рассорить их. Я и не знал, что они оба фанаты «Москвича». Ты посмотри, как интересно!

— Тс-с-с, — шикнул ему в ответ Королев. — Не дай бог, Вася услышит. Разведка, и никакого мошенничества, — с улыбкой прокомментировал замечание друга Тимур.

— Молчу, — улыбнулся товарищ.

Вася, тем временем, молилась про себя, чтобы ключи от авто достались Голованову-старшему. Перспектива выходить на сцену и вручать их своему обидчику или собственной матери вызывала у нее только одно желание — немедленно сбежать отсюда.

— Ты знал, что они могут тут быть? — сердито спросила она, обернувшись к Королеву. — Посмотри, что мне приходится переживать, когда я хотела навсегда забыть их лица! Нам что теперь, обязательно всегда с ними встречаться?

— Конечно, не знал, любимая, — соврал Тимур, чувствуя, как противно царапают его где-то внутри коготки совести. — Но тут ничего не поделаешь. Это известная семья, которую принимают во многих домах. Если ты станешь моей супругой, то нам иногда придется с ними пересекаться. Я не могу тебе гарантировать, что мы больше нигде их не встретим. Я, со своей стороны, всегда буду делать все возможное, чтобы этих встреч не было, но я не всесилен. Единственной возможностью был бы арест Градского, но ты…

— Оф, — перебила его Вася. — Все, молчи. Не напоминай.

Она чувствовала себя натянутой тетивой, готовой порваться в любую минуту. Все в ней бурлило, болело, ныло. Будто кто-то толкнул внутри нее маятник, и теперь он никак не может остановиться, ударяя ее то с одной стороны, то с другой, раскачивая ее душевное равновесие.

Она смотрела в зал, на то, как взметалась в воздух та самая рука, что когда-то зажимала ей рот, и ее трясло. И она не знала, от чего ее трясет — то ли от страха, то ли от злости, то ли и от того, и от другого вместе.

Потом она переводила взгляд чуть в сторону и видела ее — собственную мать, разодетую, как киноактрису, в прекрасном расположении духа, с ухоженным телом и лицом, которая подбадривала мужа, периодически сжимая его за руку — ту самую, что закрывала ей рот. И в это мгновение она готова была убить их обоих.

Вася с трудом сдерживала слезы.

— Милая, — Тимур положил ей руку на плечо и нежно погладил его, — ты не должна больше бояться, стыдиться, прятаться от них. Это не ты совершила ужасные поступки, а они! Почему ты несешь это наказание? Почему они спокойно проживают свою жизнь? Справедливость существует, позволь Кириллу и мне доказать это тебе.

— Нет, — Вася качнула головой, закусив губу. — Не дави на меня.

Слова Тимура ранили в самое сердце, попадали в десяточку, и она в душе была согласна с ним, но пересилить себя она не могла. Одна только мысль, что эта история может как-то всплыть, получить огласку, заставляла ее трястись от ужаса возможного унижения.

Она отвлеклась на собственные тягостные мысли, и прослушала, как ведущий, трижды постучав по кафедре молотком, объявил, наконец, победителя аукциона:

— И «Москвич-408», 1966 года выпуска достается участнику под номером 17!

Зал оглушили овации, кто-то свистел, кто-то смеялся. Вася встрепенулась, услышав звонкий, словно трель соловья, шелест рукоплесканий.

Она замерла у тяжелой бархатной шторы, отделяющей сцену от кулис. К кафедре поднимался Андрей Иванович с подносом в руках. На подносе на бархатной подушке лежали ключи от автомобиля, красиво перевязанные красной лентой. Он поставил поднос на кафедру и постучал пальцем по микрофону, проверяя его. Васин же взгляд застыл на этой красной ленте, словно в ней было какое-то спасение, возможность сбежать из реальности.

Неожиданно она обернулась к Тимуру:

— Кто? Кто выиграл? — тревожно спросила она, пронзая его испуганным взглядом.

Совесть больно уколола его в самое сердце. Он бросал любимую в огонь. Но ему нужно было столкнуть ее лицом с лицом с прошлым, чтобы она, наконец, смогла с ним покончить. Иначе, она никогда не освободится от бремени былых ошибок и обид. Кирилл заметил эти перемены на его лице и крепко сжал плечо товарищу, давая понять, что они все делают правильно.

— Нет, — он качнул головой. — Прослушал, кажется. Ты не слышал? — мужчина обратился к Голованову.

— Увы, — тот тоже отрицательно закачал головой, виновато пожимая плечами. — Отвлекся на свои мысли.

— Черт! — выругалась Василиса, которая больше не могла сдерживать свою нервозность. — Как в этой ситуации можно было прослушать имя победителя? Да еще и всем троим. Я умру сейчас.

Она поднесла к лицу руку и принялась грызть ногти. Королев-старший, тем временем, поднялся к микрофону.