Ледяное сердце короля (СИ) - Лакина Ирина - Страница 49

— Уважаемые дамы и господа! Я хочу поблагодарить вас за то, что вы почтили своим вниманием мою выставку и аукцион. Деньги, вырученные с продажи великолепного автомобиля, моего любимца, по решению моего сына и его невесты будут перечислены в один благотворительный фонд. Я благодарен невесте Тимура за поддержку и помощь в организации данного торжества, а потому прошу именно ее подняться на сцену и вручить ключи от автомобиля победителю. Также я прошу подняться на сцену счастливчика, который заберет с собой не просто ретро-автомобиль, но настоящее произведение искусства! Прошу вас!

Зал вновь заполнился овациями, а Вася, бледная как смерть, бросила последний взгляд на Тимура. Тот одобряюще посмотрел ей в глаза, обхватил руками ее тонкое лицо и нежно коснулся губами лба:

— Иди, и ничего не бойся! Я рядом!

— А если это…, — попыталась она возразить, но Королев перебил ее.

— Даже если это он, ты с гордостью будешь нести себя! Не дрогнешь, не сбежишь. Если кому и нужно будет прятаться, так это ему. И не столько от тебя, сколько от своей совести.

— Я думаю, у него ее вовсе не было, — ухмыльнулась Вася. — Но, поделать нечего.

— Я рядом, — еще раз повторил Королев, смотря ей прямо в глаза.

— Хорошо.

Девушка сделала глубокий вдох, поправила руками волосы и разгладила и так идеально выглаженные складки платья. Нужно было выходить. Сбежать она уже не могла.

Кто-то из обслуживающего персонала приоткрыл для нее занавес. Вася вышла на сцену, чувствуя, что ее сердце вот-вот вырвется из груди и убежит галопом туда, где ее уже никто не сможет потревожить. Она ничего не видела, глаза ослепил яркий свет. Девушка натянуто улыбалась, ощущая, как стучат от страха зубы.

— Ну, Королев, — прошептала она, — я тебе это припомню.

Когда она добралась до кафедры, с которой выступал Андрей Иванович, ее взгляд прояснился, и она увидела, как сбоку по ступеням на сцену поднимается ее мать.

Улыбка сияла на ее лице. Счастливая обладательница ключей от дорогой ретро-машины спешила забрать свой выигрыш.

У Васи пропал дар речи. Единственное, о чем она сейчас думала, так это существуют ли на самом деле пространственные дыры, и как ей можно провалиться в одну из таких дыр.

— Прошу вас! — Андрей Иванович тем временем встретил довольную женщину, заключив ее в свои вежливые объятия. — Дамы и господа! Поприветствуем победителя аукциона госпожу Марину Градскую!

Люди вновь начали аплодировать, будто перед ними оказалась звезда телеэкрана или известная артистка. Вася же вздрогнула от обращения «госпожа» — оказывается, такие, как эта женщина, могут вполне спокойно ощущать себя госпожой. Когда рядом не мешается нежеланный ребенок и простой трудяга-муж.

— Марина, — продолжил Андрей Иванович, — позвольте вам представить невесту моего сына и просто очаровательную девушку, — мужчина покосился на Васю, которая стояла, ни жива, ни мертва, и лишь едва шевелила губами, не в силах отвезти полного ненависти взгляда от матери. — Василиса Матвеева!

И вновь, уже в который раз, банкетный зал заполнил шелест аплодисментов и гул одобрительных голосов.

И лишь Марина Градская стояла с открытым от удивления ртом и широко распахнутыми глазами. Она не узнала собственную дочь.

Глава 35

Укутавшись в теплый плед с чашкой чая в руках, Вася расположилась на балконе в комнате Тимура. На улице заметно похолодало, но на этот раз ее не трясло так, как случилось на даче у Голованова. Видимо, у нее уже не осталось больше сил, и организм включил какие-то защитные механизмы. Она укрылась пледом просто потому, что на улице похолодало.

Небо было усыпано звездами, которые в это время года, казалось, падают прямо тебе в ладони — так низко они нависали над головой, что хотелось протянуть руку и дотронуться. Их было много, очень много, целые мириады созвездий. А еще луна — полная, яркая, низкая, с выделяющимися темными пятнами кратеров, отливающая красным из-за ночных городских огней.

Девушка потеряла счет времени. Кажется, Королев привез ее домой всего пару часов назад, но у нее было такое чувство, что она провела на этой террасе всю ночь.

Она смутно помнила, как вручила матери ключи от автомобиля, захлебываясь слезами, как спустилась по лестнице вниз, в толпу, не видя перед собой ничего и никого, как вышла на улицу и долго-долго шла куда-то по набережной, потеряв злосчастные туфли, от которых она избавилась сразу же, едва только ноги ступили на мостовую.

Она не знала, сколько метров или километров она прошла, но ноги были стерты в кровь.

Тимур нагнал ее, когда она почти добралась до одного из центральных парков.

Она не знала, куда и зачем идет, но была уверена, что если остановится, то просто умрет от мыслей, одолевающих голову.

— Ты меня очень напугала, — сказал ей Тимур, когда она просто-напросто упала в его объятия.

Он подхватил ее на руки и отнес в машину, не переставая целовать лоб и макушку.

— Вася, не делай так больше, ты так стремительно вылетела из зала, что пока я завел машину и выехал за тобой, тебя уже и след простыл! Я полстолицы проколесил, Кирилл обзвонил уже все больницы. Мы все тебя ищем!

— Быстро? — удивилась тогда она. — Но я шла очень медленно.

Ей на самом деле казалось, что все вокруг если и не замерло, то очень замедлилось. Она была уверена, что выходила из зала со скоростью черепахи, а уж ее передвижения по набережной и вовсе можно было сравнить с путешествием улитки. Но оказалось, что она бежала. Бежала так, насколько хватало сил, обдирая в кровь пятки, задыхаясь, не понимая, что происходит.

Только оказавшись в машине, она поняла, что ей не хватает воздуха, что грудную клетку разрывает боль, что легкие никак не могут набраться кислорода.

Смутно помнилось и о том, как Тимур принес ее в эту комнату, как закутал в плед, как поставил перед ней на столик чашку чая.

Теперь он сидел рядом и просто держал ее за руку, ничего не говоря, ласково оглаживая пальцами внутреннюю сторону ладони.

Вася повернулась и посмотрела на его задумчивый профиль. Он гладко выбрился к выставке, уложил волосы, надел костюм, который теперь не снимал, чтобы не уходить с балкона и не оставлять ее одну. В сердце что-то защемило.

— Прости, — вдруг сказала она.

Это слово вырвалось из нее, словно птица на волю, которая долго-долго томилась в клетке. Все это время она чувствовала себя виноватой за то, что испортила вечер.

— Это ты меня прости, — искренне отозвался Королев, крепко сжимая ее руку.

— А ты-то в чем виноват? — удивилась Вася. — Да и для меня это была отрезвляющая пощечина.

— В смысле? — встрепенулся Тимур, у которого в груди начала подниматься пока что едва заметная, но все-таки волна радости.

«Неужели получилось?» — пронеслась осторожная мысль в его голове.

— Я была уверена, что живу в огромном городе, который спрячет меня от обидчиков, избавит от встреч с ними, поможет забыть прошлое. Но оно напомнило о себе в тот момент, когда я его совсем не ждала. Это отрезвило меня, я поняла, что реальность и мои домысли — это две разные вещи.

— И что ты думаешь по этому поводу?

— Она не узнала меня, понимаешь? — Вася ухмыльнулась. — Родная мать не узнала своего ребенка. Она смотрела на меня с совершенно очаровательной улыбкой до тех пор, пока Андрей Иванович не произнес мое имя и фамилию.

— Я видел это, — сочувственно ответил Королев. — Это ужасно. У меня просто нет слов, милая.

— Она смотрела прямо мне в глаза, смотрела и не узнавала! Как можно не узнать своего ребенка? Как?! Как может сердце матери не застучать быстрее? Как может она не почувствовать родной запах? Как может не узнать его глаза?

— Вася, милая, у меня нет ответа на эти вопросы, — в голосе Тимура просквозила боль, которую он разделял вместе с ней, смешанная с угрызениями совести за собственные поступки.

Это он столкнул ее с прошлым, он бросил ее в этот огонь, по его вине она сейчас горит. И нет никакой гарантии, что этот огонь заставит ее действовать. Тогда все было бессмысленно. Это не давало ему покоя.