Искушение для искусителя (СИ) - Телицына Евгения - Страница 2

– О чем задумалась, милая? – Люцифер наблюдал за мной своими удивительными стальными глазами.

– Это все из-за Асмодея, да? Мама переживает из-за него? – в лоб спросила я.

– Ника…

– Фер! Я давно уже не ребенок. И знаю обо всем, что между ними произошло...

– И за это твоя мама чуть меня не убила, - буркнул он.

– …но я все равно не понимаю, почему она думает, что этот Верховный может мне навредить, - закончила я, проигнорировав Фера.

– Ника, она так не думает, - дедушка тяжело вздохнул. – Она просто беспокоится о тебе. Как беспокоилась бы любая человеческая мать… Ты скоро отправишься на свое первое задание в рамках практики на спецкурсах. И она опасается того, что мы можем запудрить тебе мозги. Правда не очень понимаю чем и зачем…

– Ясно…

– Не вешай нос. Иер уговорит ее, - Фер обнял меня за плечи и чмокнул в макушку.

– Надеюсь.

– Так и будет, - и, поцеловав меня еще раз, но уже в щеку, Верховный направился туда, откуда доносились крики моей матери и звон битой посуды.

Я же поплелась к себе.

Не знаю, что мужчины вчера сделали с мамой, но утром ко мне в комнату вошел папа и, бесцеремонно стащив с меня одеяло, велел собираться на учебу.

– Сегодня первый день спецкурсов. Ты же не хочешь пропустить вводные лекции? – весело пожурил отец, ставя на столик завтрак.

В жизни не собиралась так быстро! Одеваясь и жуя бутерброды, я пыталась затолкать в сумку все необходимое, чтобы вечером не заходить к родителям.

Последнюю пару лет, если можно так сказать, я жила в старом домике отца. И оставалась у родителей крайне редко. Я бы и вчера отправилась к себе, но заснула в ожидании решения.

Наверное, странно, что взрослая самостоятельная девочка получает разрешение на учебу у папы с мамой, да? Но если бы ваши родители были… В общем, если бы мама сказала «нет», меня бы даже на порог университета не пустили. Вот так-то.

А сейчас вот пропустили. И даже кивнули в знак приветствия. Так что на первую лекцию я все же успела. Хоть и влетела в просторную аудиторию одной из последних.

Поздоровавшись со всеми сразу, я плюхнулась на свое любимое место – второй стол в третьем от окна ряду.

Так блокнот, ручка… Куда я дела лешеву расческу?!

– Приветствую, выпускники, - в аудиторию стремительно вошел Люцифер, и мне пришлось прекратить свои поиски. – Предлагаю сразу приступить к делу.

Едва слова сорвались с его губ, как вся женская половина курса подавилась вздохом. Девчонки тут же переключили все свое внимание на серебряноволосого Верховного, и я не могла их винить за это. Голос у Фера был… чувственный. Глубокий проникновенный, наполненный такой гаммой оттенков, что женщины легко теряли голову. Даже странно, что такой потрясающий голос принадлежал Верховному, ответственному за гордыню, а не за похоть. Боюсь подумать, что будет, когда мы услышим Асмодея…

Мне было проще, чем сокурсницам. Я просто привыкла к Феру. А вот они, бедняжки, сидели и пускали слюнки. Ведь Верховный не только обладал чудесным голосом, но был еще и бесстыдно красив. Представьте: волосы цвета плавленого серебра, стальные глаза, тонкие черты лица… Высокий и жилистый. Этакий скучающий человеческий аристократ. Утонченный и обманчиво мягкий. Да в любую эпоху мимо него не смогла бы пройти ни одна женщина!

И поверьте, он прекрасно знал, какое впечатление производит…

Люцифер обвел аудиторию взглядом и, заметив меня, подмигнул. Я хихикнула, проигнорировав косые взгляды, а он начал лекцию.

– Как вам известно, сегодняшний день открывает череду спецкурсов от Верховной Семерки. Цените эту возможность перенять бесценный опыт ваших старейшин.

Он снова обвел взглядом всех присутствующих и, опершись на столешницу, продолжил.

– Меня зовут Люцифер. Но и это вы знаете. Знаете же?

Верховный затих. И только после нашего нестройного и неуверенного «да» заговорил снова.

– Я отвечаю за высокомерие. Гордыню, если хотите. Называйте, как вам больше нравится, сути это не изменит, - он усмехнулся. – Нужно ли мне напомнить вам грехи остальных Верховных?

Народ замотал головами, что почему-то вызвало ехидную улыбку Люцифера.

– О, пока не забыл! Спецкурсов у вас будет только шесть. Да, не удивляйтесь. Бельфегор[2] слишком ленив, чтобы читать лекции.

В аудитории послышались смешки. Но тут же стихли. Мои сокурсники достаточно быстро сообразили, над кем позволили себе похихикать и прикусили языки.

– Ну а теперь, начнем с азов. Согласно доктрине католической церкви… О, не надо делать такие лица! Вы же изучали историю религии. И прекрасно понимаете, что и мы, Верховные, будем иногда ссылаться на представления людей, чтобы объяснить те или иные вещи! – Люцифер недовольно нас осмотрел и продолжил: - Итак, согласно этой доктрине, гордыня - это переходящая за все пределы любовь к самому себе, которая становится выше любви к богу. Она противоречит первой заповеди. Но я бы посмотрел на это немного иначе…

И Верховный затянул длинную монотонную лекцию о своем грехе.

Ближе к вечеру я начала сомневаться в том, что посещение спецкурсов – это хорошая идея. Нет, мне было интересно познакомиться с Верховными и послушать их. Но в большинстве своем лекции оказались довольно скучными. А обстановка учебного корпуса – гнетущей.

Снаружи студенческий городок выглядел если не красиво, то, как минимум, монументально. А внутри… Я в свое время увлекалась средневековьем и читала все, что смогла найти о том периоде человеческой истории. Так вот, учебный корпус чертей напоминает изнутри средневековый замок. Стены из грубо оттесанного камня, и такой же пол, окна с витражами и гобелены на стенах.

В аудиториях между рядами здорово мешали колонны, поддерживающие потолочные арки. И совершенно резали глаз более современные (опять же по меркам людей) шкафы, полки и парты.

Странная обстановка и странные Верховные…

Поэтому последнего на сегодня занятия – с Асмодеем – я ждала с нетерпением. Я давно мечтала побольше узнать об этом загадочном Верховном, с которым связана моя семья. Но возможность появилась только сейчас. И я надеюсь, что не разочаруюсь…

Я сидела как на иголках, ожидая, когда Верховный войдет в душную аудиторию. И я такая не одна. Многие на курсе были наслышаны о довольно нелюдимом черте и тоже хотели посмотреть на местную легенду.

И все равно мы пропустили момент, когда старая дубовая дверь распахнулась, и главный искуситель Ада влетел в аудиторию.

– Приветствую, выпускники, - загадочно улыбнулся Верховный, замерев перед преподавательским столом.

Демоны… Он был удивительным… И в тоже время таким… простым. Что это просто вгоняло в ступор.

Асмодей наблюдал за нами, пока мы изучали его.

Простое, слегка округлое лицо, умело украшенное трехдневной щетиной. Бездонные черные глаза и иссиня-черные волосы, выбритые на висках. Ничего особенного. Но мне до дрожи захотелось прикоснуться к нему. Провести кончиками пальцев по мягкой линии скул… тонким губам…

Я тряхнула головой, пытаясь прогнать наваждение. А Верховный заговорил:

– «Я устраиваю забавные браки – соединяю старикашек с несовершеннолетними, господ – со служанками, бесприданниц с нежными любовниками, у которых тоже нет ни гроша за душой. Это я ввел в мир роскошь, распутство, азартные игры и химию. Я изобретатель каруселей, танцев, музыки, комедии и всех новейших французских мод. Одним словом, я Асмодей, по прозванию Хромой Бес. ...Я бес сладострастия, или, выражаясь более почтительно, я бог Купидон. Это нежное имя мне дали господа поэты: они рисуют меня в очень привлекательном виде. Они утверждают, что у меня золотые крылышки, повязка на глазах, в руках лук, за плечами колчан со стрелами и что при этом я восхитительно хорош собой».

Народ завис. Я сама сидела, приоткрыв рот от удивления. А Асмодей, налюбовавшись нашими растерянными лицами, усмехнувшись, пояснил:

– Так меня описывал некто Лесаж в своем романе «Хромой бес». Правда, по его словам я душка? – Асмодей еще раз усмехнулся. – Но давайте серьезно. Итак, дамы и господа, я – Верховный искуситель Ада, - он запрыгнул на стол. – Согласитесь, смешно? Каждый второй сидящий здесь черт – искуситель. А мы – Семерка – и вовсе мастера этого нехитрого дела. Все семеро. Без исключений. Но лавры достаются мне. Почему?.. Я повторюсь. Нет, перефразирую. Неважно, в чьей ветви вы родились. Две трети из вас – все равно искусители. И ваша главная задача – искусить человека так, чтобы он был готов отдать все, включая душу за то, чего он так желает. А наша задача – научить вас давить на тот грех, которому ваша жертва легче всего может поддаться. В моем случае – это похоть. Самое сладкое искушение из всех возможных.