Император желает жениться (СИ) - Раннерс Ирина - Страница 55

Думается, несчастный граф так не считал, но его мнения уже никто не спросит.

— Кто еще желает проверить способности неповторимой леди Виданы? — полюбопытствовал Рин, обведя гостей пытливым взглядом.

Он говорил обычным тоном, но слова громом прокатились по безмолвному залу. Разодетая в цветастые наряды знать попыталась слиться с обстановкой.

— Ни одного добровольца? — со злой усмешкой вопрошал император. — Может ты попробуешь, друг мой?

Он повернулся к сидящему рядом лорду Нэствелу, и я мысленно захлопала в ладоши. Надо отдать должное советнику — он ничем не выдал волнения и даже позволил себе снисходительную улыбку.

— О чем миледи любопытно узнать? — любезно справился он, со звоном откладывая приборы.

— Видана, постарайтесь не сделать достоянием общественности какую-нибудь государственную тайну, — мягко попросил Рин.

Вида понятливо покивала и прямо спросила у заговорщика:

— Лорд Нэствел, Вы затеваете какие-либо деяния против Императорского Величества или его гостей?

Советник выдержал театральную паузу и заверил:

— И в мыслях нет!

Я возликовала: вот сейчас Вида опровергает сию наглую ложь! Но…

— Действительно, нет, — согласилась ясновидица.

Ухмылка лорда сделалась шире, немного разочарованные зрители продолжили завтрак, а я задохнулась от негодования.

— Зачем ты соврала? — прошипела я.

— Нэствел очень влиятельный человек и нашел бы способ со мной поквитаться, — тихо отозвалась Вида, опустив голову, — а так будет знать, что я ему не враг… Прости, каждый сам за себя.

Я с отчаянием воззрилась на императора. Он мирно беседовал с советником — уверовал, значит, словам ясновидицы. Как же мне после этого доказать, что опасность для невест не миновала?!

— Гадина! — сквозь зубы пробурчала Гретта.

Ясновидица предпочла прикинуться глухой и даже бровью не повела. Мне же от досады хотелось топать ногами и бить тарелки, но я все равно не могла винить Виду за вероломство. Она рассчитывала обрести высокий чин в императорской свите, и коварный недруг ей ни к чему. Хотела было пояснить это рыжухе, что кидала на предательницу недобрые взгляды, но меня перебил наигранно капризный возглас Кирстен:

— До чего угрюмое застолье! — сокрушалась она. — Что все притихли? Разве не радостный повод собрал нас вместе?

Ответом ей были натянутые улыбки и откровенно пренебрежительное хмыканье.

— Так давайте же веселиться! — призвала блондинка, точно не уловила общее настроение. — Раз музицировать здесь не на чем, хочу хотя бы пение услышать!

Я с сомнением глянула на ее бокал: слегка розоватая от добавленного вина вода, захмелеть от которой никак не получится. Так с чего бы девушке нести чушь? Долго гадать не пришлось. Одарив всех сияющим оскалом, Кирстен спорхнула со своего места и устремилась к томившимся у выхода стражам. Одного она погладила по плечу, другого подергала за выглядывающую из-под шлема бороду. Вымуштрованные войны никак не среагировали на фривольное поведение знатной дамы, зато за столами поднялся ропот. Лишь знакомый барон, приходившийся братом нарушительнице спокойствия, едва сдерживал смех.

— Спойте нам, мальчики, — радостно потребовала коротышка.

Ко всеобщему изумлению грозные караульные, кои и с ноги на ногу переступали по расписанию, затянули бравую походную песню. Выходило вяло и не шибко слажено, что не устроило взбалмошную блондинку.

— Громче! Бодрее! — приказывала она, дирижируя изящными ладошками в такт незамысловатой мелодии.

Стражи воодушевились и даже замахали руками, как при строевой ходьбе. Каждую новую строчку они выводили более и более складно. Удовлетворенная этим Кира поощрительно похлопала парней по плечам и постановила:

— Молодцы!

Воины запнулись на полуслове и оторопело переглянулись. Зал снова погрузился в звенящую тишину, а запыхавшаяся, словно от бега, леди повернулась к императору и кокетливо уточнила:

— Можно ли считать мое выступление удачным, Ваше Величество?

По лицу Рина пробежала тень: могу поручиться, он готов был собственноручно придушить взбунтовавшуюся подругу. Но император быстро совладал с собой, и его отповедь прозвучала вполне добродушно:

— Более чем, — усмехнулся он, — но вынужден Вас просить, леди Кирстен, впредь не приближаться к моей охране. Как мы смогли убедиться, они не блещут певческими талантами, а выслушивать их потуги еще раз — выше моих сил.

По трапезной пронесся смешок, а коротышка умильно затрепетала ресницами и опустилась в книксене.

— На кой показывать люду такую силищу? — недоумевала рыжуха. — Она ж всю ценность утрачивает!

Я задумчиво проследила за Кирой — та возвращалась на место, лучезарно, хоть и устало улыбаясь. Радовалась удачно воплощенной задумке?

— Она только что получила свободу, — поделилась я вдруг осенившей догадкой, — скоро весь двор узнает о ее Даре, а, стало быть, властительным особам больше нет выгоды держать Кирстен при себе.

Даром я понадеялась, что удастся поговорить с Рингардом по дороге к морю. Воющий ветер то и дело атаковал наш маленький отряд, норовя сорвать капюшоны и залезть под плащи. Какие разговоры? Мне пришлось всецело сосредоточиться на том, чтобы удержаться на лошади. К концу изнуряющей поездки нещадно ныли даже те мышцы, о существовании которых я и не подозревала. Становилось дурно от одной мысли, что вскоре придется снова взобраться в седло.

Советник Нэствел отправился с нами, и это успокаивало. Я отчаянно надеялась, что без его участия и моего присутствия никакие козни в замке твориться не будут. В конце концов, я тоже претендентка на трон и меня полагается устранить вместе с остальными.

Но все это стало неважно, как только я увидела Его. Море! Неспокойное и сумрачное, как грозовые тучи. Как умопомрачительно оно пахло! Забывшись, я почти бегом кинулась к краю причала, чьи потемневшие доски жадно облизывали гребни высоких волн. Всей грудью вдыхала воздух и не могла надышаться. Пробовала на вкус солоноватые губы и почти с удовольствием ощущала, как тяжелеет, набираясь влагой, моя коса.

Я опустилась на корточки и свесила руку с края причала. Воззвала и… едва сдержалась, чтобы не завизжать от восторга. Ледяная вода окутала ладонь, будто в приветственном рукопожатии. Море, пусть чужое и холодное, откликнулось на мой призыв! Говорить — не говорило, но и не чуждалось.

— Что скажешь? — прозвучало над головой.

Я вздрогнула и чуть не свалилась с мостика в пучину. Зато вернулась к действительности и резко выпрямилась рядом с Рином. На причале мы были вдвоем. Сколько он так простоял за моим плечом?

— Скажу, что надо начинать, покуда еще не штормит, — отвечала, смутившись своих порывов.

Не так должна сильная колдунья со Стихией обращаться — уж точно без детских восхищений и упоения. Я призвала свои чувства к порядку и деловито огляделась. Ага. Справа вдалеке бурлил своей жизнью небольшой торговый порт, лишь ветер доносил обрывки криков, лязг и грохот. А посреди залива, аккурат перед нами раскачивалась на волнах старая негруженая баржа. Ее-то и полагалось опрокинуть, пока штормовые волны без меня не одолели хлипкое суденышко.

Я медлила. Сердце вздрагивало от волнения, а ладошки вспотели, несмотря на промозглый холод. Опустила голову и с сомнением спросила:

— А если я не справлюсь?

— Что ж, — отозвался император, — я стану любить тебя чуточку меньше.

Я вскинула на него пораженный взгляд. Смеется надо мной, должно быть. И правда, широко улыбался:

— Шучу, — заверил Рин и враз посерьезнел, — меньше любить точно не стану.

Он смотрел на меня внимательно, ожидая чего-то, а я растерялась. Мне никто доселе в любви не признавался. Множество раз представляла, как мог бы то же сказать Николас, но так и не довелось услышать наяву. А вот от императора, пусть мы целовались, и он расположение свое завсегда выказывал, все равно не ожидала. И что теперь? Должна ли я на влюбленность Рингарда ответить? Или хотя бы уверить, что и мне он небезразличен… Усилием воли напомнила себе, что меня «чужая любовь ни к чему не обязывает». Сразу сделалось мне спокойнее, радостнее, а еще лестно, что я столь ярких чувств оказалась достойна.