Император желает жениться (СИ) - Раннерс Ирина - Страница 56

— Спасибо, — выдохнула, несмело улыбнувшись.

Я в самом деле была очень благодарна за его страсть, от которой сердцу становилось сладостно, будто медом облили. Получив чуть насмешливый, но все же ласковый взгляд и ободряющий кивок в ответ, поняла, что пришло время действовать. Два дня я думала-размышляла, как все должно произойти, и решила: прикажу наотмашь потопить корабль, и все тут! Главное — не дрогнуть, не выказать сомнения.

Зажмурилась, сжала кулаки, зубы сцепила и вылилась всем естеством в одну четкую мысль: «Топи! Пусти ко дну! Поглоти!» Затем подождала несколько томительных мгновений и робко подсмотрела сквозь ресницы. Ну что там? Глаза распахнулись от изумления. Словно потехи ради, море вдруг спокойным да тихим стало. Как есть штиль!

Вот что не ясно? «Отправь на дно!» В сердцах я даже ножной топнула по деревянному настилу, но баржа осталась, где была, цела и невредима. Лишь шаловливая волна перекинулась через край мостика и щедро залила мои сапожки, мол, не топай больше. Море надо мной откровенно глумилось. И, похоже, не оно одно. За спиной послышался странный хрип. Надо будет намекнуть его величеству, что не умеет он за кашлем смех маскировать.

Не хватало еще посрамиться перед императорскими приближенными! Благо, все они оставались на берегу, кутаясь в меховые накидки, и навряд ли могли заметить мои бесплодные потуги. Но ожидание на холодном побережье добродушия им не добавляло, потому я торопливо силилась придумать новый план выступления. Помнится, Видана обмолвилась, что Стихия не жалует тех, кто пытается ею повелевать. А ведь так и есть: никогда я у водицы ничего силой не требовала, лишь просила да подначивала. Вдохновившись догадкой, сменила тон своих увещеваний.

«Почто тебе удерживать корыто гнилое? — вопрошала лукаво. — Не тяжело качать такую ношу? Небось, свербит и волны режет? Так, может, ну его!.. На корме ракушки поселим, а в трюм рыбок и крабиков малых запустим, а?»

Внимая мне, море приподняло и опустило баржу на волне, точно на руке взвешивало. Я не услышала, а скорее ощутила, как оно тотчас рассердилось на бесполезную обузу. Раз качнуло, затем снова и снова с удвоенной силой. А ржавая посудина знай себе держится. Надо бы скорее с ней совладать, покуда мы не околели.

«Давай подсоблю!» — предложила заискивающе.

Вздыбилась высокая волна и обрушилась вся на длинную палубу. «Правей берем и посередке ударим.» Где у судна середина, Стихия понимать не могла и, видать, оттого позволила мне новой атакой руководить. Поднялась вода столбом и ухнула вниз, тотчас преломив палубу пополам. Хрупанье и холодящий сердце скрежет заглушили свист ветра. Поднялись над пучиной нос и корма, но затем стали грузно опускаться ко дну, больше не держась друг за друга. Воодушевленное победой море резвилось, аки звериный детеныш. Нападало с разных сторон, крошило трухлые доски, стремясь ускорить неизбежное потопление поверженного противника.

Я разжала онемевшие пальцы, словно отпустила невидимые вожжи, и украдкой вздохнула облегченно. Покосилась на императора. Тот во все глаза смотрел на горизонт и даже дышать забыл. Точно впервые ярмарочного кудесника увидел! Настал мой черед над ним посмеиваться. Но вмиг Рин переменился в лице, брови сползлись к переносице, а черные очи уперлись в меня.

— Что происходит? — встревожено спросил он.

Удивленно всмотрелась вдаль. На поверхности воды оставались только неопознаваемые ошметки того, что еще недавно было «гнилым корытом». Нарезвившись с ними вдоволь, море взбурлило, выискивая новую жертву для своих игрищ. Волны, одна другой выше, покатились в сторону ни о чем не подозревавшего порта. Спешащее к пристани рыболовецкое судно отнесло в бок легко, как бумажный кораблик.

Этого Стихии оказалось мало. На горизонте вздымалась стена воды, заслоняя собой небо. Накрой она побережье — от порта и деревни, что за ним раскинулась, останется не больше, чем от поверженной баржи. Спохватившись, я попыталась вернуть себе контроль. Мой отчаянный призыв ничего не разрушать море то ли не услышало, то ли слышать не пожелало. Сбоку император спешно бормотал какие-то заклинания вперемешку с солдатской бранью. Попусту! Его чары, словно осиные укусы, лишь больше распаляли ярость природы.

Выходило, что никто не сможет совладать с водой, кроме меня. Я призвала на помощь силы из самой глубины своей души, опустошая ее всю до донышка. По наитию вскинула руки, будто пыталась обнять весь залив, и закричала, что было мочи:

— СТОЙ!

Понеслась вперед моя воля, столкнулась с родной стихией, сплелась с ней, растворилась. Тело быстро слабело, словно сама жизнь вытекла из моих рук. Прежде чем меня затянула вязкая чернота, я успела услышать тихий плеск волн, будничный шум порта вдалеке и испуганный окрик совсем рядом.

Глава 28

Мне снилось, что я плыву, а вокруг — перевернутые лодки, разрушенные дома и люди над ними плачут. «Ты! Ты виновата!» Иногда я просыпалась от собственного крика, тогда чьи-то заботливые руки подносили мне воду и придерживали голову, пока я жадно ее пила. А затем опять проваливалась в мучительный сон.

Когда все же удалось вынырнуть из забытья, услышала протестующий шепот Гретты:

— Никуда я не пойду!

— Тебе поесть надо, — устало перечил ей Нисс, — и развеяться хоть немного тоже не помешает.

— И как, по-твоему, я должна развлекаться?! — подруга уже не шептала, а возмущалась во весь голос.

— Не припомню, чтобы раньше ты ждала указаний, как тебе веселиться, — я едва ворочала языком в пересохшем рту.

— Очнулась! — в один голос воскликнули друзья.

Почувствовала, как рядом прогнулся матрас, на котором я лежала. Пришлось разлепить неподатливые веки, чтобы посмотреть, кто там покусился на мою постель. Рыжуха сидела на краешке кровати и встревожено вглядывалась мне в глаза. Над ней нависал Нисс и, в отличие от своей зазнобы, силился изобразить обычную беззаботность. Вот только улыбка выходила слишком натянутой.

— Как ты, красотка? — спросил приятель.

Я прислушалась к себе. Тело ломило, как с лихорадки, но для меня это значило лишь одно:

— Жива.

— Поменьше удивления в голосе, — посоветовала вмиг повеселевшая подруга.

Я ее настроение разделить не могла: страшные образы из снов никак не желали отступать.

— А порт, деревня, люди?..

— Да уж целей тебя будут, — хмыкнул Нисс, — местные сплетники вовсю обсуждают, как пришлая чародейка одним взмахом руки невиданное бедствие остановила.

Сомнительная заслуга, учитывая, что я же беду и накликала. Признаваться было стыдно, потому отвела взгляд и оглядела знакомые стены спальни. По случаю темноты за окном освещены они были теплым светом от множества зажженных свечей.

— А сюда я как добралась? — до пробуждения помнила себя лишь на причале.

— На его величестве, — хохотнула рыжуха, — он верхом и с тобой, бесчувственной, в объятьях в замковые ворота влетел, лекаря немедленно потребовал, сам до кровати донес…

— Бушевал, когда целитель здешний ничего умнее не придумал, чем дать тебе отдохнуть, и велел водой отпаивать, — с ухмылкой продолжил Нисс, — выпроводить самодержца получилось, только когда его на следующее выступление позвали. Отбор пришлось продолжить согласно плану.

— Уж не знаю, что там ледышка начудила, — презрительно скривилась Гретта, — но снегом весь замок занесло.

Джила! Вспомнив о заговорщиках, я сползла с кровати.

— Надо предупредить Рингарда о проделках советника, — пояснила свои действия опешившим друзьям.

Ноги держали неохотно. Мне удалось сделать всего несколько шагов, а после пришлось плюхнуться на пуф у столика с зеркалом. Взглянула в отражение и ужаснулась. Я походила на блеклую тень самой себя: синеватые круги под глазами, бесцветные сухие губы, посеревшие щеки. Ничего, это можно исправить. Схватила кувшин и привычно плеснула в горсть воды. Только не успела я спасительницу к лицу поднести — она вся просочилась сквозь пальцы, едва ли пару капель мне оставив.