Ветер Безлюдья (СИ) - Татьмянина Ксения - Страница 45

— Да, расскажу. Это случилось в начале декабря, в прошлом году. Я увидела арку в доме…

Он слушал не перебивая, внимательно. Даже не удивился тому, что я пересказала от Ефима Фимыча. В итоге Андрей попросил об одном:

— Проведи меня туда, если сможешь. Им не обязательно знать, что я из полиции. А если тебе твой Виктор не захотел рассказывать лишнее о Колодцах, еще не значит, что я не разговорю других. Аккуратно.

— Не могу обещать, просто не знаю. Законы пространств там строги… А если новости будут, как тебя найти?

— Я без зарплаты ячейку больше снимать не могу, так что перезжаю в трущобы. Пока не знаю, где точно поселюсь. Персоник буду выключать, сама понимаешь, если вдруг слежка или под призрака замаскируюсь, и совсем браслет сниму. Звони. Если не доступен — звони Тимуру.

— Хорошо.

— Могу на долго пропасть. Значит так нужно по делу. Гранида попробую найти, но если ты с ним первее сможешь связаться, расскажи о письме… пойду я. Другие дела не ждут.

Я не закрыла за ним двери сразу, а провожала его взглядом, пока следователь шел по коридору. Но Андрей не сделал от меня и пяти шагов, как открылась соседская дверь и в коридор вылетели две собаки — почти ему под ноги. Йорк облаял сразу и не замолкал, а такс, басовито гавкнув раз, обежал его и принюхался к ботинками.

— Домой, немедленно! Извините, я только зашла и плохо дверь закрыла…

— Ничего страшного…

Наталья схватила Ёрика на руки, выпрямилась, и застыла на месте. И Андрей, уже готовый двинуться дальше, слегка запнулся. Сделал неуверенный шаг, потом другой, и вдруг развернулся спиной, словно собрался выходить к лифтам задом наперед:

— Вы… где я мог вас видеть?

Наталья пожала плечами, и на ее бледных щеках проступил едва заметный румянец. Андрей как-то слабо улыбнулся, кивнул и ушел.

— Ты вернулась?

У меня сердце буквально скакало от радости. Если бы могла, то обняла бы обоих, стукнула лбами, и закричала: «Да, вы знаете друг друга!». Соседка моего вопроса не услышала. Йорк так вырывался, что она машинально отпустила его обратно на пол, и также сомнамбулически выпрямилась.

— Как дела?

— Хорошо… а кто это?

— Расскажу обязательно. Ты свободна сейчас?

Наталья кивнула и улыбнулась так, что я ее не узнала. Это был другой человек, с другим выражением в глазах, с другими чувствами. От Наташки-потеряшки не осталось и следа, она выглядела так, словно глотнула воздуха юности, а за спиной появились крылья.

— Эльса, это ты оставила мне цветы под дверью?

— Я.

Соседка подошла и крепко меня обняла.

— Спасибо! И я теперь знаю, откуда помню тебя!

Герберы

Наталья сидела на месте, на котором еще десять минут назад был следователь, а я готовила ей завтрак. Собаки бегали по квартире, нюхая мебель, пол, коврики, осваивая диван и компьютерное кресло. А я снова была счастливая, как никогда — и ничто не портило этого чувства, ни потеря денег, ни письмо-предупреждение, потому что Наталья заполняла все своей энергией и огромным душевным подъемом.

— Поверить не могу в такие совпадения! Мы с тобой снова соседи!

Я резала и тушила овощи для омлетной начинки, а соседка терла сыр, постоянно прерываясь и сосредотачиваясь на рассказе.

— Как мне было плохо в прошлом декабре, ты не представляешь, удавиться хотелось. Выхода не видела. Да и потом тоже. Я всю свою жизнь не уложу, даже не знаю, что важнее… я подала на развод, я окончательно разорвала отношения с мамой, и еще — моя дочь меня поддержала. Вот самое невероятное, что я представить не могла. Она знает, что я всегда буду рядом, если окажусь нужна. Но она заявила: мама, я сама по себе, ты сама по себе, и как хорошо, что ты не «душная» как бабушка. А мужу оказалось даже за счастье. Я переживала, что там будет война, чувства обиды, он же бедолага страдал от этого брака последние годы не меньше мня! Мы двадцать, вдумайся, двадцать лет женаты. Родня на уши встала, а нам хорошо!

Наталье исполнилось сорок. Всего на три года старше меня, а ощущала я ее как взрослую. Не потому что она выглядела так, выглядела она молодо! Я не могла представить рядом с собой человека восемнадцати лет и вникнуть, что это мой ребенок — сын или дочь. Не могла представить человека-ровесника, и понять, что это мой муж, с которым я живу два десятилетия. Гора обязательств, способность вырастить и воспитать ребенка до совершеннолетия, дистанция в целую жизнь — вот какая между нами была разница в возрасте. Я, в сравнении, осталась девчонкой, не став женщиной, которая не понаслышке знает слова «брак» и «дети».

— Всю жизнь на мамином коротком поводке «приезжай, умираю!». Никогда своей жизнью не жила. Даже замуж она меня гнала, потому что возраст, и мужа выбрала, потому что сын одноклассницы «очень перспективный молодой специалист». Эльса… — Наталья отщипнула кусочек сыра от большого куска, и завертела его в пальцах. — А как ты догадалась про герберы, если не помнишь того лета?

— Не знаю. Я не догадывалась, а купила букет, дальше лишь простое желание сделать подарок.

— Тогда я поднималась в лифте и взмолилась судьбе — пусть пошлет знак! Как же я счастлива, что ты появилась. У тебя так по жизни получается, да? То в детстве с цветами, то с какао уже недавно, и снова с букетом. Девочка — фея, которая возникает тогда, когда герой рыдает от отчаянья…

— Расскажи про тогда!

— Мы с тобой соседи. Ты же на Вересковой жила, дом пять, верно?

— Верно.

— У меня дом семь, первый этаж. Наши окна во двор выходили. Мы переехали в апреле, я в школу не ходила, вечные больничные, домашнее обучение. Слабое здоровье — «нечего на улицу шляться, аллергия, астма, сыпь появится, переутомишься, упадешь и сломаешь что-нибудь»… — Наталья закатила глаза к потолку. — В мае потеплело, я у открытого окна сидела и хоть как-то дышала воздухом. Мать на работе, выходить запретила, а у меня тоска, одиноко и паршиво. А тут вдруг раз, — появляешься ты, прямо под окном и спрашиваешь: «А ты кота худого и серого не видела?»

— Кота?

— Да, у вас из дома кот убежал.

У нас никогда не было животных. От удивления я застопорилась на процессе готовки, которой могла заниматься на автомате. Но Нату не перебила.

— Мы разговорились, ты попросила помочь в поисках, а я ответила, что выйти не могу, и… так и познакомились. Ты по возрасту младше, года на два-три, рыжая, в веснушках, с огромными карими глазищами, открытая-открытая! Я тебе пожаловалась, что на улице лето, а я дома, и даже солнышко ко мне не доходило, потому что тень от деревьев густая. Знаешь, что ты сделала? Умчалась куда-то, потом прибежала с большим букетом желтых гербер. «Солнце и лето будут ближе, хоть ненадолго!» — Я так точно знаю, потому что меня это воспоминание в коридоре шибануло. Вот если тебя из настоящего времени вынуть и, как есть, переместить в момент прошлого — так, чтобы запах цветущих лип почувствовать, щекотку божьей коровки на коленке, влажные стебли цветов и твою маленькую нагретую от солнца ладошку. Все до пылинок вспомнила! И дальше ты… — тут Наталья указала на меня пальцем для выразительности, и в голосе послышалась сиплая нотка, — ты сказала, что завтра придешь за мной, и мы пойдем искать его вместе. Это чувство ожидания сказки было таким острым! Все вот так поменялось, — Наталья изобразила изящное движение руками, — перевернулось.

— Я пришла?

— Конечно. Но я не помню. Это было лишь несколько минут оттуда, и ничего больше. Не понимаю, почему так? Когда думала, сделала открытие — я все то лето не помню. И фотографий нет. Ничего нет. Один осадок от огромного счастья, чудес, дружбы… вот в облако входишь, и ощущаешь его. Не потрогать, не увидеть, никаких конкретных очертаний. Но есть оно, что тебя окутывало, окружало, парение, свобода. Я — настоящая вспомнила вдруг, каково это быть я — настоящей. Силы вернулись!

Омлет был готов и украшен грибным соусом, тертым сыром, свежими помидорами и зеленью. И чашка кофе.