Уроки анатомии и любви (СИ) - Хиро Лия - Страница 27

Через пару месяцев убитый горем отец с младенцем на руках переехал в Россию. Я думаю, он не мог больше находиться в Греции. Там всё напоминало ему о маме, которую он безумно любил. Потом, он снова женился, но только когда мне было уже шестнадцать…

— Так грустно, милый. Мне очень жаль… — прошептала она. — А какие у них красивые имена… Особенно у мамы. Элени. Мою маму тоже зовут Лена. А почему тебе не дали греческое имя?

— Так моё имя и есть — самое настоящее, греческое!

— Очень красивое, мне сразу понравилось…

— Даже так? Я рад.

— А твой отец? Он где?

— Умер два года назад. — я заметил, как взгляд Лизы сразу помутнился от грусти.

— Всё, детка! Давай смотреть фильм, — переключил я её с грустной темы и, чмокнув в макушку, сильнее прижал к себе.

Но спустя несколько минут я почувствовал, что фильм ей не заходит: она бесконечное количество раз перемещала руки и ноги, поравляя волосы, растирая затёкшее плечо… То тянулась за стаканом воды, то просто ёрзала, прижимаясь своим нежным телом, чем пробуждала жар в моём паху. В итоге, наверное, в самый лирический момент фильма я услышал тихий, тонюсенький смех.

— Ты чего хихикаешь, моя обезьянка?

— Вспомнила, как мы с Машкой недавно обсуждали, какие горячие турецкие и итальянские мужчины…

— Вот значит как? Горячие, говоришь? Ну вы со своей Машкой, я смотрю, прям эксперты… — засмеялся я. — Значит, итальянские… Хм…

— Ну вообще-то в том разговоре и греческие тоже упоминались, ну так, вскользь… — она смотрела на меня, еле сдерживая смех. Хитрющая лиса!

— Ах вот в чем дело! Всё-таки греческие! А ну, иди-ка сюда, моя юная ценительница мужчин… Рассказывай, кто там самый горячий в итоге у вас оказался? — закатываясь смехом, я перевернул мою маленькую хулиганку на спину, подмял под себя и начал терзать её сочные, манящие губы поцелуями…

— Лука?

— Что, любимая?

— Мне тоже нужно кое-что тебе сказать… — Она молчала и внимательно рассматривала моё лицо, накручивая на свой маленький пальчик мою тяжёлую, длинную цепь, больно цепляющую перекрученными звеньями волосы на груди.

— Говори, детка… — я резко выдыхнул и придавил своей ладонью её маленькую ручку.

— Завтра мы не сможем куда-нибудь сходить, как договаривались.

— Почему? — у меня было нехорошее предчувствие.

— У нас в понедельник какая-то срезовая работа по истории. Там вопросов… просто миллион! В общем, после универа я сразу к Машке — будем вместе готовиться.

— Ну хорошо, подготовитесь и сходим позже, вечером.

— Вечером тоже никак. Мама позвала гостей.

— И ты не можешь не присутствовать, да?

— Да. Дядя Миша работал вместе с моим отцом и очень помогал нам, когда папа умер. Взял на себя организацию похорон и потом возился с документами, разгребал незавершённые дела с папиной фирмой. А тётя Света забирала меня к ним, если мама работала в ночь, когда папа ещё был жив и лежал в онкологии. Заботились обо мне даже больше, чем о Пашке. Пашка — это их сын, он мой ровестник.

— Понятно! — я резко вытянул воздух. — И Пашка тоже завтра придёт к вам в гости? — ревниво прищурился я.

— Лука! Перестань! Что за ревность! Я отношусь к нему, как к брату.

— А он? Тоже относится к тебе, как к сестре, Лиза? — я ждал ответа, но его не было.

— Лиза! Не пойдёшь! — в бешенстве рявкнул я и вскочил с дивана.

— Хватит, Лука! Я сама не хочу, но что я могу сделать?! — уже кричала она.

Я глубоко вздохнул и уже спокойно и нежно продолжил:

— Можешь! Скажешь, что твой жених тебя не пускает!

Глава 22

И она застыла. Просто стояла с приоткрытым ртом и всё. Спустя несколько секунд, глаза начали медленно расширяться, а губы зашевелились, хватая воздух. Как у рыбки. Как у моей любимой, вытащенной из воды русалки.

— Какой ещё жених?! Ты что, чокнутый?! Нет у меня никакого жениха! И не будет! — она кричала и визживала, — Раскомандовался тут! В университете командуй! Решил, что… Да ты… — и в этот момент я схватил её в кольцо своих рук и заткнул рот поцелуем. Требовательно раздвинув губы языком, начал ласкать её мягкий, нежный, сопротивляющийся ротик. Я крепко стиснул Лизу в объятиях. Вырывающуюся, протестующую… Мою любимую. Языком я настойчиво гладил её шелковистый, подрагивающий язычок до тех пор, пока не почувствовал, что моя девочка ослабила сопротивление и её броня дала брешь.

— Не ругайся, милая, ты же знаешь, как я люблю тебя — я не ослаблял хватку, понимая, что она ещё может сбежать. — Я очень люблю тебя…Черт, да без тебя мне даже дышать тяжело! Лиза, я обречён, и что бы ты там ни говорила, я не отстану от тебя никогда… Сколько бы ты меня не гнала — я всегда буду рядом… И я хочу быть рядом не в качестве парня и, тем более, не в качестве препода, который трахает свою студентку… Я хочу быть рядом в качестве твоего жениха, а потом и мужа. Не отталкивай меня — я всё равно никуда не уйду, а только сойду от этого с ума. Я уже знаю, что значит сходить по тебе с ума, детка… Но сейчас, если это случится, это будет в тысячу раз тежелее, чем в те три недели. Потому что я узнал тебя, узнал твою любовь, узнал, что значит просыпаться рядом с тобой утром… Да, в то утро, когда мы первый раз вместе проснулись, я понял, что теперь окончательно стал твоим, понимаешь? — и тут я понял, что моя девочка начала таять, почти поддалась на уговоры. Но меня уже прорвало, как тогда в коттедже у бассейна: — И хотя ты, временами, всё ещё смущаешься передо мной, я же вижу, что ты чувствуешь то же самое! Любимая моя девочка… Я буду ждать, сколько ты скажешь. Не обязательно жениться сейчас или через год… Поженимся, когда захочешь… когда ты решить. Но всё это время, пока я жду, я хочу, чтобы ты была моей. Моей невестой, моей будущей женой…

И тишина… Стоит с глазами, полными слёз… Может я ошибся, решив что она растаяла? А вдруг, убежит? Я ничего не мог понять по её выражению лица…

Я знал, что встречу сопротивление, чувствовал, что без этого не обойдётся… Но я был настроен убеждать и убеждать, пока она не согласится. Но почему она молчит? Может я ляпнул что-то не то?

— Лиза, не томи меня, детка. Почему ты ничего не отвечаешь? — я уже готов был снова сорваться на крик, настолько мои нервы были натянуты.

— Но ты же ничего не спросил… — еле слышно прошептала она.

Черт! Я столько всего наговорил, но не сказал самого главного.

— Милая, ты выйдешь за меня замуж? — и в этот момент стоящие в её глазах слёзы хлынули рекой:

— Да, выйду… — шептала она уже мне на ухо, прижимаясь, всем телом — Я так тебя люблю… Я не буду тебя гнать, я сама без тебя уже не смогу…

Боже! Всю последнюю неделю, после того, как она призналась, что любит меня, я был на седьмом небе от счастья, думая, что счастливей быть уже невозможно. Но сейчас, от этих слов, я готов был свалиться в обморок от любви и счастья!

— Подожди… — я быстро достал из внутреннего кармана пиджака маленькую голубую коробочку, перевязанную белой лентой и протянул Лизе. — Я не так хотел сделать тебе предложение, малышка, не так себе всё представлял, но реакцию я ожидал, примерно, такую. Она бросила на меня убийственный взгляд и продолжила с восторгом рассматривать кольцо.

— Но знал, что в итоге смогу тебя уговорить. — самонадеянно продолжил я.

— Нет ты посмотри, какой он герой! — смеясь и вытирая слёзы, она шлёпнула меня ладошкой по груди. — Значит, знал что уговоришь, да? Мы такой самоуверенный, что любую уговорим, да? — вот теперь я узнавал мою милую девочку.

— Нет, не любую, мне нужна только ты, дурочка! — я надел Лизе кольцо и мягко и нежно первый раз поцеловал её в качестве моей невесты.

На часах был уже третий час ночи, но, от избытка чувств и эмоций, сна не было ни в одном глазу. Ни у меня, ни у Лизы. Мы лежали в объятиях друг друга и целовались, разговаривали, смеялись, несли всякую чушь.

— А давай посмотрим фильм? — с неожиданным энтузиазмом, резко контрастирующим с нашими нежными объятиями, предложила Лиза.