Ученик бури (СИ) - Стальная Вероника - Страница 17

«Твоя сестра» — с этой фразой приходит осознание, что отец уже принял решение. Твоя сестра! Будто Лиина ему больше не дочь! Я хочу сказать ему всё, хочу выплюнуть прямо в лицо, что знаю причину наших долгов! Знаю, что товар не погиб во время песчаной бури! Знаю, что отец крупно проигрался, сделав провальную ставку на «диких боях». Я видела письмо с угрозами, пришедшее ему накануне утром, и он может не лгать нам о своей неудачной торговле.

— Папа? Что происходит?

— Бес! Бес! Я сейчас позову Найриян-эде, только держись! — Я моргнула и вновь увидела перед собой бледное лицо Анрем. Мне понадобилась пара секунд на осознание того, зачем звать главную кухарку. Когда у меня случился повторный «припадок», девушка наверняка решила притащить сюда первого, кто пришел на ум.

— Нет! — В панике выкрикнула я. Наша начальница женщина неплохая, но привлекать её внимание в подобной ситуации нельзя. — Всё в порядке! Я сам ей объясню.

Перед глазами всё ещё стояли чужие образы, но я порывисто поднялась, и, пошатываясь, пошла вон из кладовки. Провались оно всё пропадом! Видение нельзя выбрать, чтобы как кино прокрутить его в собственной голове. Я узнала не то, что хотела, но увиденное всё равно въелось в память намертво, как умеют въедаться только самые грязные и мерзкие вещи.

Лицо девочки, вошедшей в комнату в последний момент, оказалось мне знакомо. Лиина — та очаровательная малышка с рабской татуировкой, по которой вздыхает Мика. Она ведь тоже жила здесь — в недрах пропитанного грехами дома.

ГЛАВА 6

На следующий день я порадовала окружающих всклокоченной шевелюрой и ввалившимися мутными глазами, под которыми залегли темные синяки. Всю ночь меня мучили кошмары. Во сне я ворочалась и что-то бормотала, а потом резко просыпалась от тычка под рёбра или подушки, кинутой в лицо. Сафир — сосед по комнате, кровать которого находилась ближе всего к моей, не мог заснуть из-за чужой возни и периодически будил меня подручными методами.

Нариян-эде, взглянув днем на мою помятую физиономию, скривилась.

— Вот тебе и пташка, — буркнула ворчливая кухарка, — семи дней не прошло, а с неё уже пух летит! Выглядишь как ощипанный цыплёнок, Бес. Как ты собираешься работать?

На это высказывание я смогла только растерянно пожать плечами.

— Ты хоть спал этой ночью? — Продолжила допрос дотошная начальница.

Я стояла перед ней как провинившийся солдат, ожидающий законные два наряда вне очереди, пока остальные сослуживцы уже получили приказ «вольно». Мне от чего-то казалось, что весь персонал кухни: от разносчиков до посудомоек, выглядели сегодня особенно оживлённо. Лязг столовых приборов, звон посуды и вороватое перешептывание служанок шелестели в ушах, не давая сосредоточиться на заданном вопросе.

— Спал? — я постаралась, чтобы ответ звучал утвердительно, но он всё равно больше походил на вопрос.

Кто-то из девушек поблизости сдавленно захихикал, а Нариян-эде устало вздохнула. Значило ли это, что я выглядела настолько жалко, что даже суровая с виду кухарка заразилась ко мне сочувствием?

— Анрем сегодня вообще не появлялась. А я видела, как вчера она выходила из кладовой сразу после него. Как вы думаете, чем они там занимались? — шепотом известила всех чернявая девчонка, замешивающая тесто, а у меня дыхание перехватило от её наглости.

Только лишних сплетен для полного счастья мне и не хватало! Персонал на кухне всегда развлекал себя как мог, а страсть к обсуждению чужой личной жизни актуальна, судя по всему, во всех мирах, но сейчас мне меньше всего хотелось оказаться в центре внимания. К счастью, Нариян-эде не стала пропускать гадость мимо ушей.

— Взять твой болтливый язык, Олан, да отделить от головы — цены б такой девке не нашлось! Больше не смей про Анрем дурного говорить, она вчера ещё попросилась из подавальщиц в кухарки и теперь мне лично помогать будет. Да не твое это дело — думать, чем тот или иной мой работник занят. Вот как седина голову украсит, да уважения господина добьёшься — тогда и будешь вопросы задавать. Понятно тебе?

— Да, Нариян-эде.

— Так-то. — Буркнула начальница, пока я растягивала губы в улыбке.

Значит Анрем нашла способ больше не показываться на глаза клиентам! От этой новости мне стало легче. После вчерашнего я за неё неосознанно переживала. Она не была мне другом, перед ней я только и делала, что притворялась и лгала, чтобы выведать что-то полезное для себя, но какая-то щемящая жалость к девушке пробралась в сердце, стоило только побывать в её голове.

— А ты чего это на лицо напялил? — Обратилась ко мне кухарка. — Хватит скалиться, Бес, или правда наша Анрем понравилась?

— Может и понравилась, — я не стала вдаваться в подробности о причинах своей весёлости, — Нариян-эде, а вы знаете, где она сейчас?

— Знаю, — бросила женщина, — да тебе говорить не собираюсь. За мной пойдем.

Она повела своими широкими бедрами, и поплыла к выходу. Пришлось плестись следом.

Выведя меня из шумной кухни, Нариян-эде приостановилась и, спешно оглядевшись, сунула мне в руки небольшой мешочек. Я взвесила его на ладони и удивлённо посмотрела на начальницу. Деньги? С одной стороны в зарплате небыло ничего удивительного, но с другой кошель оказался тяжелее, чем я рассчитывала. Или она мне мелочью выдала?

— Там больше, — правильно поняла моё выражение лица Нариян-эде, — но ты не радуйся, Бес, вернешь половину, как только заработаешь. И лучше тебе зарабатывать в другом месте.

— Что?! — Воскликнула я, но опомнившись, понизила голос до шепота. — Вы меня выгоняете? Скажите хоть по какой причине?

— Скажу! — Нариян-эде подалась вперед и зашипела как кошка, которой наступили на хвост. — Не знаю как ты смог обвести вокруг пальца Микаэша, пташка моя, но если продолжишь здесь работать, твои секреты станут проблемой не только для тебя, но и для этого дома!

По позвоночнику побежала вереница мурашек. Я спрятала пальцы поглубже в рукава. Захотелось ощетиниться, выпустить иглы подобно дикобразу, оскалиться в ответ, и наврать, что я в жизни ничего не скрывала. Может женщина блефует? Может есть ещё шанс пустить пыль в глаза? Но если она уже знает, что я девушка, ей достаточно будет одного касания, чтобы это проверить!

— Нариян-эде, как вы поняли? — Вместо оправданий выдавила из себя я.

Лицо женщины тут же расслабилось и она начала говорить мягко, будто втолковывая прописные истины неразумному ребёнку.

— Анрем, милый, она пришла вчера просить за себя, заодно решив рассказать и о твоей болезни. Я помогаю своим «деткам», и она подумала, что и тебе смогу помочь. Только это не болезнь, Бес, а дар которого и врагу не пожелаешь. Я всякого в этой жизни повидала и сразу догадалась, чем дело пахнет.

В горле застрял противный тяжёлый ком. Значит она говорила о моей новой способности. Не о поле… Женщина между тем продолжила:

— С этим я не смогу долго тебя прикрывать, слышишь? Ты хоть представляешь, что будет, если Иршад джан узнает о тебе? Все мы ходим под одной крышей и это рано или поздно случится, а у хозяина на одаренных есть особые планы.

— Странно, что он ещё не в курсе, ведь вы на него работаете. — Огрызнулась я.

— Я — женщина, Бес, нам свойственна жалость. Ни одна из нас не пожелает такой доли для ребёнка, а ты ещё ребёнок, дорогой.

— И что же мне теперь делать? — На глаза начали наворачиваться слёзы. Я не плакала уже сотню лет, но в этот момент поняла, что если не смогу сдержаться сейчас — наревусь на целую жизнь вперед.

— Найди тихое место, мальчик. Затаись. Здесь тебе не место. Можешь провести в своей комнате эту ночь, но потом ты должен уйти. Я скажу сегодня всем, что дала тебе выходной.

Сжав губы в тонкую полоску, я пыталась не сказать в ответ что-то резкое. Меня выбрасывали на помойку, словно сломанную и страшную куклу, убеждая в том, что это для моего же блага. Мол, если про тебя вспомнит хозяин, одной поломкой уже не обойдешься. К оторванной кукольной руке могут добавиться ещё и ноги, а пока ты можешь бежать — воспользуйся этим быстрее.