Ректор поневоле (СИ) - Никитина Анастасия - Страница 79

Я потрясла гудящей головой, пытаясь избавиться от галлюцинации: не могла же в голосе изначальной владычицы Бездны звучать откровенная насмешка.

— И если мне придется еще раз увидеть в Бездне нечто подобное, — огромный язык багрового пламени слизнул творение Оли, оставив только черную обугленную воронку, — я всерьез задумаюсь, не слишком ли долго ваша раса ходит по этой земле.

Богиня проплыла по окружности портала и остановилась рядом со мной. Я видела только ее маленькие ножки с аккуратными розовыми ноготками, зависшие в полуметре от земли. И вдруг какая-то неодолимая сила заставила меня поднять голову и посмотреть прямо ей в лицо, отчего-то показавшееся мне знакомым. Шалея от собственной самоубийственной наглости, я заглянула в бушующее изначальное пламя в ее глазах. Еле слышный шепот, такой тихий, что я так никогда и не поняла, реален ли он был, или только почудился моему измочаленному предыдущими событиями высочеству, легким ветерком пролетел над головой: «Хороший выбор, Макс». И она мне… подмигнула. Это оказалось последней каплей, и я, наконец, второй раз за свою недолгую, но насыщенную приключениями жизнь потеряла сознание.

Глава 26. Виноватых нет, одни пострадавшие

Три дня спустя после встречи с Безымянной мое приведенное целителями в относительный порядок высочество вновь водворилось за ставшую уже привычной парту в ректорском кабинете. На столешнице подпирала потолок куча свитков и писем, накопившаяся с утра. Из распахнутого в спальне окна доносились невнятные крики: студиозы гонялись друг за другом по парку. Все было, как всегда…

Вот только сторожа у Академии стихий уже пять минут не было. Впрочем, об этом «нововведении» мне стоило догадаться еще в замке Локхар, когда я увидела, как Никса уводили боевики Тайной стражи.

— Ваше высочество лерра ректор, — поклонился он мне тогда, искривив в непонятной усмешке разбитые губы.

В тот момент мое балансирующее на грани очередного обморока высочество не поняло значения этой гримасы. И только много позже, стараниями целителей придя в нормальное состояние, я догадалась, когда именно слетела личина черначки Рины, и Никс узнал, с кем он явился в мятежный замок.

На второй день в королевской лечебнице мое не сдержавшееся высочество заставило Максу выяснить, что же произошло с чернаком. Вопреки обыкновению брат не стал подшучивать и дразниться, а лишь понимающе кивнул. Вечером того же дня он рассказал мне, что чернака допросили и почти сразу же отпустили. К заговору дядюшки он не имел никакого отношения, всего несколько раз рассказав ему о моих действиях в Академии и доставив в Локхар несколько писем мятежного дядюшки. Даже тот странный артефакт, что пытались затолкать в каминную трубу, переселенец искренне считал уничтожителем сажи. А так как я не стала докладывать Па всю правду о лже-влюбленных, никаких обвинений чернаку не предъявили, и он исчез из столицы и из моей жизни без следа. Хотя… Наследил он, конечно, предостаточно, но об этом знала только я. Да и то старалась лишний раз не вспоминать. И мне это почти удавалось. До сегодняшнего дня.

А сегодня в дверь постучали, едва я вернулась из лечебницы.

— Войдите, — буркнула я, ожидая увидеть Карну.

Но это оказался Никс.

— Ваше высочество лерра ректор, — поклонился он, избегая смотреть мне в глаза.

— Никс, — кивнуло мое моментально разнервничавшееся высочество.

— Профессор Карна сказала, что такие вопросы вне ее компетенции, и посоветовала обратиться к Вам напрямую, — он положил передо мной свернутый в трубочку пергамент.

— «Прошу освободить меня от занимаемой должности…» — прочитала я, не испытывая, впрочем, удивления, и покачала головой. — Это ни к чему. Я не собираюсь Вам мстить или предавать огласке Вашу неудавшуюся попытку разбогатеть. Вы можете остаться.

— Это очень великодушно с Вашей стороны. Но я не хочу, — его губы искривила уже знакомая мне усмешка-гримаса.

— Почему? Я надеялась, что Вы уже убедились в моем ровном отношении к магикам вне зависимости от их происхождения.

— Убедился. Но теперь это не имеет значения.

— А что имеет? — приподняла бровь я.

Пожалуй, я и сама до конца не понимала причины своей дотошности. Зачем допытываться, выясняя нелицеприятную правду, которая и так была известна моему глупому высочеству? Не иначе, как скрытый мазохизм проявился.

— Если Вам так уж это важно, то, пожалуйста. После всего случившегося я не смогу здесь работать.

— Я же сказала, что не буду ворошить Ваши попытки заработать…

— А я уже сказал и Вам, и в Тайной канцелярии под зельем правды, что Симеон не платил мне за услуги! — маска ледяного безразличия на мгновенье соскользнула, и в глазах чернака полыхнула нешуточная злость. — Да, я повел себя, как дурак, не задавшись вопросом, зачем брату Правителя вдруг помогать безродному переселенцу. Но этим моя вина исчерпывается! Я не поддерживал и никогда не поддержу попытку развязать гражданскую войну! Я знаю, что это такое!

«Ох, какие мы гордые! — внезапно обозлилась и я. — Знает он! Книжки с картинками успел посмотреть вместе со своей тупой подружкой-библиотекаршей в промежутках между обсуждениями злобной ректорши?! Да на Белом континенте никаких войн не было уже четыре сотни лет!»

— Я имела в виду Вашу попытку разжиться приданым одной бастарды с Тракта, — ледяным тоном бросило мое взбешенное высочество.

— Каким приданым? — опешил Никс.

— Приданым Рагетты. Слышали о такой? — криво улыбнулась я.

— Как же, — вернул ухмылку чернак. — Конечно, слышал. Она еще развлекается тем, что дурит разным размечтавшимся безумцам головы, а потом выбрасывает их, как надоевшие игрушки.

Я не нашлась, что ответить на подобную наглость.

— «Можешь убираться на все четыре стороны!» — пропищал Никс, передразнивая мои слова. — Ее высочеству надоел очередной глупец, и его царственным жестом послали. Я, как и положено глупцу, понял не сразу, но уж когда узнал Ваше высочество, не понять не посмел. Выполняю высочайшее повеление: убираюсь на все четыре стороны. Только бумажку подпишите, чтоб уж все по закону, Ваше высочество!

— Я давала тебе возможность избежать ареста! — рявкнула я, грохнув кулаком по столу так, что подскочил чернильный прибор.

— А меня не за что арестовывать, Ваше высочество! За глупость пока на рудники не отправляют. Даже если глупость состоит в том, чтобы влюбиться в дочь Правителя! Тем более, по неведенью!

— Влюбиться?! — до воспаленного мозга дошло только одно слово, за него я и зацепилась. — Ты «влюбился» в приданое, которое пообещали за бастардой!

— Никто мне не обещал никакого приданого! — Никс шагнул вперед и, опершись о жалобно скрипнувшую парту обеими руками, навис надо мной. — Откуда вообще взялся этот бред?! Если я Вам надоел, Вы могли бы просто об этом сказать! Или у вас, белакских аристократов, это не модно?! Ну, конечно! Налететь ни с того ни с сего, обозвать как-нибудь, например, продажной шкурой, и исчезнуть в неизвестном направлении вам больше нравится, да?! Но я-то не белакский аристократ, мне такая модная отставка непонятна!

— А что тут непонятного?! Денег захотел, приданого! А я хочу, чтоб интересовались мной, а не приданым!

— В сотый раз тебе повторяю, — в запале Никс отбросил преувеличенно почтительный тон и перешел на «ты», — не знаю я ни про какое приданое! Когда ты на меня налетела, как взбесившийся ифит, я вообще ничего не понял! Вечером побежал в таверну. Но там тебя не было. Зато Крупп сказал, что ты умчалась в Локхар разбираться со своими богатыми родственниками-аристократами, которые тебя обидели чем-то, и вряд ли живая оттуда вернешься. Я наплел что-то про семейные обстоятельства профессору Карне и помчался за тобой! Да я даже не сразу понял, что Рина — это ты! Только когда Оли, искавшая свою наставницу Аленну, подошла именно к тебе! Но ты, наверное, здорово посмеялась над моей новой глупостью!

Я вспомнила, как рыдала над мечущимся в горячке чернаком, как лебезила перед костоправом-целителем, чтобы получить возможность приготовить противоядие, и меня словно окатило холодным душем. Прошли и злость, и обида, не оставив ничего. Только маленький ледяной кусочек Бездны где-то под сердцем.