Невеста Книгочея (СИ) - Карисума Рина - Страница 3

Но и там ничего.

Уже ночью Варвару накрыло полным пониманием подарка — она сможет поехать в аспирантуру! И единственным препятствием для этого теперь остались лишь ее знания. Завалит тесты и пусть потом не плачет, поэтому стажировка в Бухаресте теперь становилась в сто крат важнее.

Она включила телефон, что лежал около подушки и проверила время — половина второго ночи. Спать оставалось всего пять часов. Но как заставить себя уснуть, если внутри взрывались миллионы фейерверков. И как только провернули за ее спиной, ведь папа даже вида никогда не подавал, что они с тетей что-то там проворачивают! Денег в семьях всегда было ровно столько, чтобы дожить до следующей зарплаты. Варвара даже не собиралась просить ничего на поездку, пошла и заработала летом на временных работах.

«Конспираторы», — прошептала под нос, улыбнулась и полистала ленту новостей на своей страничке. Марьяна как всегда размещала котят, приумножая по ее мнению добро в мире. Варвара засмотрелась на веселое видео, как вдруг телефон потух, а на полированном черном стекле отразилось что-то темное, совершенно лишнее в ее спальне. Она резко подскочила к выключателю, но в комнате было пусто.

— Нервы ни к черту, — устало проговорила Варвара, но включила еще и настольную лампу в пару к ночнику.

Уснуть получилось только к утру, отчего голова гудела весь день. Поздно вечером Варя прошлась по комнате, читая себе под нос старую молитву. К своему ужасу она лет в тринадцать узнала, что ни современные крестики, ни святая вода не действует на жителей за Пеленой. Бабушка говорила, что вера слабая, мир меняется, отрекаясь от старых заветов, будто и нет ничего кроме материального. Сетовала, что потеряем последние возможности, и Варя верила. Все же на ее глазах происходило. Сколько детей пропало, взрослых…

— Так, надо сосредоточиться, — выговорила себе тихо Варвара и завершила круг. Этой ночью она спала намного лучше. Ничего странного больше не мерещилось, поэтому в день отлета она совсем расслабилась и не прикрепила внутрь чемодана восковой защитный символ. Так и уехал в аэропорт вместе с ней неизвестный гость.

С тетей и Марьяной Варя прощалась около зоны досмотра. Обнимала их и шутила, что не успеют улететь, как время уже пролетит и она вернется домой.

— С папой не ругайся. Он у тебя хоть и суров, но очень близко к сердцу воспринимает твои замечания, — напомнила тетя.

— Я с ним никогда не ругаюсь, — весело ответила Варя. — Я с ним обиженно молчу.

— Как два барана, — подтвердила Галина. — Но диалог лучше молчания. Будь мудрее, иди на сближение первой.

— Я не планирую ругаться и отмалчиваться. Честно-честно, — состроив невинное лицо, сказала Варя и быстро перевела тему: — Марьян, помимо варенья и разных вкусностей, что еще хочешь, чтобы я тебе привезла?

Марьяна глянула на Галину с немым вопросом, а будет ли она продолжать разговор со своей племянницей, но та улыбнулась и слегка кивнула. За столько лет они уже привыкли к тому, как ловко Варька уводила тему, на которую не хотела говорить.

— Цуйку не забудь, а то деда моего расстроишь.

— Дед Сережу никогда не расстрою, — засмеялась Варвара. — Хорошо, на свое усмотрение куплю что-нибудь к твоим гостинцам. — Громко вздохнула и взялась за ручку чемодана. — Мне ужа пора, девочки. Буду скучать.

— Лети, птичка, знаем как ты скучать будешь. Звонить не забывай лучше, — улыбаясь ответила Галина.

— Хорошей дороги, Варень, — Марьяна тоже улыбнулась, но поджала губы, сдерживая детский порыв крепко обнять. Варя ей была как сестра.

Та кивнула, махнула рукой и сказала:

— Полетела!

В тот день они расстались на года, вместо запланированных месяцев.

Перелет был спокойным, визовый контроль без очередей, а багаж получилось забрать быстро, поэтому настроение у Вари было прекрасное. Папа стоял с суровым лицом, с подозрением взирая на окружающих, но как только увидел дочь, то сразу подобрел и заулыбался.

— Буна! — пробасил Григор.

— Буна, папа, — весело ответила Варя и обняла отца. Они почти сразу перешли на румынский, и казалось, что не было этих лет в Питере. Сердце затопило такой щемящей ностальгией, захотелось увидеть бабушку, поработать в мастерской.

Пока ехали домой отец расспрашивал об учебе, шутил, пожаловался на бабушку. Дэкиэна Петреску была женщиной волевой и сильной, семью держала в ежовых рукавицах. Варвара помнила, как получала и по рукам за то, что полезла трогать еще не готовую посуду, и по попе — за детские проделки. Но спустя годы могла только сердечно поблагодарить бабушку за ее строгость — та вырастила внучку бойцом. И то, что Варя была еще жива и невредима — все это было заслугой Дэкиэны.

За окном машины мелькали луга, поселки, потом показался край Бухареста, и вскоре они влились в городской поток старого ораша. Григор жил почти рядом с Университетом Бухареста.

После сытного обеда, в который непременно входила чорба, хотелось только одного — вытянуть ноги. Варя так и упала в кресло, положив ноги на пуфик. По телу разлилось тепло и она прикрыла глаза, задремав в неудобной позе. Снился ветхий сарай у бабушки в хозяйстве. Он стоял на отшибе участка, с прогнившей крышей и даже днем вызывал неприятную дрожь по телу, будто был обитаем нечистью. Варвара хорошо помнила, как его сносили, а Дэкиэна закидывала землю настоянным на своей крови зерном для защиты. Пелена была особо тонкой в местах темных, лишенных света, где человек совершал дурное или копил страх. Вот там, как проказа, расползались прорехи на барьере.

Во сне же сарай стоял на месте, с новой крышей, да и выглядел почти новеньким. Варвара огляделась и удивленно охнула — от бабушкиного двора ничего не осталось. Все было иное, даже дом их стал больше, богаче. Из него и вышел статный мужчина с сединой на висках. В расшитой рубахе и кожаных штанах. Уж больно веяло от него национальным колоритом позднего Средневековья. Варвара пригляделась и глазам своим не поверила. Это же был их пра-прадед, Андреж Петреску. Он будто сошел со старого портрета, что висел над камином в гостиной бабушкиного дома.

Мужчина двинулся к сараю, а Варя последовала за ним. Сон уже не казался лишь сновидением, сознание ее ушло в прошлое, зацепилось за отпечаток на Пелене и теперь восстанавливала картины минувшего. Такое и раньше бывало, особенно, когда Варвара возвращалась к отцу или, наоборот, прилетала в Петербург. Тело будто настраивалось на новую реальность, заново училось чувствовать барьер между мирами.

Андреж Петреску шел уверенно, постукивая плетью о сапог, но не успел он открыть дверь, как Варя услышала пронзительный скулеж. Внутри кто-то был, и звуки явно принадлежали зверю. Андреж распахнул дверь и вошел внутрь. В самом углу, на цепи сидел волк. Увидев вошедшего, он ощетинился, оскалился и зарычал.

Звук плети со свистом ударил около лап зверя.

— Не смей на меня злиться! — говорил Андреж. — Что я должен был сделать? Дать им тебя камнями забить? Они крестьяне, Богдана. Они не понимают…

Он устало выдохнул и сел прямо на солому рядом со зверем.

— Они ничего не понимают. Не ровен час пойдут жечь замок, а мы и остановить не сможем. Замуж тебе пора, я нашел…

Варвара хотела дослушать, но картинка пошла рябью, а потом все схлопнулось, ее затрясло, и сон оборвался.

— Дочка, просыпайся, — послышалось над ухом. — Иди лучше в кровать спать, так только боль в спине заработаешь. Варя распахнула глаза и уставилась на будившего ее отца.

— Пап?

— Мм?

— А нашу прабабку не Богданой звали?

— Богданой, а что такое? — насторожился отец. Варя не стала ходить вокруг да около, так и спросила:

— Она оборотнем была?

Григор внимательно посмотрел на дочь и взгляд стал острым.

— Ты опять отголоски читала на Пелене? Вара, ну ты же знаешь, что это опасно.

Папа всегда называл ее Варой, говорил, что это есть настоящее имя ее души.

— Знаю, пап, но ведь и ты знаешь, что не могу я контролировать этот процесс. Пелена зовет меня.