Невеста белого тигра (СИ) - Грийе Полина - Страница 88

Диалог с родителями вышел скомканным и весьма сумбурным. Наспех придуманная легенда о любви с первого взгляда в иностранного ученого родом с Новой Зеландии, путешествующего по миру, трещала по швам. Нелепым выглядело и заявление о том, что нам непременно сегодня нужно уехать, потому что у жениха и его научной экспедиции через пару часов самолет в Исландию, и я обязательно должна лететь с Сэдриком, чтобы обвенчаться на острове, под шум прибоя в день уникального природного явления которое вот-вот состоится.

Папа хмурился и молчал, комкая в руках сигаретную пачку. Мама, время от времени хватающаяся то за сердце, то за стакан с корвалолом, всхлипывала, косилась на лохматого Сэдрика в старомодном и слегка нелепом для моего мира брючном костюме, и что-то несвязно причитала. Родительница всегда настороженно и с некоторой боязнью относилась ко всяким людям из субкультур — готам, панкам, хиппи и просто неформалам. А сейчас перед ней сидел ее воплощенный страх: длинноволосый загадочный иностранец в нелепой одежде и повадками истинного аристократа, который к тому же в перспективе мог стать мужем ненаглядной дочери и увезти куда-то за границу.

Затянувшееся молчание начинало тяготить.

— Дочь, ты уже достаточно взрослая, чтобы отвечать за свою жизнь самостоятельно. — наконец заговорил папа, всегда относившийся весьма флегматично ко всем моим выходкам и закидонам. — И если ты уверена, что будешь счастлива с этим человеком, которого едва знаешь, мы препятствовать не станем. Можешь жить хоть в Исландии, хоть в Зеландии, хоть на Северном полюсе, лишь бы тебе было хорошо.

Мама кивнула, всхлипнула и полезла обниматься к Сэдрику, а потом и ко мне. Но я успела заметить, как побледневший Сэдрик, слегка пошатываясь и придерживаясь руками за стены, ушел в ванную. Кое-как высвободившись от родительских объятий, я зашмыгнула вслед за Сэдриком. Он сидел на краю ванны зажимая ладонью нос и разглядывал красные разводы расплывающиеся по раковине. Кровь, смешиваясь с водой, из красного становилась бледно-розовой и тоненькой струйкой убегала в сливное отверстие.

— Эй, что с тобой? — наклонилась я к Сэдрику. — Откуда кровь? Тебе плохо?

— Нет, все нормально, отмахнулся Сэд от меня и отвернулся. — Просто колдовать в твоем мире гораздо сложнее. Не переживай. Уже все прошло. Сейчас немного посижу и вернусь к твоим родителям. Иди.

— Так это все ты? Ты внушил им, чтобы они меня отпустили?

— Нет. Я просто забрал их сомнения и страхи, заменив на уверенность, что с тобой все хорошо. Теперь они не так сильно будут по тебе скучать.

— Сэд… — присев на корточки, я уткнулась лицом ему в колени. — Спасибо. Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю…

— Если хочешь, мы можем остаться, — еле слышно пробормотал он, но я все равно услышала. — Проживем эту жизнь здесь, как обычные люди, рядом с твоими родителями, друзьями, Элвином…

— А как же Кайлар и Эйнари? Вэлдорн и Зарина, твоя мама? Разве мы можем их оставить?

— Иногда приходится чем-то жертвовать, — Сэдрик наклонился ко мне. — Здесь тоже надо выбрать.

— Тогда я выбираю Теллэрд, — улыбнулась я. — Там мой дом.

— Люблю тебя, — прошептал Сэдрик наклоняясь к моим губам. Но поцелуй прервал требовательный стук и взволнованный голос мамы — ее беспокоило наше долгое совместное оотсутствие.

Посидев еще немного на кухне с родителями, собрав для отвода глаз небольшую сумку с вещами, мы отправились на вокзал. Папа даже любезно отвез нас туда. Но от предложения подождать вместе с нами поезд мы отказались. Спустя две пересадки, три вида транспорта и почти суток пути, мы оказались на месте. Напоследок, я все же отправила Элвину смс, что мы обязательно что-нибудь придумаем и вернемся за ним. Почти такую же отправила и Ирине, только добавила еще нашу с Сэдриком фотографию.

В этот раз мы ждали заката. И снова путь по спирали босиком, туман и ревущее пламя, в которое мне предстояло шагнуть. Вот только в этот раз рядом со мной был Сэдрик, и я ничего не боялась. Глубоко вдохнув и сжав покрепче ладонь любимого, я одновременно с ним шагнула в образовавшуюся прореху портала. Я возвращаюсь домой.

Мы очутились в том же самом месте, откуда я исчезла — внутри каменного алтаря, у дверей темницы Кайлара. Вот только на сей раз комната оказалась открыта, а внутри, у невесть откуда взявшейся кушетки на которой было бережно уложено тело Безликого, сидела Мааль Ли, закутанная в бесформенный серый плащ, и осунувшаяся заплаканная Эйнари, прижимающаяся щекой к высушенной, с тяжами выступающих черных вен, ладони Кайлара.

— Ты! Ты пришла! — кинулась Эйнари ко мне, стоило только переступить порог. В ней мало что осталось от богини. Сейчас она походила на совершенно обыкновенную, убитую горем влюбленную женщину, каких тысячи живут в этом мире. — Я… я думала переместить тебя куда-нибудь на острова, а ты исчезла совсем. И Кай стал угасать. Верни мне его. Верни живым. Забирай своего мальчишку, возьми все, что захочешь, только верни Кайлара.

Эйнари хватала меня за руки, больно жаля прикосновениями, трясла за плечи, заходясь в безумном, истеричном плаче и что-то бормотала:

— Хочешь, сделаю тебя богиней? Я могу… я помню, как надо… Ты будешь бессмертной, у тебя будет собственный мир, безграничная сила… Хочешь? Я сделаю, только верни его.

— Ну вот ты — богиня, бессмертная и всесильная, что ж не вернешь его сама? — не удержалась я от насмешки. Сэдрик предупреждающе кашлянул за моей спиной. — Зачем просишь смертную?

— Сила Бога в вере его паствы. Ослабевает вера — умирает Бог. Вера есть наша жизнь. — монотонно забубнила Эйнари, заглядывая мне в глаза. Ее взгляд был абсолютно безумен. И мне стало страшно. По спине зазмеилась маленькая капелька пота. А Эйнари все говорила, вцепившись в меня: — Мы прокляты, понимаешь, прокляты собой — заигрались однажды в Богов. Мы медленно сходим с ума, запертые в клетках собственных миров, лишенные нормальной жизни, наделенные бессмертием и могуществом, обреченные на вечное безумие. Мы сильны и одновременно бессильны. Он все, что у меня осталось. Без него я мертва. Верни…

Я пыталась вырваться из плена ее безумного взгляда, старалась смотреть поверх ее головы, разглядывая тело Кайлара. Пока не наткнулась на взгляд Мааль Ли, неотрывно следящий за мной. И то, что я прочла в ее глазах…

— Нет Жизни без Смерти, как нет Смерти без Жизни, едины они, ибо есть две половины одного целого… — беззвучно прошептала Мааль Ли, но мне показалось, словно голос ее прозвучал где-то глубоко внутри меня.

— Оставь свои дары при себе, — вырвалась я наконец-то из захвата безумной богини. — Я попытаюсь, но не ради тебя и твоих обещаний… Ради него, — я кивком указала на лежащее тело. — Только скажи как.

Все снова оказалось на удивление просто: Кайлар мог покинуть свою тюрьму только после активации всех четырех печатей, но активировать их мог только один из АлРаа, а точнее — альбор, вожак, вступивший в силу и овладевший своим даром. А дар у альборов завязан на мейту и раскрывается только после ритуала признания — что-то вроде нашего венчания, когда при свидетелях в одном из храмов даешь клятвы перед статуей бога, и бог, услышав просьбу, отвечает пробуждая силу в вожаке, заключая ее в печати, и тем самым делая альбора пожизненным правителем своего клана. Ну или пока не объявится новый альбор, нашедший мейту и решивший претендовать на трон.

Казалось бы все просто — произнес клятву, поклялся в вечной любви и верности, божество одарило милостью и объявило мужем и женой, все счастливы. Ан нет. Трудность заключалась в том, что божество Сэдрика не могло явиться на ритуал, а я вообще была из другого мира и верила в других богов.

Поэтому Мааль Ли и Эйнари предложили другой вариант: я должна была принять покровительство Пресветлой, а она в присутствии свидетелей приняла бы нашу супружескую клятву, пробудив тем самым дар Сэдрика.

Я согласилась, хоть и не хотелось менять веру и религию. Но я теперь принадлежу другому миру, так что придется подчиниться.