Три апельсина
(Итальянские народные сказки) - Гессе Наталья Викторовна - Страница 18

— Королевская служба не шутка. Что ни случись, за все начальник стражи в ответе. Мне свою голову даром терять тоже неохота.

— Зачем же даром, господин начальник, — сказал крестьянин.

— Вот это разговор другой. Так и быть, пойдем вместе к королю. Только смотри, уговор такой: сокола мы поймали вдвоем. А раз вдвоем, так и награда на двоих.

— Будь по-твоему, — сказал крестьянин. — Идем к королю.

Король даже вскочил с трона, увидев своего любимого сокола. Крестьянин размотал ослиный недоуздок, и сокол перелетел с его пальца на палец хозяина. Тогда король спросил:

— Кто поймал?

— Я… — начал крестьянин, — и… он тоже.

— Да, я тоже, — подхватил начальник стражи.

— А кто же увидел моего сокола первый?

— Ну, увидел-то я первый, — ответил крестьянин. — Но поскольку ловили мы вдвоем, то все, что ваше королевское величество пожалует, причитается нам поровну. Об одном только прошу у вашей королевской милости — не давайте нам награду золотыми монетами.

— А чем же? — спросил король.

— Я бы хотел получить плетьми. И сдается мне, что по пятьдесят ударов каждому будет в самый раз.

Король очень удивился. Но королю не полагается выказывать удивление. Он позвал придворного палача и велел отпустить по пятьдесят ударов.

Крестьянин подставил свою спину сам, и вид у него был предовольный. Зато начальника стражи тащили к палачу шестеро слуг, потому что от страха ноги его совсем подгибались.

А король тем временем просто умирал от любопытства, и так как король все-таки человек, то он не выдержал и велел привести к себе крестьянина.

— Теперь, когда вы оба получили то, чего просил ты один, — сказал ему король, — объясни мне, почему ты выбрал такую удивительную награду.

— Потому что оба мы ее заслужили, — принялся объяснять крестьянин. — Я за то, что дал себя провести, а господин начальник вашей стражи за то, что провел меня.

— Как так?

Тут крестьянин рассказал все по чистой правде.

— Конечно, — добавил он, — я бы предпочел что-нибудь другое, тем более, что я бедный землепашец и у меня две дочки на выданье. А битая спина незавидное приданое. Но я человек справедливый и рассудил так: кто что заработал, то и получай.

Король расхохотался. Потом сказал:

— Ну, и я человек справедливый. Поэтому рассужу иначе. Начальнику моей стражи я велю прибавить еще пятьдесят плетей. А ты возьми себе вот этот кошель. В нем ровно двести золотых. Неплохое будет приданое у твоих дочерей.

— Ну, если так, побегу их обрадую, — сказал крестьянин. Взял кошель, поклонился королю и пустился, весело распевая, в обратный путь.

Огонь, Вода и Честь

ому, что тут рассказывается, можете верить, можете не верить. Но дослушайте до конца и вы согласитесь, что это самая поучительная история, какую вам когда-либо доводилось узнать.

Однажды повстречались в пути Огонь и Вода. Огонь не любит сидеть на месте. Даже когда его запирают в печке или очаге, он только и думает, как бы выскочить. Вода тоже непоседа, вечно куда-то стремится. Вот они и решили прогуляться в свободную минуту.

Только они поздоровались, видят — идет Честь.

Удивились Огонь и Вода, никогда они раньше Честь на дороге не встречали. Не такая это легкомысленная синьора, чтобы бегать с одного места на другое да бродить по дорогам. Они ведь не знали, что сегодня ей пришлось покинуть одного знатного кавальере, совершившего бесчестный поступок.

— Синьора Честь, — сказали Огонь и Вода, — не окажете ли вы честь погулять с нами?

— Спасибо за приглашение, — отозвалась Честь. — Я уверена, что это будет приятное путешествие. Но, простите, в моих правилах всегда знать, чем занимаются мои спутники.

— О, не беспокойтесь, синьора Честь, — зажурчала Вода, — вам не придется стыдиться того, что вы идете со мною рядом. Я утоляю жажду путников, мою, стираю, орошаю поля и верчу мельничные колеса.

Вода журчала истинную правду. Она умолчала только о том, что иногда ее журчанье превращается в оглушительный рев и тогда она рвет плотины, заливает селения и разбивает в щепки корабли. Но кому же приятно говорить о себе такое, да еще при первом знакомстве?

— А я, — сказал Огонь, — освещаю и согреваю жилища, варю обед и помогаю кузнецам ковать железо.

Огню не хотелось выглядеть перед Честью хуже Воды. Поэтому он тоже кое о чем умолчал. Например о том, что, разгулявшись, может сжечь целую деревню или, упав с неба, расколоть для забавы почтенный старый дуб, что простоял бы еще лет триста.

Честь, которая была весьма щепетильна, но доверчива, пришла в восторг от таких спутников.

— Так пойдемте же, друзья, гулять втроем! — воскликнула она.

— Постойте, — сказал Огонь, — в пути кто-нибудь из нас может свернуть в сторону или отстать. Надо условиться, по каким приметам мы разыщем друг друга. Меня вот издали можно узнать по дыму, потому что, как известно, нет дыма без огня.

Вода сказала:

— Не ищите меня там, где растения пожелтели и поникли, где земля растрескалась от зноя. Я там, где плакучие ивы, ольха, тростник и высокая зеленая трава.

— А что касается меня, — промолвила Честь, — то у меня нет особых примет. Если хотите дружить со мной, неустанно следите, чтобы я не потерялась. Берегите меня, как кривой бережет свой единственный глаз. Потому что таково мое удивительное свойство, синьоры: кто меня потеряет, тот никогда не обретет вновь.

И Честь, единственная из троих, сказала истинную правду, ни о чем не умолчав.

Веселый сапожник

ил на свете сапожник с большим-пребольшим горбом. Было у него семеро сыновей. Звали их Перротто, Джианотто, Ринальдотто, Эрминотто, Арриготто, Амброджиолотто и маленький Пеппино. Да еще семеро дочерей. Звали их Нинетта, Джилетта, Джованетта, Эрмеллинетта, Лауретта, Гелизетта и маленькая Кателлина.

Сосчитайте-ка — семь да семь, это будет четырнадцать детей. А сколько же у этих детей ног? Ух ты, целых двадцать восемь. А сколько же нужно башмаков? Думаете, двадцать восемь? Как бы не так. А самого сапожника и его жену сосчитали? На всю семью нужно тридцать два башмака. Вот сколько!

Сапожнику приходилось тачать так много башмаков для своей семьи, что едва хватало времени шить на заказ. Поэтому семья ела один день хлеб с водой, другой день — воду с хлебом.

Но сапожник не унывал. Это был очень веселый сапожник. Работает — поет, отдыхает — пляшет. Он и песенку про себя придумал:

Однажды веселый сапожник сшил три пары башмаков и решил их продать в соседнем городке на ярмарке. Закинул он башмаки за спину и зашагал по дороге. Идет, а башмаки стук-бряк по горбу, стук-бряк по горбу.

«Все бы хорошо, — думает сапожник, — только горб мне ни к чему».

Пришел на ярмарку — с одним поговорил, с другим посмеялся… И забыл про горб.

Башмаки у него мигом расхватали. На вырученные деньги сапожник накупил кучу подарков своей, семье, сложил их все в мешок, закинул за спину и пустился в обратный путь. Идет, а мешок с подарками стук-бряк по горбу, стук-бряк по горбу.

«Нет, — думает сапожник, — все-таки горб мне ни к чему».

Тем временем начало смеркаться. А до дому еще далеко. Решил сапожник свернуть в лес и пойти к своему селению прямиком. Пока шел лесом, совсем стемнело. Хорошо еще, что луна взошла. И вот при свете луны сапожник увидел. Кого бы вы думали? Лесную фею. Она была маленькая-маленькая. Фея сидела на пенечке и плакала.