Умный маленький поросеночек
(Сказки Венгрии и Румынии) - сказки Народные - Страница 42

— Отец, этот добрый человек спас меня от огня, вознагради его, потому что человек он бедный и честный.

И змеиный царь тотчас же попросил Трифона сесть и говорит ему:

— Раз уж ты хороший человек, дам я тебе отару овец, и стадо волов, и денег, сколько сможешь унести.

А Трифон отвечает:

— Великий царь! Я человек бедный; коли увидят люди у меня столько скота, скажут — украл, да и кормить мне скот нечем; деньги же тяжелы, а я слаб; дай ты мне бусину из-под зуба.

Змеиный царь страшно на него разгневался за такую дерзость и хотел его проглотить, но дочка стала его просить за Трифона. Не съел он дурака, а дал ему бусину и отпустил со двора.

Тут снова повстречался Трифону орел, сел Трифон на него верхом и вернулся в мир человеческий; там орел снова исчез.

Принялся тогда Трифон опять орла проклинать.

«Дурака учить — что мертвого лечить, — приговаривал он, — черт дернул меня послушаться орла; не мог, что ли, я взять денег, волов и овец и воротиться домой богатым? По крайней мере, не был бы сейчас так голоден. Эй ты, бусина, дай мне поесть!» С этими словами бросил он ее на землю, но там, где она упала, раскинулся стол с разными яствами и винами, с музыкантами и со всякими забавами, и чего только там не было! Стал тут мой Трифон есть да пить, петь да веселиться, будто король какой-нибудь. «А хороша все-таки эта бусина, — думает. — Храни господь орла, что научил меня ее выпросить!»

Потом убрал стол и дальше двинулся. Посреди одной деревни пришла ему охота снова попировать, чтобы люди посмотрели, как по-барски он живет. Потешился он вволю и позабыл про все свои огорчения. А вокруг него собралось множество людей, и все дивились, до чего он богато живет.

Многие уже ходили за такой же бусиной, но никто не сумел добраться до змеиного царя; а если кто и дошел, то сложил голову, а бусины все равно не добыл.

Пока Трифон так славно веселился, пришел человек с заржавленной саблей и говорит ему:

— Эй, братец, давай меняться, я дам тебе саблю, а ты мне бусину.

— Да какой прок от твоей сабли? — спрашивает Трифон.

— От сабли прок большой, потому что эта сабля сама убивает кого прикажешь.

— Неужто? Тогда давай меняться.

Но едва лишь сабля оказалась у Трифона в руках, приказал он ей убить человека, выманившего у него бусину. И сабля тотчас же снесла ему голову, а Трифон взял свою бусину обратно.

Была у него теперь и бусина и сабля.

Идет он дальше, а навстречу ему другой человек — на плече большая палка, а в руках маленькая.

— Добрый день, братец, — говорит прохожий.

— Доброго здоровья, братец, — отвечает Трифон. — Куда это ты идешь с двумя палками?

— Ищу человека с бусиной, может быть, мы обменяемся: он мне даст бусину, а я ему — палки.

— А какой прок от твоих палок? — спрашивает Трифон.

— Э, братец, прок от них большой: если только ты прикажешь побить кого — град так не помнет кукурузу, как эти палки его бока; а уж эта маленькая — чудо как хороша, чтоб жену ласкать.

— Коли такое дело, — говорит Трифон, — давай меняться: я тот человек с бусиной.

И они обменялись. Но, получив палки, отдал он приказ сабле, и она тут же снесла тому человеку голову, а Трифон взял назад бусину.

Теперь у него была бусина, сабля и две палки, и он двинулся дальше. Шел он недолго, и повстречался ему другой человек; на голове у человека была старая шляпа, а за спиной рваные мешки…

— Добрый день, братец!

— Здравствуй, братец!

— Куда это ты идешь с этими рваными мешками и в драной шляпе?

— Я ищу человека с бусиной, хочу с ним поменяться.

— Да что за прок от этих вещей?

— Ну, прок от них большой: если перед кем снимешь эту шляпу, тот превратится в каменную глыбу; а как бросишь мешки, из них выйдет войска видимо-невидимо, и вооружено то войско до зубов.

— Коли так — давай меняться: я и есть человек с бусиной.

И они тут же обменялись.

Но как только получил Трифон и это сокровище, приказал он сабле снести тому человеку голову, потом взял бусину и снова двинулся в путь.

Шел он, однако, недолго, и повстречался ему еще человек с огромным-преогромным кнутом на плече.

— Добрый день, братец!

— Доброго здоровья, братец!

— Куда это ты идешь с таким огромным кнутом?

— Иду навстречу человеку с бусиной, думаю, может, обменяюсь с ним.

— Я человек с бусиной, да на что годится твой кнут?

— Кнут этот оживляет любого мертвеца — и людей и скотину.

— Коли так — давай меняться: вот бусина и давай мне кнут.

Они обменялись. Но едва получил Трифон кнут, тут же приказал он сабле снести голову тому человеку и взял назад бусину.

Вот подходит он к своему дому, а за спиной у него все эти сокровища.

Жена, как мужа завидела, вышла навстречу и ну его ругать, и ну его бранить:

— Ах ты, проклятый, видно, ты совсем рехнулся, коли носишь на голову такую рвань вместо шляпы, а за плечами мешки, как нищий; да саблю-то такую откуда ты взял? Видать, дернул тебя черт стать солдатом.

Не иначе как спятил. Где воз, где волы? Ах ты, бездельник, негодник, бродяга, пьяница!

А он притворился, что ничего не видит и не слышит, вошел в дом, сел за стол и сказал бусине: «Дай-ка мне поесть!» — и тут же стол покрылся всякого рода едой и питьем, а музыка заиграла, будто у самого черта на свадьбе. Он ел и веселился, а жена, увидев такое, не могла удержаться — принялась снова за свое:

— Ах ты, пьяница, дурак несчастный, подлец, отдал волов за еду да за питье, и еще музыкантов в дом привел.

Честила она его, честила да как набросится на него — ударить хотела. Но Трифон сказал:

— Ты, жена, не теряй головы, теперь у меня есть на тебя управа; бойся меня, а не то наплачешься; лучше садись-ка и ты есть, пить и веселиться, да благодари бога, что есть чем поживиться.

Ну, а жена, как трещотка, не унимается: «Оборванец, негодник, болван!» — чего только она не говорила. Вышел тут Трифон из терпения — а он в таких случаях большим озорником становился — и говорит палке, той, что поменьше:

— Ну-ка, сделай милость, приласкай мою драгоценную жену.

А палка не шутит, огрела ее так, что небу жарко, завизжала жена, как кошка, коли хвост у нее отрезать, побежала к родителям да братьям — жалуется им, что Трифон, мол, ее прибил, что он продал волов, отдал их за еду и питье, да еще и музыкантов в дом привел.

Братья тотчас же собрались, схватили дубинки, чтобы Трифона прибить, а коли смогут, так и убить. Да Трифон, как завидел их у дома, приказал палке выйти им навстречу. А та не шутит, поколотила их так, что небу жарко.

На шум и гам сбежалось все село — с железными вилами, с топорами, с дубинами — посмотреть, что это за вор, на кого это братья жены все кричат «вор» да «разбойник». Ну и досталось же им! Трифон вышел им навстречу с саблей, с палками, в шляпе, через плечо — мешки и сказал крестьянам:

— Знайте, что не только вас — даже самого царя со всеми его солдатами я не боюсь.

Тут крестьяне набросились было на него, но Трифон не дал им и шага ступить: снял с головы шляпу, и все обратились в каменные глыбы, одного старосту он пощадил, чтобы тот был свидетелем его силы. Потом сказал старосте:

— Ну, теперь ты видишь, что нет у вас никакой силы?

Староста заплакал, как увидел, сколько Трифон людей уморил, а главное — сам уж он очень боялся, как бы не пришел и его черед. Плакал староста, плакал-убивался, а потом сообразил, что, у кого есть сила такое множество людей убить, пальцем их не тронув, тот должен иметь силу и оживить; вот и принялся он просить Трифона:

— Сжалься, Трифон, оживи ты этих негодяев, хоть и вправду пришли они к твоему дому с дурными мыслями.

А Трифон ему в ответ:

— Пожалуй, я тебя и послушаюсь, чтобы ты посмотрел, какая у меня сила.

Тут приказал он кнуту ударять их всех подряд, и кого кнут ударял, тот вмиг будто от тяжкого сна просыпался… и — давай бог ноги! — бежал без оглядки прямо домой на печь, — такого страху нагнал на них Трифон.