Умный маленький поросеночек
(Сказки Венгрии и Румынии) - сказки Народные - Страница 43

Только не могли крестьяне пережить такого великого позора, — что тряслись они все перед одним человеком, да еще перед Трифоном-дураком; вот и стали они держать тайный совет, как все злодеи да негодяи — втайне, запершись в доме, окна затворили и шепчутся, как в церкви:

— Что бы нам такое сделать, как проучить Трифона?

А староста говорит:

— Разве вы не помните, как он хвастался, что не боится самого царя со всем его войском?

Посоветовались они и написали царю длинную-предлинную грамоту, что Трифон-де хвастался, будто он один сильнее, чем царь со всем его войском.

Прошло немного времени, получает Трифон царский приказ: предстать перед царем с рапортом. Положил Трифон бусину за пояс, опоясался саблею, на голову надел шляпу рваную, через плечо перекинул мешки дырявые, взял также кнут да палки — и в путь.

Пришел Трифон в таком облачении ко двору, а царь как раз один в доме был; входит это к нему Трифон, а шляпу с головы не снимает и говорит:

— Добрый день, царь-государь.

Долго смотрел на него царь, да и спрашивает:

— Кто привел тебя ко мне во дворец? Нищий ты или помешанный, что ходишь с палками да бичами и шляпу с головы не снимаешь?

А Трифон в ответ:

— Великий государь, я не нищий, потому что я сильней и богаче тебя, хоть никого не угнетаю, а ты угнетаешь целое царство; и не помешанный я, это ты помешанный, веришь, что править будешь до конца своей жизни, а стоит мне захотеть, и я могу хоть сегодня же погасить для тебя солнце; шляпу же я не снимаю потому, что ты не больше меня, и горе тебе, если я ее сниму.

Как услышал царь слова Трифона, решил, что вправду он помешанный, и говорит ему:

— Ступай с богом, несчастный, не хочу я говорить с помешанным.

Ну, а Трифону — ему что, он и говорит царю:

— Раз ты призвал меня сюда, давай померимся силой, чтобы незачем нам было друг друга бояться.

Как услышал царь такие слова, разгневался страшно и приказал ему выйти в поле и солдатам своим тоже приказал в поле выйти и его расстрелять. Пока выстраивались солдаты царские, Трифон гордо стоял в стороне и над ними посмеивался, а как приказал им царь стрелять — снял Трифон с головы шляпу, и все окаменели, а царь — нет; такова была воля Трифона.

Видели бы вы царя, как он плакал, — знал он, что пропадет без солдат, вот и говорит Трифону:

— Померься ты с моими солдатами в справедливой битве, не убивай ты их так, одним словом.

— Ну что ж, — говорит Трифон, — ладно, сейчас оживлю я их, а после посмотришь, что будет.

И ударил Трифон бичом по войску царскому, чтобы все пробудились; но как ожили они, так и пустились наутек — очень уж испугались Трифона. Но царь приказал им остановиться, и солдаты остановились, чтобы принять бой с Трифоном. Тут Трифон бросил на землю мешки, и вышло из них солдат, что звезд на небе; как увидел царь такое дело, волосы у него на голове встали дыбом, и начал он плакать и причитать:

— Правда твоя, Трифон, отдам я тебе свои богатства, вижу, что ты сильнее меня; оставь только меня в покое; хочешь, дам тебе полцарства, только бы мне жить с тобою в мире.

А Трифон ему отвечает:

— Ну, ладно, оставлю тебя в покое, не позарюсь на твою нищету; да чтобы ты не говорил, что я гневаюсь, возьму у тебя телегу с двумя лошадьми и воз с двумя волами.

Дал царь Трифону все, что тот просил, и отвез Трифон жене воз с двумя волами, а сам взял телегу и отправился странствовать по белу свету, еще моложе и краше, чем прежде.

ФЭТ-ФРУМОС ЗОЛОТЫЕ КУДРИ

Было однажды, чего не бывало дважды, а кабы не было, мы бы не ведали, прежде нас появились сказки, а при нас повелись небылицы: как блошка подковала себе ножки, извела она железа горы, а пятки остались голы, прянула под облака и все хвасталась, что легка; как муха-сестрица писать была мастерица, кто нам веры неймет, сам без меры врет.

Был однажды в глухой пустыне отшельник. Жил он один-одинешенек, в соседстве с лесными зверями. И такой он был праведный, что всякий зверь, повстречавшись с ним, ему кланялся. В одно время пошел пустынник на берег реки, которая протекала неподалеку от его хижины, и вдруг видит: плывет по воде ящик засмоленный, а из него плач слышится. Постоял он в недолгом раздумье, проговорил молитвенные слова, потом зашел в воду и шестом подогнал ящик к берегу. Открыл его — и что же там видит? Дитя месяцев двух. Вынул он его из ящика, и, только взял на руки, младенец замолчал. На шее у младенца была подвязана ладанка. И когда снял пустынник ладанку, то увидел внутри письмо. Прочитал он его и узнал, что младенец тот рожден царской дочерью, не миновали и ее житейские волны, и, страшась родительского гнева, решила она сбыть свое детище, положила его в ящик и пустила по реке, оставив на волю божью.

Пустынник всей душой желал вырастить дитя, которое ему бог послал, но как подумал, что нечем его кормить-поить, такой на него плач напал, просто удержу нет. Стал он на колени и помолился господу. И, о чудо великое! Вдруг в углу хижины пустила ростки виноградная лоза, росла, росла и поднялась под самую кровлю. Пустынник оглядел ее и увидел на ней грозди, одни — совсем спелые, другие соком наливаются, какие еще незрелые, а какие только в цвету. Сорвал он ягоды, дал младенцу и, когда увидел, что тот ест, обрадовался всем сердцем и возблагодарил господа. Так и кормился младенец виноградным соком, пока не подрос и не стал все есть.

А когда он уже юношей был, пустынник научил его грамоте, собираясь коренья съедобные и охотиться.

Но вот однажды призывает пустынник юношу и говорит ему:

— Сын мой, чувствую я, слабеют мои силы, стар я, ты и сам видишь. Так вот знай, что через три дня я отойду в иной мир. Я не родной твой отец, нашел я тебя на реке. А попал ты туда по воле матери, положила она тебя в ящичек и пустила в реку, хотела скрыть свое бесчестие, хоть и царская была дочь. Если я засну вечным сном, а распознаешь ты его по тому, как охладеет и оцепенеет мое тело, попомни, что тогда придет лев. Не страшись его, дорогой сынок, лев выроет мне могилу, а ты покроешь меня землей. В наследство могу тебе завещать одну только конскую уздечку. После, как останешься один, влезь на чердак, возьми уздечку, встряхни ее, и на тот зов тотчас явится конь, он тебя и научит, что дальше делать.

Как сказал старец, так и сталось. На третий день простился пустынник со своим названым сыном, лег и заснул вечным сном. Тогда сразу же явился лев, такой грозный, просто беда! Подошел он с рычанием и, как увидел мертвого старца, вырыл ему когтями могилу, а сын совершил погребение и потом проплакал на могиле три дня и три ночи. На четвертый день голод напомнил ему о том, что жить надо. Встал он с могилы, сокрушенный горем, пошел к виноградной лозе и, как увидел, что она высохла, запечалился. Тут он вспомнил слова старца, пошел на чердак, нашел уздечку и встряхнул ее. Сразу явился крылатый конь, стал перед ним и проговорил:

— Что велишь, хозяин?

Юноша рассказал коню про смерть старца все в точности, как было, потом и говорит:

— Осиротел я теперь, дал мне бог отца, и нет его в живых. Оставайся хоть ты со мной, только давай уедем в другое место и там построим себе хижину, а то здесь, около могилы, мне все чего-то плакать хочется.

Но конь ему на это ответил:

— Нет, хозяин, мы с тобой поедем жить к людям.

Юноша спрашивает его:

— А разве, кроме нас с отцом, есть еще люди? И мы станем с ними жить?

— Непременно, — ответил конь.

— Если так, почему же они тут не бывают? — спросил опять юноша.

— Незачем им тут бывать, — отвечает конь. — Это мы должны к ним отправиться.

— Тогда едем! — обрадовался юноша.

А когда конь сказал ему, что надо будет одеться, потому что люди не ходят, как он, голыми, юноша призадумался. Велел ему конь всунуть руку в левое его ухо, так он и сделал. Вытащил оттуда платье, попробовал надеть, да, к досаде своей, не знал, как его надевают. Однако конь помог ему, юноша оделся, сел верхом на коня и поехал.