Ключ Берсена (СИ) - Клеменская Вера - Страница 23

— Хочу завтра в Глэн поехать, — вдохновенно соврала я. — Погулять, развеяться. А то здесь мне как-то не очень уютно.

Добрую половину минуты Лика пристально смотрела на меня, не двигаясь с места. Явно решала, верить столь простому и нетипичному для меня ответу или нет. Потом всё-таки отошла и принялась убирать посуду с такой демонстративной старательностью, что я сразу поняла: не поверила. Но отговорить не надеется.

— Спасибо, — почти прошептала я, уже шагая через порог.

Глава 4

Ярлычок листка вспыхнул зелёным, сообщая, что послание доставлено. Я задумчиво уставилась на тарелку, усыпанную хлопьями пепла. Да, теперь, когда появилась специальная готовая бумага, вестников отправлять стало куда проще. Правда, дорогое это удовольствие. Но с другой стороны, возьмись мы с Энди создавать вестника самостоятельно, провозились бы с полчаса, не меньше. И не факт ещё, что в итоге преуспели бы.

— Думаешь, твой отец согласится помочь? — всё-таки спросила я, чувствуя, что напряжённое молчание затянулось.

— Не знаю, — вздохнул Энди, облокачиваясь на подоконник. — Почему бы и нет?

Я тоже вздохнула. И правда, почему? Мы всего-то попросили его найти человека в столице. Не совсем, конечно, иголку в стоге сена, но что-то вроде. Может, этот мэтр Картен распрощался с преподавательской карьерой. А может, успел переехать ещё куда-нибудь.

— А если найти его не удастся?

— Тогда хоть по городу погуляем, — усмехнулся Энди.

— Тоже верно, — сдалась я, ничуть не обрадованная такой перспективой. Ушибы и ссадины ныли, потому гулять мне не хотелось.

Рядом с плечом Энди возникло голубоватое свечение. Поначалу крохотное, как светлячок, оно постепенно увеличилось до размеров яблока, а потом ярко вспыхнуло и погасло, превратившись в небольшой, сложенный вчетверо листок бумаги.

— Ну, что там? — нетерпеливо выпалила я, подаваясь вперёд.

Вместо ответа Энди отдал послание мне. Я развернула его, едва не порвав, и впилась взглядом в несколько строк, написанных размашистым почерком. Никаких вопросов, никаких комментариев. Просто сообщение, что поручение отдано, и завтра к полудню мы будем знать адрес Роберта Картена. И дневным поездом сможем выехать в столицу. Вот это деловой подход. Признаться, мне от него стало даже как-то не по себе.

— Может, всё-таки поедем утренним? — осторожно предложила я, когда Энди тоже дочитал письмо, положил его на тарелку и поджёг.

— Зачем?

— Ну… так нам не придётся идти пешком две мили, — нашлась я, припомнив, что дневной фургон на станцию не заезжает.

— Зато к обеду мы точно будем знать, есть ли вообще смысл ехать, — решительно возразил Энди. — А получив адрес, и вечером успеем навестить этого мэтра Картена.

— Хорошо, — сдалась я.

Энди был прав, конечно же. Я и сама не горела желанием пять часов трястись до столицы и столько же обратно, чтобы в итоге остаться ни с чем. Правда, положа руку на сердце, Лике я не совсем соврала. Сбежать отсюда, хоть на пару дней, мне всё-таки хотелось. Но когда просишь об одолжении, тем более таком большом, надо обладать сверхнахальством, чтобы ещё и указывать, как именно оно должно быть сделано.

— И к тому же, так никто ничего не заподозрит, — добавил Энди. — Дневной поезд останавливается в Глэне.

— Что бы я без тебя делала, — вздохнула я.

— Вот уж не знаю, — хмыкнул Энди. — Но я бы без тебя тут с тоски повесился.

— Да ну, — улыбнулась я. — А как же Марсия и остальные?

— А они и есть главный источник тоски. Давай провожу тебя.

— Спасибо, — серьёзно сказала я.

— Подожди благодарить, — в тон мне отозвался Энди. — Сначала нужно выяснить, как этого беглеца искать. Потом найти его. А потом ещё заставить выложить нам всю правду. Вот если всё это у нас получится, тогда и поблагодаришь.

— Как? — почти со смехом поинтересовалась я.

— Что-нибудь придумаю, — пообещал Энди.

Уже в кровати я, еле-еле устроившись так, чтобы ничего уж слишком сильно не ныло, призадумалась над самой сложной и неопределённой частью плана. В самом деле, как убедить беглого преподавателя рассказать нам, что с ним тут произошло? Он ведь не обязан нас даже на порог пускать, не говоря уж о каких-то откровениях.

После примерно получаса весьма унылых раздумий я пришла к выводу, что лучшей политикой тут будет честность. Придётся рассказать обо всём и попросить помощи. Как показывает практика, напуганной девушке отказать трудно. Правда, роль милого, невинного существа, дрожащего от страха, мне редко когда удавалась.

Итак, выступать должен, разумеется, Энди, как настоящий герой и защитник. А я рядом постою, для правдоподобности. Дескать, оставаться боюсь, сплю плохо и даже кушаю с трудом, помогите, дяденька. Плечики опустить, глазки потупить и молиться, чтобы дяденька до того проникся историей, что даже не задался простым естественным вопросом: а чем же, собственно, это невинное создание привлекло к себе столь неоднозначное внимание.

От досады я стукнула кулаком по матрасу. Я, конечно, с виду вполне себе обычная девушка, глаза опускать умею и даже покраснеть могу, если очень постараюсь. К тому же с этим мэтром Картеном мы никогда не встречались, и вряд ли он наслышан о моих прошлых подвигах. К тому же в академии я особо ничем и не прославилась. Ночной визит в преподавательское общежитие остался между мной и лордом Гарсом, а история с подвалом… тоже, в сущности, большого шума не наделала. Разве что в буквальном смысле, но это скорее на совести мэтрессы Фишт. Где она видала подвалы старых замков без крыс? И всё же вопрос о причинах покушения именно на меня повисал в воздухе.

Разве что стоило немного иначе расставить акценты. Предположим, рассказать о визите на чердак, но на этот раз умолчать о моём участии. И о нашей находке, само собой, тоже. Ну, а дальше вполне правдиво поведать о том, как нашли тело мэтра Осберта, сделать несчастные лица и предположить, что кто-то, видимо, уверен, что мы что-то узнали. А мы ничего, ну вот совсем ничего и не знаем. Чистая правда, кстати. В принципе, если какой-то вариант вообще может сработать, то почему не этот?

* * *

Сыщик встретил нас на вокзале. Он оказался немолодым, полноватым и одышливым господином в приличном костюме и котелке. Его можно было принять за какого-нибудь банковского клерка, но я, дочь страхового следователя, навидалась подобных персонажей, потому могла поклясться: перед нами бывший полицейский.

— Господин Тилмар? — поинтересовался сыщик, делая пару шагов нам навстречу.

— Совершенно верно, — кивнул Энди. — А вы, полагаю, Гарри Лорбан. Отец сказал, вы разыскали нужного нам человека.

— Разумеется, — чуть улыбнулся сыщик. — За это меня и ценят. Желаете навестить его прямо сейчас?

Энди задумчиво глянул сперва на свои часы, а потом, будто для верности, ещё на огромный циферблат, украшавший фасад вокзала. Там и там стрелки неумолимо показывали одно и то же: половину девятого вечера.

— Это далеко? — на всякий случай уточнила я.

— За полчаса доберёмся.

— Тогда едем, — подвёл черту Энди. — Чего откладывать?

Я не стала возражать, хотя немного и сомневалась в том, что заявиться к незнакомому человеку со странными вопросами в такое время будет прилично. Впрочем, завтра с утра приличнее такой визит не станет, может даже совсем наоборот. Воскресное утро обычно предпочитают проводить с семьёй, без всяких там нежданных и незваных гостей.

Доехали мы даже быстрее, чем обещал Лорбан, уже без пяти остановившись у довольно старого, но вполне ещё приличного двухэтажного дома в ближнем пригороде, окружённого невысоким светло-зелёным заборчиком. Дом был крайним на улице, упиравшейся в пруд, и позади виднелся довольно обширный задний двор с беседкой, из которой ещё не убрали на зиму садовую мебель. В двух окнах первого этажа горел свет. Значит, хозяева дома. По крайней мере, кто-то из них.

— Как думаешь, — спросила я Энди, — нас сразу спровадят, или хотя бы поздороваются?