Милый, единственный, инопланетный (СИ) - Монакова Юлия - Страница 60

— Но тогда я тебе заплачу, — твёрдо сказала Лиза. — Полную цену за все десять сеансов. И даже не возражай! Иначе ты больше не увидишь Илью у себя в кабинете.

— А ты… ты сама… не придёшь больше с ним вместе? — спросил он осторожно. Лиза покачала головой.

— Нет. Извини, не смогу. Я буду отправлять его к тебе и ждать снаружи. Так лучше для всех нас.

— Лучше… — повторил он с иронией. — Я не уверен, что хоть что-то для нас теперь будет “лучше”, я без тебя с ума схожу, ты мне нужна, понимаешь?

— Понимаю. Но я не смогу так… — Лиза сглотнула ком в горле. — Прятаться по углам… терзаться угрызениями совести… урвать немножко чужого счастья и затем спокойно уехать…

— Я знал. Догадывался, что ты не сможешь.

— Прости меня…

— Это ты прости. Не надо было всё это начинать. Просто… не справился с эмоциями.

Лиза переступила с ноги на ногу.

— Я пойду, Тимка, ладно? Тебе тоже пора домой.

— Мы с тобой больше не увидимся? — спросил он так тихо, что она едва расслышала.

— Полагаю, что нет.

— Это всё так глупо и так… неправильно…

Лиза вздохнула.

— В моей жизни всё глупо и неправильно, Берендеев. Я уже привыкла.

82

НАШИ ДНИ

Илья, сентябрь 2019

В четверг ко мне приезжает Рус со своим ноутбуком, чтобы я посмотрел, в чём там проблема. Мариши уже нет, она уехала на работу, но Рус всё равно замечает в квартире её вещи и похлопывает меня по плечу.

— Кажется, тебя можно поздравить? — в его голосе слышится нечто похожее на удивление, но я не уверен.

— Мы с Маришей теперь живём вместе, — на всякий случай поясняю я. Он издаёт протяжный свист.

— Ого, вот это скорость… Так ты теперь практически семейный чувак, а?

— Что ты вкладываешь в понятие “семейный”? — спрашиваю я.

— Ну, когда парень и девушка начинают жить вместе, они как бы репетируют свою будущую семейную жизнь. Я имею в виду брак, — объясняет он. — Или я слишком гоню коней? Понятно, что вы едва знакомы и ни о какой свадьбе речи пока не идёт, но…

— Я сделал ей предложение, — подтверждаю я. — Она сказала, что согласна, но ей нужно немного времени. Правда, она не уточнила, сколько именно…

— Вы меня поражаете, ребята, — он качает головой. — Неужто и правда такая сильная любовь? Вы же совсем не знаете друг друга.

— А любить можно только того, кого знаешь?

Рус некоторое время молчит, раздумывая над моим вопросом.

— Да чёрт его знает… На самом деле, пожалуй, ты прав — какая разница, как долго вы знакомы и насколько тщательно изучили биографии друг друга… Главное — вам хорошо вдвоём. Ведь хорошо же?

— Бывает по-разному. Вчера она была сердита на меня и даже кричала.

— Час от часу не легче… Что-то рановато вы начали ссориться.

— Меня это тоже беспокоит, — признаюсь я. Рус подмигивает.

— Ладно, давай поговорим… только сначала я сделаю себе кофе и какой-нибудь бутерброд, ага? Из дома выехал пораньше — специально, чтоб к тебе заскочить. Даже не успел позавтракать.

Вообще-то я не люблю, когда у меня в кухне хозяйничает кто-то посторонний, но Рус всегда тщательно моет за собой посуду и затем расставляет сдвинутые с мест предметы в прежнем порядке, так что это можно вынести.

— Мариша приготовила на завтрак сырники. Можешь съесть те, что остались, — говорю я. — Только сначала вымой руки.

— Есть, босс! — Рус скрывается в ванной.

83

— Ну, и что же у вас вчера произошло? — интересуется он, усевшись напротив меня за столом и принимаясь за сырники. — М-м-м, очень вкусно! Кажется, я теперь буду часто приезжать к тебе завтракать… расслабься, просто шучу, — Рус отхлёбывает глоток кофе. — Так почему вы поругались?

— Мариша передвинула мои вещи на полке в ванной. А ещё она поставила на кухонный стол некрасивую чашку и сказала, что это её любимая.

— Друг мой, ты позвал её жить с тобой вместе. Стало быть, Марина теперь тоже здесь хозяйка, пусть всего лишь наполовину, — Рус разводит руками. — Отныне она тоже имеет право приносить в ваше жилище те вещи, которые ей нравятся, даже если они не нравятся тебе. А что касается ванной… тебе нужно приделать для неё отдельную полку или даже целый шкафчик. У девочек обычно полно всяких косметических штучек, гораздо больше, чем у нас с тобой. Пена для ванны, всякие скрабики, гели, кремы, лосьоны, тоники и так далее.

— Я подумаю о дополнительной полке, — обещаю я.

— Что касается чашки… ты эту имеешь в виду? — Рус вертит в руках кружку Мариши. — Ну стрёмная конечно, слишком уж аляпистая, но в принципе, в чём проблема, чувак?

— Она здесь ни с чем не сочетается.

— Фигня вопрос. Закажи в интернете такую же или хотя бы похожую, и будет тебе комплект — твоя чашка и её. Пара.

Я снова задумываюсь. Две некрасивые чашки — это больше, чем одна некрасивая чашка. Но зато они действительно будут сочетаться друг с другом. Появится гармония.

— И вообще, Илья… — Рус вздыхает. — Всё это такие мелочи. Ну повысила Марина на тебя голос, ну психанула… И что? Ты теперь её ненавидишь?

— Нет. Конечно, я не ненавижу её. Она нужна мне, я её люблю.

— В таком случае тебе придётся постоянно идти на уступки, дружище. Вам обоим придётся. Ну, при условии, что вы хотите прожить вместе долго и счастливо и умереть в один день от оргазма… — он улыбается.

— На самом деле, во время секса люди умирают не от оргазма, а от других проблем, — возражаю я. — Это может быть инфаркт, сердечная недостаточность или асфиксия от крепких объятий.

— Серьёзно? Я в шоке, — произносит Рус. — Моя жизнь никогда не станет прежней. Теперь я даже не смогу обнять девушку без страха, что задушу.

Подозреваю, что он шутит, потому что он продолжает улыбаться.

— Смерть во время секса — не такое уж частое явление, — говорю я. — Затраты энергии во время полового акта с постоянным партнёром соответствуют энергии, потраченной при лёгкой или умеренной физической нагрузке. Например, при быстрой ходьбе или подъёме на второй этаж. Во время любовной прелюдии пульс и артериальное давление лишь слегка повышаются. Самые высокие показатели — в те десять-пятнадцать секунд, когда мы испытываем оргазм, а после него показатели снова быстро приходят в норму.

— Обалдеть. Буду иметь в виду, — Рус отправляет в рот ещё один кусок сырника.

— А вот у женщин возрастает риск острой гипертонии, потому что в кровь выбрасываются большие дозы адреналина… Но это лишь в том случае, если она испытывает не один оргазм, а множественные.

Рус сгибается пополам и ржёт в голос.

— Ну, я надеюсь, что ты пощадишь свою девушку, секс-гигант? Или всё-таки умотал её сегодня ночью множественными оргазмами во время примирения?

— Нет, нет, — отзываюсь я. — Сегодня мы не занимались сексом, потому что у Мариши началась менструация.

— О боже, — Рус давится сырником и принимается кашлять. Я резко стучу основанием ладони между его лопатками — ровно пять раз. Вскоре ему становится легче.

— Илья, совет на будущее, — произносит он, слегка отдышавшись, — не откровенничай с другими об интимных делах, касающихся твоей девушки. Я-то ладно, я твой друг и знаю о тебе практически всё, но с посторонними… Поверь, если бы Марина оказалась сейчас здесь, ей было бы очень неловко.

— Почему? Это что-то неприличное?

— Нет, просто не то, о чём говорят при всех. Как не обсуждают, к примеру, утренний стояк или мастурбацию.

Не очень улавливаю связь между мастурбацией и менструацией, но всё-таки верю Русу. Я привык ему верить. Он всегда доходчиво и чётко расставляет для меня всё по полочкам, находит наиболее понятные и убедительные слова.

Прощаясь, Рус говорит напоследок:

— Держись, братан. На самом деле, вы с Маринкой большие молодцы, я искренне желаю вам счастья… Но в то же время знаю, что будет очень и очень нелегко. Особенно тебе.