Одна беременность на двоих (СИ) - Горышина Ольга - Страница 13

— Пошли за почтой, — предложила я, закинув книгу в угол.

На улице было уже по-ночному прохладно. Черно-зелёные силуэты деревьев и аккуратно подстриженных кустов высвечивались солнцами фонарей. На декоративном озерце раздражающе шумел фонтан. Мы молча дошли до почтовых ящиков. Фонарь под навесом светил как-то совсем тускло, и Аманда лишь со второго раза попала ключом в замок. Она подхватила пачку рекламных газет и, выудив пару застрявших меж страниц писем, отправила остальное в бак для бумаги.

— Письмо из лаборатории.

Я почему-то напряглась, хотя мы уже знали результат. Он был отрицательным. Аманда тут же встала под уличный фонарь, вскрыла конверт и выудила бланк.

— Суки! — вскрикнула она. — Страховка ничего не оплатила. Все шестьсот баксов лаборатория мне прислала!

— Шестьсот? А какую предоплату ты вносила?

— Шестьдесят баксов, и те обещали вернуть после оплаты страховки. Я же сама звонила агенту — у них шло стопроцентное покрытие. Охренеть!

— Не нервничай заранее. Завтра позвонишь в страховую и разберёшься.

— Да что за день-то такой! Всё из-за твоей собаки!

— А Лесси-то тут при чём?

Но Аманда уже шла обратно к нашему зданию, нервно размахивая письмами. Я догнала её.

— Ты только не нервничай. Хрен с ними, с деньгами. Как-нибудь выкрутимся. Отец мне сегодня прислал больше обычного. К тому же, подработка была в этом месяце. Может, ещё что из шарфиков продастся, если цену опустить. Это всё мелочи. Главное, что малыш здоров.

Аманда остановилась и обернулась со словами:

— Кейти, у меня иногда создаётся впечатление, что ты отец этого ребёнка.

Я недоуменно посмотрела на неё. Она усмехнулась как-то недобро.

— Ты всё время говоришь «мы»? Это мой ребёнок, это мои счета, это мои деньги, это мои проблемы, которые ты не обязана решать. И уж тем более деньгами твоего отца. На крайний случай у меня есть моя собственная мать.

Я не знала, что сказать. Просто пожала плечами и пошла дальше. Аманда и не подумала меня догонять. Даже, кажется, специально замедлила шаг. Я чувствовала себя паршиво, будто меня только что уличили в присвоении чужой игрушки в песочнице. Сразу вспомнилась гаитянка из рассказа — я ведь не сделала ничего плохого, за что же меня так?

Аманда бросила письма на барную стойку и закрыла за собой дверь ванной комнаты. Под шум льющийся воды я стала просматривать письма. Счёт за воду, рекламное предложения от кредитной компании, предложения по автомобильной страховке и вот он, злосчастный счёт. Я взяла бланк в руки и стала тупо читать буквы, чтобы расслабиться — дочитала аж до мелкого шрифта и подпрыгнула.

— Аманда!

Я забарабанила в дверь ванной комнаты. Через какое-то время послышались мокрые шлепки по плитке, и дверь отворилась. Аманда стояла передо мной голая, мокрая и злая.

— Я могу нормально принять душ? У тебя что, пожар?

Я отступила на шаг и показала письмо:

— Тут написано, что они не посылают запрос в страховку. Ты должна сама зайти на их сайт и ввести все данные со счёта.

Аманда вырвала у меня листок, и на том месте, которого коснулись мокрые пальцы, образовались пятна.

— Вот суки! Я им все данные в анкету переписывала! Эти козлы мне ещё крови попортят!

— Надеюсь, что в этой лаборатории мы больше ничего делать не будем.

Аманда грозно взглянула на меня, и я потупилась.

— Ты опять? Мы с тобой — не мы, а ты и я. Поняла?

Я кивнула.

Глава десятая "Две буки"

Аманда ждала, а я нарочно тянула с ответом в надежде, что подруга испытает ту же боль, что и я давеча, когда она чётко очертила границу наших отношений. Другая на моём месте сняла бы с себя хотя бы половину домашних обязанностей. Но как я могла заставить беременную мыть пол и возиться со специями, если все стойкие запахи были ей неприятны. Я даже сменила дезодорант, чтобы не раздражать Аманду. Короче говоря, ничего не изменилось, если не считать того, что я за неделю не открыла ни одного сайта по беременности и не прикоснулась к журналам.

— Так ты пропустишь занятия, чтобы пойти со мной на УЗИ?

Сколько бы она не делала вид, что ей безразличен мой ответ, я знала, как ей страшно идти одной. Аманда вновь начиталась про различные отклонения и выпросила у врача направление в специализированный центр, потому что там якобы более крутые аппараты. Что скрывать, я тоже сгорала от желания увидеть на экране сосущего палец малыша и первой узнать его пол. Но я никогда больше не дам Аманде понять, насколько сильно за неё переживаю, чтобы не получить новую порцию насмешек.

Всю неделю я стойко сносила её кряхтения. Гордость не позволяла Аманде во второй раз попросить массаж, но и моя собственная не желала капитулировать. Аманда вела себя, как наказанная маленькая девочка, уверенная, что громкий рёв заставит маму первой пойти на примирение и признать ошибку. И пускай руки так и тянулись к спине Аманды, но я мысленно била себя по рукам.

— Ну если тебе так надо, то я, конечно, схожу с тобой, — выдала я наигранно безразличным тоном.

— Ну нет, если тебе так надо пойти на историю искусств, — в тон мне парировала Аманда, — то…

— Ладно, я пойду, — резко согласилась я, чтобы поставить наконец точку в нашем недельном противостоянии.

Аманда встретила меня вопросом про УЗИ, когда я вернулась с прогулки с собакой. Пусть она и дальше игнорирует ходьбу и стонет по поводу ноющих мышц, зато я отлично проветриваю голову, пытаясь разобраться в природе своих чувств к подруге. Всю неделю я задавалась вопросом, почему мне стало так больно, когда Аманда отвергла мою помощь? И отчего заявление подруги о том, что она чётко разделяет наш бюджет привело к недельному сопению с обеих сторон? Она не могла или не хотела скрывать боль. Мы открыто дулись друг на друга, будто маленькие сестры, одной из которых подарили куклу, а другой предложили ждать до следующего дня рождения. Или же за денежным вопросом я увидела нечто другое — нежелание допускать меня в свою жизнь?

С чего я вообще взяла, что моё общество для Аманды нечто большее, нежели просто неудобная реальность, с которой ей придётся мириться ещё два года до получения диплома? Хотя какие два года? Она уедет в мае, как только закончится контракт на съём жилья, или того раньше, как родится ребёнок, ведь она с февраля берёт академку. С чего это я решила, что Аманда допустит меня к малышу? Ну да, она попросила меня присутствовать на родах, но, конечно, лишь потому, что не хочет видеть там мать.

С чего я вообще взяла, что она мне в действительности подруга? За два года мы не стали близки по-настоящему. Не делились детскими воспоминаниями, не говоря уже о том, что творилось у нас в душе. Рассказала бы мне Аманда, что переспала летом с бывшим, если бы не забеременела — нет. В общем-то положительный тест на беременность послужил толчком к разговору с примесью эмоций только с моей стороны. Это я сказала, что я люблю её как сестру, а она даже не подтвердила, что я ей подруга. Она плакала у меня на плече, потому что другого не оказалось рядом. Наверное, я просто однокурсница, с которой выгодно снимать жильё.

Мы даже познакомились не сами. Её мать и мой отец случайно оказались за одним столом на родительском собрании, и это миссис ОʼКоннор предложила поселить нас вместе. Но прилагалась ли к квартире дружба? Аманда сравнила моё поведение с поведением мужа — какие глупости! Я просто хочу помочь, как любой нормальный человек. Так почему она то хватает меня за руку, то воспринимает помощь в штыки? Рядом нет ни мамы, ни отца ребёнка — никого, кроме меня, а ей нужна помощь, что тут отрицать!

Аманда кинула мне короткое спасибо и вернулась на балкон, где ловила последний дневной свет, чтобы дорисовать плюшевого мишку. Даже с акриловыми красками она теперь работала только на свежем воздухе. Я же прошла на кухню и достала из пароварки рис, к которому приготовила итальянский соус из сухофруктов. После прогулки жутко хотелось есть, но я не стала отвлекать Аманду от живописи и приступила к трапезе в одиночестве.