Одна беременность на двоих (СИ) - Горышина Ольга - Страница 14

— Ты теперь со мной даже есть не будешь?

Аманда подошла неслышно, включила воду и стала промывать кисти.

— Я думала, что тебе ещё долго, — ответила я с набитым ртом.

— А спросить?

Я пожала плечами и хотела подняться, но Аманда остановила меня.

— Не надо. Я сама положу, ты и так готовишь, стираешь, убираешь… Я же беременная, но не инвалид. К тому же, скоро межсеместровые экзамены, а у тебя по истории доклад не дописан. По рисунку нет достаточно набросков, да и твоя фисташка нарисована очень плохо. Пожалуй, единственный твой нормальный проект за этот семестр — медведь, хотя не понимаю, как ты могла вставать в шесть утра всю неделю, чтобы по часу его рисовать… Так нельзя.

Она положила себе немного риса и задумалась.

— Твой чернослив, конечно, хорош, но…

— Прекрати паниковать. Начнутся проблемы, тогда и исключим рис. Я и так уже не знаю, чем тебя кормить. Иди жуй свою брокколи.

— Не злись, — прошептала Аманда примирительно. — Просто я не знаю, что мне можно есть, а что нельзя. И спасибо тебе большое за всё, что ты делаешь.

— Мне это ничего не стоит, — буркнула я и уткнулась носом в тарелку.

С чего вдруг Аманда рассыпалась в благодарностях? Решила напомнить про массаж? Или ей совестно за своё поведение? Кисло-сладкая еда стала вдруг пресной, потому что фразы звучали книжно-заученно.

— Послушай, это так странно. Я ни разу не почувствовала ещё шевелений. Наверное, потому что живот пучит. Явно ем что-то неправильное.

Я подняла глаза. Аманда тут же виновато отвела свои. Вот, и минуты без упрёка не прошло.

— Составь меню. Буду готовить, что скажешь.

— Ну вот, ты опять обиделась.

Ещё бы не обидеться! Когда ты заговорила со мной только потому, что необходим слушатель для беременных тем. Аманда вновь схватилась за живот.

— Вот и сейчас что-то там дёргается. А может со мной что не так? Написано же, что худые наоборот начинают раньше чувствовать. А вдруг…

Я звонко уронила вилку на пустую тарелку.

— Ты посмотри, как за неделю вырос твой живот!

Она встала и оттянула назад футболку. Живот мягко нависал полусферой над свободной резинкой штанов.

— Ну, а шевеления тогда где?

— Так может это они и есть?

— Знаешь, — в голосе Аманды вновь появилась злость. — Я уж газы от взмахов крылышек бабочки могу отличить!

— Не знаю! Ничего не знаю! Завтра у врача спросишь!

Я ополоснула тарелку и сунула в посудомоечную машину.

— Кейти…

Я приготовилась к очередной просьбе. Аманда не просто так пошла на примирение.

— Посмотри ролик на Ютюбе. Спина болит.

— Завтра, — буркнула я. — Сейчас сяду за доклад.

Спать я легла поздно, уже в первом часу ночи, и думала, что Аманда давно спит, но она выждала какое-то время и, решив, наверное, что я уснула, подползла ко мне и прижалась спиной к моей спине. Я замерла, боясь пошевелиться. Неужели ей так плохо?

Глава одиннадцатая "УЗИ"

Аманда заполняла очередную кипу бумаг, а я разглядывала животы беременных. Такого маленького, как у Аманды, ни у кого не было. Мой взгляд скользнул от плотно сжатых коленей по коротким свободным штанам к загорелым ногам. Аманда зачем-то сняла шлёпки.

— Ты что, ногу натёрла?

Аманда отрицательно мотнула головой.

— Просто ноги вспотели, и вообще я мокрая, как мышь.

Я спрятала её левую ладонь в свою и сжала что есть силы. Она улыбнулась мне и продолжила заполнять медицинские формы. Я разжала пальцы и накрыла её влажную ладонь второй рукой, почувствовав, как у меня тоже учащённо забилось сердце. Аманда вытащила руку, и я не смогла подавить вздох разочарования.

— Спасибо, что переживаешь за меня.

Она потянулась к сумке и вытащила бутылку с водой. Я следила, как пальцы Аманды с коротко подстриженными ногтями отвинчивают крышку и подносят горлышко к бледным, не испорченным помадой, губам. Я не могла отвести взгляда от дёргающейся в такт коротким глоткам шеи, и даже сама непроизвольно сглотнула наполнившую рот слюну.

— Хочешь пить? — спросила Аманда, заметив мои конвульсии, но я лишь отрицательно мотнула головой, будучи не в состоянии отыскать пропавший голос.

Со словами «Я в туалет » Аманда собрала бумаги и направилась к стойке регистрации. Мой взгляд остался прикованным к её фигуре. Аманда не шла, а плыла, гордо откинув назад голову и выпячивая живот, чтобы все видели, что он у неё тоже имеется. Она отдала девушке заполненные формы и спросила, где находится туалет. Прежде чем отправиться в указанном направлении, она обернулась, будто заметила мой изучающий взгляд. Я успела опустить глаза в пол, молясь не покраснеть. И тут заметила, что Аманда босая. Я хотела подхватить шлепки и побежать за ней, но ноги будто вросли в пол, а руки — в подлокотник кресла. Я застыла подобно изваянию сфинкса, только вместо печати вечности, на моем лице лежала печать тупости.

И всё же я справилась со ступором, в который меня ввело непонятно что, и схватила со столика журнал. Первая статья была посвящена грудному вскармливанию. Я пропустила абзац о полезности и замерла на описании изменений, происходящих с грудью будущей матери. Я давно приметила, что ареола у Аманды стала тёмной и соски были постоянно напряжены. И все это видели, ведь она отказалась от бюстгальтеров. Сама же Аманда будто не замечала посторонних взглядов. Я думала, что она натирает соски тканью, но не знала, как сказать об этом. Теперь всё стало ясно.

В следующем абзаце автор предлагал потрогать бугорки, проступившие на ареоле. Я тут же мысленно представила себе аккуратную грудь Аманды — такую, какой я нарисовала её весной. Не такую, какой видела теперь по утрам. Аманда ни с того ни с сего стала чистить зубы в одних трусах. Я невольно приложила руку к груди и даже через два слоя материи почувствовала остриё собственного соска.

— У тебя грудь болит?

Я не заметила, как Аманда вернулась, и, словно нашкодивший ребёнок быстро спрятала руку за спину.

— А у тебя появились на груди бугорки? — спросила я шёпотом и заодно сунула ей под нос журнал, чтобы Аманда не подумала лишнего.

— Ну есть. Дома могу даже дать потрогать, если тебе интересно, — Аманда приложила руку к основанию груди. — У меня временами железа болит. И, похоже, грудь стала ещё больше. Я ощущаю её при ходьбе, такого раньше не было. Тебе так не кажется?

Она натянула ткань, и под футболкой ещё чётче прорисовались соски. И даже бугорки. Она покрутила грудью из стороны в сторону, без тени стеснения, словно в зале ожидания мы были одни. Глаза загорелись в предвкушении ответа, но я отвела взгляд и сухо соврала:

— Не знаю, я не обращала внимания на твою грудь.

Я будто погрузилась в воду. В ушах зашумело, и потому я не услышала вздоха разочарования, даже если тот был. Мой растерянный взгляд блуждал по залу в поисках спасения и замер на соседнем диване. Женщина водила руку мужа по своему беременному шарику. У меня тут же свело живот, и даже начало покалывать в груди.

— Она ему шевеление показывает, — пояснила Аманда.

Наверное, вместо отвращения она прочла в моем взгляде вопрос. Впрочем, так даже лучше, потому как я не могла объяснить природу своих ощущений, и даже если бы смогла, то не желала облачать их в слова. Меня спасла медсестра, позвавшая Аманду. Мы обе подскочили и кинулись к стеклянным дверям.

— Ты забыла шлёпки, — улыбнулась медсестра, и Аманда виновато побежала обратно к креслу.

В этот момент её грудь действительно колыхалась. Я тряхнула головой, отгоняя видение обнажённой груди, отражённой в зеркале ванной комнаты. Надо прекратить читать эти сумасшедшие журналы для беременных, потому что непонятно что в очередной раз родит мой мозг, не посоветовавшись с нервной системой.

Коридор показался нескончаемым, и вот наконец мы очутились в большом и светлом из-за огромного количества ламп дневного света помещении. Узист был внушительных размеров, и я пожалела об его воспитанности, потому что когда тот поднялся со стула, мы трое почувствовали себя лилипутами. Кроме него, аппарата, кушетки, пары стульев и огромного телевизора, подвешенного к потолку, в комнате ничего не было. Впрочем, книжный Гулливер располагал к себе больше, чем этот дядя с лучезарной улыбкой. От неё меня передёрнуло, и я надеялась, что он если и заметил, то списал мои конвульсии на нервы. Из-за беременности Аманды меня воротило от всего мужского населения долины да и всей планеты — от принца Вильяма до того, кто лапал живот жены в зале ожидания. Я опустилась на стул и замерла, глядя на детину в халате, которому больше подошёл бы тромбон, чем аппарат ультразвука.