Одна беременность на двоих (СИ) - Горышина Ольга - Страница 79

— Ты осуждаешь меня? — спросила она, полив тягучей янтарной жидкостью кусочки блина. — Ты считаешь, что у меня сейчас не должно быть аппетита?

— Я никого не осуждаю, — отозвалась тотчас я, быстро проглотив свой блин. — Чувства — это то, что мы не можем контролировать. Человек очень редко на самом деле испытывает что-то по отношению к кому-то. Принято считать, что мы все должны жалеть умершего человека, радоваться рождению ребёнка, переживать, когда кто-то потерял работу, и мы всё это делаем внешне, потому что нас научили внешне выражать сочувствие — взглядом, движениями, словами. Только чаще всего мы лицемерим, потому что наш мозг заранее запрограммирован на ту или иную реакцию на предложенную ситуацию, что информация не успевает дойти до сердца, чтобы вызвать истинное сочувствие.

Аманда молча отправила в рот кусочек блина и принялась жевать, не сводя с меня ярких синих глаз.

— Если бы ты согласилась пойти на похороны, твоя мать подумала бы, что ты действительно переживаешь смерть своего одноклассника, потому что в обществе принято именно так выражать сочувствие. Так как ты отказываешься действовать по вечному плану, ты априори считаешься бесчувственной, хотя в душе можешь переживать в сто раз сильнее людей, пришедших на церемонию.

Аманда отпила из чашки какао, и на губах и кончике носа остался белый след от сливок.

— Проблема в том, что я действительно ничего не чувствую, — сказала Аманда, вытирая указательным пальцем нос.

— Я уверена, что ты чувствуешь, просто чувство облегчения намного ярче и сильнее, поэтому в твоём сознание перебивает чувство скорби. Если взять в пример исторических лидеров, то радующихся их смерти всегда было больше, чем скорбящих, потому что большинство получило освобождение от каких-то пут, но это не делало всех этих людей бесчувственными…

Я на секунду замолчала, пытаясь понять, чтобы такого нафилософствовать ещё, чтобы отвлечь Аманду от грустных мыслей, и Аманда тут же сказала:

— Ты сливок хочешь? Что ты так смотришь на мою чашку? Я тебе с удовольствием отдам всю эту белую шапку, потому что мне уже одной бутылки минералки не хватит.

Она тут же подвинула мне своё какао, и я покраснела. Я совсем не хотела её сливок, я просто старалась не смотреть ей в глаза, потому что вдруг вспомнила свои вчерашние ощущения, когда та поглаживала мою руку, и мне вновь захотелось сказать Аманде, что она не одна такая, но я не знала, как и куда вставить свой комментарий, поэтому с благодарностью принялась копаться ложечкой в сливках.

Потом мы быстро расплатились, взяли на кассе по мятной конфете и поспешили в машину, где Аманда тут же схватила бутылку минералки и вылезла обратно на улицу, захлопнув дверцу. Я смотрела сквозь стекло на её белую спину и думала, что она зря так смущается своей физиологии, ведь роды будут не чета простой изжоге, а туда она согласна взять меня. Ну, честное слово, не из-за фотографий же только! Курсы, курсы, курсы… Мне уже хотелось, чтобы побыстрее прошли эти две недели до их начала, потому что я совершенно не представляла, в чём будет заключаться моя помощь Аманде, и ещё… И ещё я была не совсем уверена, что она примет от меня эту помощь.

— Я посмотрела в интернете и оказывается сегодня автомобильный музей открыт, — сказала Аманда, залезая обратно в машину. — Поехали? Надо же как-то убить день. У меня и фотоаппарат с собой.

— Да я была там много раз. У меня же братья. Они тащили туда родителей каждую зиму. Давай мы уже с твоим… Кстати, ты имя придумала?

— Нет, — тут же ответила Аманда и бросила полупустую бутылку на заднее сиденье. — Я как-то вообще забыла, что имя нужно… Ты даже не думай, что я назову его в честь отца!

Аманда выкрикнула это так зло, что я даже отпрянула от неё и схватилась за ремень безопасности.

— Извини, — тут же сказала Аманда. — Я просто постоянно думаю про Майка. Я совершенно не могу отключить свою голову. Я… Мне стыдно говорить, но я верю, что это Божья кара.

Она пристегнула свой ремень, расправила его под животом и под грудью и завела машину.

— Аманда, — прошептала я, потому что боялась сказать громко то, что, быть может, совсем не хотела слышать Аманда. — Стив сказал, что Майк очень тебя любил и считал дни до твоего приезда.

— Любил? — она не повернула головы в мою сторону, смотря в зеркало заднего вида, чтобы выехать с парковки, но я видела, как скривились в усмешке губы. — Сомневаюсь, что человек, который любит, способен сделать то, что сделал он со мной. Ты думаешь, я как идиотка напилась с ним до беспамятства? Да я выпила полтора бокала красного вина, не больше. Просто он подмешал мне что-то в вино. Он всё спланировал заранее. Высадил Стива, а потом отвёз меня к себе. Я плакала, я просила отпустить меня, но он не только принудил меня к сексу, он ещё заявил, что сейчас я усну, и его родители обнаружат меня в его постели, и я больше никуда от него не денусь, и никакие россказни про девочек мне больше не помогут.

Аманда замолчала и включила музыку. Я тоже молчала, потому что не знала, что сказать. Как-то новая версия не вязалась со старой. Может, Стив прав, Аманда никогда не говорит правду. Но выяснять это я не буду, потому что всё-таки меня её правда не особо-то и касается.

— Чёрт, как же бесят эти брачующиеся на каждом углу! — Аманда резко затормозила на переходе, чтобы пропустить несколько свадебных процессий.

— А я люблю смотреть на невест. Они все такие счастливые…

— Это они, наверное, платьем своим довольны. Вообще не понимаю, чего всех в Неваду-то тянет. Смысл быть частью конвейера? Можно так же спокойно в мэрии расписаться.

— Наверное, это дань моде — расписаться в Рино или Вегасе…

— Я бы предпочла хипповскую свадьбу в платье в цветочек в объятьях Сан-Франциско.

— Ну так стремись к мечте, — улыбнулась я и отчего-то вдруг представила Стива в костюме Элвиса Пресли.

— Я никогда не выйду замуж, — сказала Аманда, когда невесты наконец закончились, и мы смогли проехать дальше вдоль глухих стен домов, расписанных под южные европейские города.

— Когда-нибудь ты его встретишь…

— Ты не понимаешь, и не надо… Я вот тоже не понимаю, какого чёрта столько ёлок рубить, если их не покупают. Растить, рубить, пускать на опилки…

— Ты просто не чувствуешь, что хвоя — это запах детства, запах Рождества, запах хорошего настроения, — тут же отозвалась я и втянула воздух, словно сюда, в закрытый салон автомобиля, мог проникнуть запах пушистых красавиц.

— Серьёзно? — Аманда включила поворотник и стала перестраиваться в правый ряд. — Ты хочешь сказать, что купи мы сейчас ёлку, ты начнёшь улыбаться?

— Ну да, — ответила я тут же, совсем не думая, что Аманда спрашивает меня серьёзно.

Но она зарулила на парковку около ёлочного загона и заглушила мотор.

— Ты что?

— Кейти, ну ты посмотри сколько непроданных ёлок! Завтра они станут опилками, а так они могут сейчас стать причиной твоего хорошего настроения.

Я вышла следом за ней из машины и вошла в загон, где продавец вбивал крест в ствол только что проданной ёлки.

Аманда провела рукой по зелёному забору и сказала задумчиво:

— Мне всегда казалось, что должно работать правило маркетинга: спрос рождает предложения и наоборот. Ведь если они из года в год не могут распродать все ёлки, то для чего их столько выращивать и рубить? Если мы не будем их покупать, их должно становиться всё меньше и меньше, или я чего-то не понимаю?

— Не понимаешь, — я как зачарованная стояла перед ёлкой и вдыхала полной грудью одурманивающий мозг запах. — Миром правит надежда, что в этом году будет намного лучше чем в прошлом. Ну в том плане, что может больше людей захочет купить настоящую ёлку. Аманда, ну как мы повезём её?

— В салон запихнём, — улыбнулась она, направившись в сторону ёлок, которые были с нас ростом. — Вот эта, если верить моему глазомеру, должна поперек войти.

— Как поперек? — моя фантазия отказалась работать, потому что мне бы и в голову не пришло запихивать дерево в машину, но при этом мне так хотелось, чтобы мы всё же купили ёлку. И ещё мне не верилось, что Аманда вообще решила пойти против своих принципов, чтобы доставить мне удовольствие. Ведь это для меня, правда?