Горький шоколад (СИ) - Щиброва Валентина - Страница 86

— Да. Красивый цветок.

— Ты гениален. Дождись меня. Я быстро, — не удержала свой смешок и скрылась за дверью в ванной.

Не успела я выйти из ванной, переодеваясь в шелковый халат, как раздался сильный грохот на кухне. Испугавшись, пулей вылетела из ванной и прямиком помчалась на источник шума. Притормозив в проеме двери, я уставилась на Сашу, который стоял спиной ко мне: руки опущены вдоль тела, ладони сжаты в кулаки, а из опрокинутой вазы с розами текла вода, заливая ламинат. Черт, розы! Забыла совсем про них. Боясь сказать лишнее, я осторожно подошла к Саше. Его глаза зверски горели, взгляд почернел.

— Саша, — голос мой предательски дрожал. — Ты не бесись только. Эти розы купил мне …

Он не дал договорить, припечатывая меня грубо к стене. Схватил за шею.

— Если ты меня сейчас не убедишь, я не знаю, что сделаю с тобой! — в гневе прогремел он.

— Саша. Мне больно, — простонала я. Он немного ослабил хватку.

— Ты где была сегодня? — его трясло от злости.

— С Ромой в кафе.

— Тогда что, сука, за цветы у тебя?

— Мне купил их Рома, — смотрела ему прямо в глаза, убеждая в своей правоте.

— Рома? — не верил он.

— Да. Он просто так купил мне. Я … очень расстроилась, что ты не приехал за мной.

— Какого черта? — Саша отпустил меня.

— Просто, чтобы я не грустила. По — дружески. Нас Марго видела возле подъезда. Можешь ее спросить, если не веришь. И Рому, — прижавшись к стене, терла свое горло, не ожидавшая его яростного всплеска из — за цветов.

Он собрал розы в охапку и, открыв окно, выкинул их на улицу.

— Бесят! — рыкнул он. — Он еще пожалеет за свою наглость!

— Саша, он, правда, ничего не подразумевал, когда дарил мне их, — так жалко розы. Такие красивые.

— Да что ты тут мне рассказываешь? — рявкнул Саша, подойдя ко мне ближе. — Думаешь, я не знаю, что он хотел переспать с тобой?

— Это было поначалу, пока ты …

— Замолчи! — Саша притянул меня за затылок, заставляя смотреть в его кристально голубые глаза. Взяв мою ладонь, положил себе на грудь и накрыл своей сверху. — Ты чувствуешь? Чувствуешь, как оно бешено колотиться?

Саша сильно напряжен, глаза лихорадочно бегали по моему лицу.

— Чувствую, — кивнула я, положив на его ладонь свою вторую руку.

— Это все ты! Ты! — в злости доказывал он мне. — Я захотел открыться, Маша. Захотел попробовать другие чувства, которые без моего разрешения жрут меня изнутри, таща мой зад к твоему порогу.

— Саша … милый… — задыхалась я, слезы скопились в уголках глаз.

— Ты не понимаешь, что мне, твою мать, тяжело это признавать в себе. У меня была жизнь, где я четко знал, что хотел от нее, где не будет места лживым девкам, которые могут на раз раздавить тебя, как таракана, изображая из себя влюбленных сучек. Переспал и до свидания. Так проще. А ты … Я не знаю, что за ведьма ты такая. Я как мог выкидывал тебя из головы, но ни хрена не получалось. Я ненавидел себя за свою слабость. Корил себя за всю ту боль, что причинял тебе, доводив тебя до страха. Но я наделся, что ты будешь умнее, не поведешься на такого мудака, как я. Такой, какой я не нужен тебе, поверь. А ты оказалось полной дурой! — его черты лица смягчились, и Саша уже гладил меня по волосам. Мои слезы не удержались и устремились вниз по щекам. — Все равно смотришь на меня тоскливыми глазами, умоляя взять тебя, приласкать, заливая глупой байдой про отношения и всякую подобную фигню.

— Саша …

— А я повелся. И сейчас введусь, — Саша вытер мою слезу губами, отчего я всхлипнула. — Впервые, я хочу этого сам, но только с тобой. Только с тобой. Поэтому, Маша, услышь, что я тебе говорю, — он схватил меня за плечи и тряхнул. — Если ты посмеешь разочаровать меня! Если ты, твою мать, обманешь меня или, не дай бог, изменишь, ты горько пожалеешь об этом. Слышишь? Ты пожалеешь о том дне, когда решила связаться со мной, когда решила без моего согласия влезть в мою душу. Ты поняла?

Я закивала головой, смахивая слезы.

— Поняла? — настойчиво повторил он.

— Да, Саша! — громко произнесла я и завыла, не понимая своего душевного состояния. Я просто не смогу без него жить.

Заключив меня в объятия, он крепко прижал к себе, утешая мои рыдания.

— Не плачь, — шептал он, поглаживая мою спину. — Не плачь, маленькая моя.

— Саша, я так … так …тебя лю…

— Молчи! Нет! — оборвал он меня жестко. — Не смей.

Он зарылся пальцами в мои волосы. Запретив произнести заветные слова, доказывающие мое настоящее чувство к нему, я не знала, как этому относиться. Но склонялась больше к тому, что остается только смириться.

Простояв несколько минут в одном положении, пока я окончательно не успокоилась, Саша отступил.

— Прости, — он убрал мои волосы с лица. — Я и так как мог держал себя в руках. Я чуть не разнес твою кухню к чертям собачьим, представляя, что за урод посмел тебе подарить цветы, и что у вас с ним было.

— Все нормально, — глаза опухли совсем.

— Я поеду, хорошо?

— Да, — кивнула, пытаясь улыбнуться.

На прощание Саша коснулся моих губ нежным поцелуем.

— Завтра созвонимся, — сказал он и вышел из кухни.

Я стояла, не шелохнувшись, возле стены, тупо рассматривая растекшуюся лужицу воды около стола, пока не захлопнулась входная дверь. И только тогда я смогла отлипнуть от обоев и сесть на стул. Я вся потом покрылась от того, как Саша буйствовал, прекрасно осознавая, что он приревновал меня, демонстрируя свое собственническое поведение. И это только цветы, из — за которых он потерял рассудок. А, если причина была бы посущественнее? Вытерла пол и ушла в комнату. Как только моя голова коснулась подушки, я намертво вырубилась.

Встала с разбитой головой. Кое — как привела себя в порядок, затолкнула в себя кружку кофе и, переодевшись в джинсы, светлую рубашку и кеды, вышла на улицу. На улице предвещался пасмурный день.

Екатерина Ивановна была уже на месте. Критично посмотрев на мой немного потрепанный, заспанный вид, хмыкнула себе под нос, переодеваясь в белый халат.

— Здравствуй, Мария! Тебе не кажется, что ты ведешь себя нагло, приходя в таком виде. Да по тебе видно, что ты пила всю ночь. Как ты собираешься работать в таком ужасном состоянии?

— Доброе утро, Екатерина Ивановна! Как бы сей факт вас не должен волновать, — чуть ли не фыркнула я, безразлично реагируя на ее недовольство.

— Конечно. Почему бы и нет? Тебя же по знакомству сюда устроили. Можно вытворять все что угодно.

— Да когда же вы от меня отстанете? — громко высказывала свое возмущение. Екатерина Ивановна опешила сразу от моего тона. — Вечно докапываетесь, брюзжите. Что вам от меня надо? Работайте. Я вам совершенно не мешаю. У вас проблемы?

— Какие еще проблемы? — пробурчала она, включая компьютер.

— Я не знаю. Но вам, смотрю, доставляет удовольствие проезжаться по моей личности.

— Не надо придумывать глупости. Ты сама так себя ведешь. То перегаром от тебя несет, то ты спишь на работе.

— Да вам какая разница? — не выдержала ее очередного обвинения. — Я выполняю свою работу на сто процентов и не прогуливаю. Вам самой это не надоело? И заметьте, работа фармацевта не высокооплачиваемая, чтобы зубами за нее держаться. Так что прекратите меня уличать в моем знакомстве.

Екатерине Ивановне, видимо, не нашлось, что ответить. Она молча занялась своими делами. Надеюсь, это последний наш неприятный разговор.

Мой рабочий день пролетал незаметно, постоянно сменяясь потоком людей, заходящих в аптеку. Я никак не могла дождаться вечера, чтобы заехать к Саше. Днем он позвонил, сказав, что задержится еще дольше в сервисе, а я не стала настаивать на визите к себе, ему нужно выспаться от очередной бессонной ночи. Поэтому, я запланировала к нему сама заглянуть, а затем, если повезет, зайти к Марго. Что у нее там происходит?

После работы посетила ближайший супермаркет — купить продуктов домой, да и парням что — нибудь перекусить, все равно приготовить ничего не успею. Положив в корзинку банку консервированной фасоли в томате, которую я обожала, почувствовала, что кто — то меня коснулся сзади. Обернувшись, наткнулась взглядом на тележку, которая нахально тыкалась мне в ноги. Посмотрев на хозяина тележки, я ахнула.