Горький шоколад (СИ) - Щиброва Валентина - Страница 87

— Рома, что с твоей губой?

— Ничего, — весело пожал он плечами. — Просто разбита немного. Привет.

— Немного? Она у тебя распухла, — подошла к нему ближе рассмотреть ее. — Ты чем — нибудь обрабатывал?

— Да по хрен. Так пройдет.

— Кто тебя так приложил?

— Кто? — вдруг засмеялся он. — Тот, кто под утро скинул меня с кровати и зарядил в торец.

— Саша? — не верила я. — Он с ума сошел? Мы же с ним поговорили вчера.

Саша не простил ему цветов. Да еще спящего друга ударил.

— А! — махнул он. — Ну это же Саша! Правда, я подофигел, когда меня молча спихнули на пол и вмочили в челюсть, после поясняя, что я охреневший олень. И это я мягко выразился еще.

— Кошмар! — понуро ответила я. — Я же сказала тебе, не нужно было. Все равно они валяются теперь на улице.

— Ха-ха-ха, — заржал он, придерживая разбитую губу. — Он их выкинул?

— Да. Жалко так. А мне подарил горшок с фиалкой.

— Ха — ха — ха, — не унимался он. — Хоть на него хватило фантазии.

— Блин, да не смешно, Рома! — укорила его. — Такой синяк, да еще перед днем рождения.

— Зато первый мой день рождения с разбитой губой.

— Очень весело, — сморщилась я. — Сейчас зайдем в аптеку. Мазь быстро вылечит.

— Успокойся, Марусь.

— Нет, не успокоюсь. А ты не на работе сегодня?

— На работе. Заехал за пельменями нам с Саней.

— Я тут тоже кое — что прикупила для вас. Как раз хотела ехать к вам.

— Заботливая ты наша! — Рома похлопал меня по плечу.

— Вот скажи, в твоей большой тележке лежат только пельмени. Зачем, спрашивается, ты брал ее? Мог же и корзинку взять, — не знаю, зачем к этому придралась.

— Скажу по секрету, — Рома склонился к моему уху, посмотрев по сторонам, лишь бы никто не услышал. — У меня болезнь.

— Болезнь? — серьезно спросила я.

— Ага. Называется тележкомания. Я даже могу маленькую булочку положить в тележку и получать нереальное удовольствие, катая ее по магазину.

Пока я переваривала им сказанное, он снова засмеялся.

— Да, Рома! — хохотнула я, толкая его в плечо. — Я же поверила.

— Я вижу, — веселился он. — Лень было тащить, вот и взял тележку.

— Шутник. Пошли на кассу. Вот тебе, тележкоман, — положила свою корзинку ему в довесок. — Вези давай.

— Как скажите, леди, — подмигнул он мне.

Уже сидя в его машине, я собственноручно обрабатывала его поврежденную губу, зная, что сам он ничего делать не будет, только закинет тюбик в дальний угол. Рома дернулся.

— Прости. Больно?

— Неа. Щекотно.

— Устрою ему сейчас выговор, — нахмурилась я, закрывая колпачок.

— Да ладно, Марусь. Я же не жалуюсь. Сам знал, на что подписался. Ну почти, — усмехнулся он. — Тем более, если бы он сейчас увидел, как ты ко мне интимно прикасаешься …

— Э, что за дела? — пихнула его ладонью в лоб. Он захохотал, снова придерживая губу, мешающую ему смеяться надо мной. — Я тебе сейчас дам интимно прикасаешься. Мало, смотрю, получил?

— Конечно, мало. Еще хочу. Только теперь в ухо. Хочу почувствовать себя чебурашкой. Я был когда — то странной, игрушкой безымянной … — запел он детскую песню, заводя машину.

Не выдержав его дурашливости, громко рассмеялась. Вот как с ним быть серьезной? Заметив знакомую иномарку, припаркованную впереди нас, я тут же оборвала свой смех. Из машины вышел Стас. Вытянув руки, он поводил плечами, разминая тело и, поправив воротник светлой рубашки, обошел машину. Красивый дьявол! Глаз не оторвешь. Как только он открыл дверь, из Лексуса показались изящные женские ножки в туфлях на шпильках. Стас довольно оскалился, разглядывая девушку, грациозно выходящую из машины. Чёрные, как смоль, волосы уложены в высокую прическу, а платье цвета морской воды подчеркивало её идеальную фигуру.

— Дорогой бриллиант, правда? — улыбнулась я, вспоминая Ромины же слова. Это сравнение мне понравилось, так как Марго, действительно, похожа на бриллиант своей неземной красотой, своим ярким сиянием, особым шармом и женственностью. — И требует дорогой оправы.

Я взглянула на Рому, который неожиданно замолчал и неотрывно смотрел в лобовое стекло, крепко сжав руль. На лице больше не было забавных морщинок, когда он смеялся, не было веселья в его серых глазах. Казалось, что стекло готово в любую минуту расплавиться от его жгучего взгляда — глаза широко открыты, брови сведены к переносице, полноватые губы слегка приоткрыты. Это взгляд мужчины, желающий ту девушку, которая, поправив сумочку на плече, направилась в магазин, сексуально покачивая бедрами. Ее спутник включил сигнализацию и отправился следом за ней.

— Бриллиант имеет холодный блеск, — нарушил тишину Рома, поворачиваясь ко мне.

— Думаю, хороший ювелир заставит сиять бриллиант новыми гранями.

— А плохой? — усмехнулся он.

— А плохой испортит его, — серьёзно ответила я, подумав о Стасе. — Рома, почему ты её так называешь?

— Как?

— Бриллиантик, — лукаво улыбнулась, наблюдая, как Рома становится прежним.

— А ты про это? Она раньше часто слушала одну и туже песню Веры Брежневой про бриллианты. Иногда вынося нам с Саней мозг, если в машине врубит. Мне её слова «лучшие друзья девушек только бриллианты» на всю жизнь запомнятся, — посмеялся Рома.

— Понятно, — улыбнулась я, подумав про себя, что дело, скорей всего, не только в песне.

— Вы помирились с ней?

— Нет, — нахмурилась я.

— Почему? Все так плохо?

— Ну … там моя вина, — увильнула я от ответа.

— Её тоже после вчерашнего.

— Я потом поговорю с ней. Может поедем? — не хотелось сейчас сталкиваться с Марго.

— Поехали, — Рома выехал на дорогу.

Завернув к автосервису, Рома остановил машину. Когда выходила из салона, у меня зазвонил смартфон.

— О, Кира звонит. Ром, ты иди, сейчас подойду. Поболтаю с ней.

— О кей, — он пошёл к воротам своего сервиса.

Ответив на звонок, я некоторое время находилась на улице, беседуя с ней о разных мелочах. Договорилась, что завтра после работы заеду к ней домой сделать маникюр, который уже запустила. В городе смеркалось. Посмотрев на окна ещё одного автосервиса, расположенного по другую сторону от ребят, подумала, что они не одни, бедолаги, кто вкалывают допоздна.

Открылись ворота, и оттуда выехала машина, освещая меня фарами. Я отошла подальше с проезжей части, отворачиваясь лицом к зданию. Распрощавшись с Кирой, я снова развернулась к дороге, чтоб вернуться к Роме с Сашей. Но, ахнув от испуга, я отпрыгнула. Машина будто медленно надвигалась на меня. Из — за яркого света, что ослеплял мне глаза, я не могла разглядеть водителя. Мелкими шажками отступала назад, скованная страхом, сбитая с толку странным поведением водителя. Уже хотела закричать, как машина резко вырулила в сторону, вставая боком ко мне. Окно плавно опустилось. О господи!

— И что такая милая девушка делает здесь одна? — ехидно протянул длинноволосый. Моё сердце ушло в пятки, когда я увидела этого человека. Я уже выкинула всех этих людей из головы, но, вновь встретившись с самодовольным лицом из той компании, я не на шутку испытала боязнь. И не могла понять, почему я так шарахалась его. Видимо, моя интуиция требует насторожиться.

— Это не твое дело, — стойко выдержала облапывающий моё тело взгляд, скрывая истинные эмоции.

— Тебя подвезти?

— Не надо.

— Да ладно тебе. Прокатимся, пообщаемся. Я как раз свободен.

— Не хочу. Мне не интересно твоё предложение.

— Теряешь отличную возможность хорошо провести время, — улыбнулся он.

— Ты не понял? Отвали! — не имея желания продолжать с ним разговор, направилась к ребятам, но длинноволосый сдал назад, преграждая мне путь. Вовремя успела отскочить, а то наехал бы на ноги. Сумасшедший дебил!

— А ты заставила понервничать Ника, куколка.

— Чего?

— Он рассчитывал на тебя. Ты была шикарным вариантам для шеста, — посмеялся он. — А он так не любит, когда ему говорят «нет».

— Тебе чего от меня надо? — смерила его грозным взглядом.