Ты - Моя Надежда (СИ) - Войнова Яна - Страница 11

  ― Это Алиса Ба... ― она осеклась. Ее преподаватель по вокалу знала ее под девичьей фамилией. ― Алиса Стрелецкая.

  ― Батюшки! Алисочка! Сколько лет, сколько зим! Как ты, дорогая? Ой, как же приятно, что ученики помнят старушку, ― обрадовалась Раиса Ивановна. У Алисы от нахлынувших чувств защемило в груди.

  ― Раиса Ивановна! Ну, какая же вы старушка? Вы еще всех своих учеников переживете! ― слушая щебетание своего преподавателя, она едва сдерживала слезы. Ей отчаянно захотелось вернуться назад, в прошлое, в консерваторию, где с удовольствием училась, где была счастлива в последний раз. И уж точно не встречаться никогда с Русланом Бариновым.

  ― Не подлизывайся! Лучше скажи мне, ты поешь? ― Раиса Ивановна сразу перешла к болезненной теме. Зрила в корень, чем и добила остатки самообладания Алисы.

  ― Нет, Раиса Ивановна... не пою... ― прорыдала она в трубку женщине, которую считала своей второй мамой и лучшим педагогом. Слезы текли рекой, она не могла ничего с этим поделать. Голос сорвался в рыдания. Казалось, что Алиса оплакивает свою несбывшуюся мечту.

  ― Тише, тише, девочка... А что так? Уголовник твой запрещает? ― Раиса Ивановна сразу приняла Баринова в штыки. Она не обрадовалась, когда Алиса поделилась новостью о своем скором замужестве. Тогда Раиса Ивановна предположила, что Баринов запретит ей петь.

  ― Он не уголовник, Раиса Ивановна, он ― сволочь! ― всхлипывая, ответила Алиса.

  ― Это я поняла, как только его увидела. Что тебе и сказала, если помнишь. ― Раиса Ивановна обладала способностью видеть людей насквозь. Также не отличалась она и деликатностью, рубила правду-матку прямо и в лицо.

  ―Я помню, ― ответила Алиса голосом рыдающей пятилетней девочки, жалующейся маме, что ее обижают.

  ― Сопли вытри. Ты мне просто так позвонила, поплакаться, или тебе от меня что-то нужно? ― Раиса Ивановна была очень строгим преподавателем. Жестким. И человеком нелегким. Не любила она долгие разговоры и всегда переходила сразу к делу.

  ― Надо, Раиса Ивановна, очень надо, ― взмолилась Алиса.

  ― Ну, я долго ждать буду, когда ты уже разродишься?

  ― Позанимайтесь со мной, молю! Я заплачу любые деньги, только верните меня в форму!

  ― Ты свои деньги засунь себе в ж***! ― Раиса Ивановна очень любила выражаться прямо и без подходов. Поначалу Алиса ее боялась до ужаса. Раиса Ивановна могла раскритиковать в пух и прах, но знания давала бесценные. ― Я на пенсии!

  ― Раиса Ивановна!!! ПОЖАЛУЙСТА! ― Алиса была готова ее умолять, стоя на коленях. Рыдать, плакать и валяться сколько надо, чтобы она согласилась.

  ― Перестань меня уговаривать, я не барышня на выданье! Я не договорила. Я на пенсии. Учеников принимаю дома. Приезжай. Адрес, надеюсь, не забыла.

  ― Я помню! Я приеду. Сегодня к четырем вам удобно? Ой, праздник же...― спохватилась Алиса.

  ― В ж*** этот праздник! Приезжай, девочка! Скучно мне, старухе, одной, попоем, а потом и чайку попьем с настойкой. Ты мне все про своего уголовника и расскажешь!

  ― Хорошо, Раиса Ивановна. Но он не уголовник, ― рассмеялась Алиса.

  ― Она его еще и защищает! Вот так вас, девки, учишь, учишь, а вы потом замуж повыскакиваете и о пении забываете, ― жаловалась Раиса Ивановна на учениц.

  ― Ничего, Раиса Ивановна, как забыли, так и вспомним! Я к четырем буду у вас! ― попрощавшись с педагогом, Алиса начала собираться. Она собрала еду из холодильника, ту, что наготовила домработница, и бутылку коньяка. Помнила она, что из всего алкоголя Раиса Ивановна уважает хороший коньяк и наливку собственного приготовления. Торт решила купить по дороге.

  Заезжая в старый обшарпанный двор своей любимой учительницы, Алиса почувствовала, как защемило в груди. Она вспомнила, как радостно бежала на занятия, когда Раиса Ивановна, разглядев в ней потенциал, предложила дополнительные занятия. Денег с нее она никогда не брала. Вот из этого дворика ее часто забирал Руслан, пока они не поженились. Вот на этой скамейке они рыдали в голос в обнимку с Лелей, после очередной тирады Раисы Ивановны о них и их способностях, когда пришли к ней плохо подготовленными.

  Зайдя в подъезд, Алиса испытывала чувство, похожее на смесь ностальгии и разочарования. В себе самой. В том, что не ценила это время, что упустила массу возможностей. Болью отдалась в груди мысль, что уже ничего вернуть нельзя. Дрожащими руками Алиса нажала на кнопку звонка.

  Раиса Ивановна встретила Алису с распростертым объятиями. Алиса сразу отметила, что она ничуть не изменилась. Какой была, какой Алиса ее запомнила, такой Раиса Ивановна и осталась. После теплых объятий и поцелуев, Раиса Ивановна в привычной для себя манере, потянулась за мундштуком, осматривая Алису со всех сторон:

  ― Пополнела. Жрать меньше надо, Алиса. Чай, не корова.

  ― Все на нервной почве, Раиса Ивановна. Ем, когда нервничаю или расстроена.

  ― Судя по твоему весу, расстроена ты часто, ― высказала свое предположение Раиса Ивановна.

  ― Не без этого, ― согласилась Алиса. ― Раиса Ивановна... а можно... послушайте меня, пожалуйста! ― попросила она.

  ― Хочешь сразу к делу? Ну, валяй! Пройдем к пианино, начнем, ― Раиса Ивановна села за инструмент, открыла крышку фортепиано и начала играть, при этом не вынимая сигареты изо рта. Так было всегда, когда она работала.

  Алиса запела. Голос заныл и затрещал от непривычной нагрузки. Ее некогда мощный голос диапазоном в четыре октавы сейчас оказался неустойчивым и слабым. Ей не хватало дыхания. Алиса потеряла форму.

  ― Достаточно, ― отрезала Раиса Ивановна, выдыхая сигаретный дым. ― Просрала все...

  ― Раиса Ивановна, ― зарыдала Алиса. До чего же ей было обидно.