Любовь на коротком поводке (СИ) - Горышина Ольга - Страница 50

       Выбор оказался огромный — иначе Лола и не одевалась, даже не имея собаки. Интересно, в какой момент до неё дошло, что она немного того? Неужели ум заложен у женщины в подкожном жирке? Пополнела и поумнела? И смузи, наверное, поддерживают худеющий ум в своеобразном здравии. Мой, увы, не вернёт даже овсянка!

       — Что? — обернулась я от шкафа, заметив в зеркальной дверце отражение слишком внимательного взгляда Олега.

       Наблюдатель вздрогнул и нервно провёл рукой по собачьей голове, прижимая огромными пальцами огромные уши. Свои у него тоже сделались большими. Или такими и были, а я просто не замечала? Были или нет? Я даже улыбнулась всем этим глупостям, которые бесперебойно лезли мне в голову.

       — Ничего, — вернул мне улыбку Олег, перехватывая пальцами раскрытую пасть Агаты. — Просто хочу смотреть на тебя… За смотрение она ведь меня не сожрет? Не сожрешь, а? — обратился он уже к собаке, выпуская морду на свободу.

       Наглая морда тут же его лизнула: ну да, бьет — значит, любит. А потом эта засранка двинулась на меня, грозясь исцарапать мне голые ноги, но Олег вовремя пришел на выручку, ухватившись за ошейник.

       — Глупая, так ты завтрака не допросишься, — нагнулся он к оттопыренному собачьему уху. — Они, — Олег повел в мою сторону подбородком, — любят ушами. Ты лучше повой. Ну, я же знаю, что ты умеешь ныть. Ну…

       И Агата заскулила — как у него это получилось, как?

       — Ты собачье терпение не испытывай. Я не буду вечность ей зубы заговаривать, — оскалился Олег, когда я заржала над ними в голос. Человеческим смехом это не назвала бы даже сивая кобыла.

       Я схватила вешалку, на которой висело платье в цветочек, и прикрыла им майку пижамы.

       — Ну… — Олег не понял, что я от него хочу. Пришлось добавить: — Нравится?

       — Нравишься… — ответил он по слогам. — Ты мне нравишься в купальнике… Из серии «платье голого короля»…

       Я снова не смогла сдержать улыбку.

       — Так что выбирай любое платье. Я не тот, кто смотрит на наряд… Наряды врут. Тем более, в России, где в кредит покупают дорогое шмотье, думая, что… — Олег поджал губы. — Ну, как там у Жванецкого было: рожи отдельно, фраки отдельно?

       Я пожала плечами — Жванецкого я не слушала. К счастью или к несчастью. И вообще не имела привычки сорить цитатами даже на стене Вконтакте.

       — Да ладно… — Олег явно прочитал на моем лице что-то другое, потому что другие части тела, которые могли заинтересовать его глаза, я по-прежнему прикрывала платьем. — Я сам такой… Долго влезал обратно в пиджак.

       — Тогда я надену это платье. К нему есть шляпка и кофта. Агата, ты хочешь бантик на башку? — попыталась я шуткой отвести от себя острый взгляд Олега, который колол в самое сердце, то есть грудь, все еще прикрытую вешалкой.

       — Сдурела? — не понял Олег шутку. — Пусть в нашей троице хоть собака выглядит достойно. Я ее сейчас вымою и причешу. У вас шампунь имеется?

       Я кивнула и, оттянув остальные вешалки вглубь шкафа-купе, повесила мой выходной наряд на самом виду, взяла штаны и футболку и…

       — Почему ты так на меня смотришь? — и обернулась к кровати с вопросом.

       — Мог бы не смотреть, не смотрел бы, а так — это все, что мне остается… Я серьезно про собаку. Думаешь, можно ее в гости к кому-нибудь сбагрить? На дачу к бабушке, например? Ну, чтобы у нас было полноценное свидание? Или не получится?

       — Полноценного свидания? — переспросила я пересохшим ртом, стараясь не опускать глаза с лица на его мускулистую грудь.

       — Оставить собаку? — почти не смеялся Олег. — Насколько она неадекватная, вам только говорили? Может, эти ее выходы в окно — одна бабка сказала? Я не вижу в ней никакой дури…

       — Я тоже, — сглотнула я. Дурь только во мне. Я ее чувствую. Она сочится из меня горячим потом. — Но не хочу проверять. Это собака Лолы. Я не хочу портить с Лолой отношения еще больше, — держалась я своей правды.

       И лжи. Вести чужую собаку на чужую дачу ради чужого мужчины — перебор, я считаю. На его кровати места троим хватит, если уж на то пошло. Это здесь не развернуться, и Агате ничего не оставалось, как встать на меня всеми четырьмя лапами…

       Я снова сглотнула, хотя глотать было нечего: горел теперь не только рот, но и все тело, а Олег даже позы не поменял — гладил меня одним только взглядом.

Даже под ледяным душем кожа сейчас зашипит, как сковородка, снятая с огня…

       — Я быстро в душ. Я быстро… — спешно ретировалась я к двери и чуть не поскользнулась на паркете: даже ступни вспотели.

       Только бы влажные руки сумели повернуть на двери засов: я не могу оставить Агату одну ни на минуту. Меня прибьют. Точно. Раньше, чем ее. Нет, ее просто прижучат, хоть она и не Жучка. А Жучка тут я — меня сразу пинком под зад и лети, детка.

       Я взяла себе еще пять минут — высушить волосы, и спустилась по парадной лестнице при параде хотя бы на голове, а вот внизу порядка не было: Олег раздобыл где-то резиновый мячик и кидал его через всю гостиную, а Агата носилась за ним, сминая по дороге дорогой ковер, который уехал уже к дверям, ведущим во двор.

       — Олег, что ты делаешь?! — закричала я почти что в панике: у Лолы нечему падать, но учить овчарку играть в футбол лучше не по испанскому методу. Стекло кто вставлять будет. Новое. Я спрашиваю, кто?!

       — Жду завтрака, — ответил Олег так просто, что пар у меня вышел ушами: они стали до безумия горячими. — Мы оба ждем овсянку, — напомнил он по какой-то своей причине. Я прекрасно помнила, что он ждет. Овсянку и полноценное свидание. Меня интересовала причина, по которой он позволяет чужой собаке разносить чужой дом.

       Я сунулась за кастрюлькой и нашла еще один тазик, которым можно было сымитировать собачью миску. Овсянка впервые не пригорела и не пошла комочками, потому что я постоянно ее помешивала, боясь обернуться к стоящим за моей спиной существам: кто из них человек, а кто собака, я уже не особо и понимала.

       Ели мы молча. Собака и мужик действительно хотели жрать. А я давилась кашей, имитируя набитый рот, чтобы Олегу не пришло в голову завести светскую беседу.

       — Спасибо, — поблагодарил он за завтрак и, поймав меня за руку, когда я решила отнести тарелки в раковину, поцеловал чуть выше локтя, как тогда, за работой. — Большое спасибо.

       Руку я не вырвала, и его пальцы, сорвавшись с локтя, легли мне на бедро. Каменное.

       — Вы, женщины, считаете, что утро должно начинаться с кофе в постель, а мне кажется, что завтрак вдвоем куда лучше распиаренного кофе. Может, конечно, я просто отвык от такого утра…

       Рука исчезла, а я осталась стоять на месте, к которому Олег пригвоздил меня словами.