Новый год по новому стилю (СИ) - Горышина Ольга - Страница 62

       — Да. Поехали!

       — Перевожу с женского языка: я подумаю, да?

       Я на мгновение прижалась к нему — тело давало лучший ответ, но Гриша уже протягивал руку Любе: и ребенок не брал никаких минут на раздумье. Она смело сжала пальцы папы Гриши, не думая о том, что знает его меньшее количество дней, чем умеет считать.

       Глава 6.5 “Вопрос от будущего свёкра”

       У Гришиных родителей была дача только в их понимании. Нормальные люди назвали бы это загородным домом за высоким забором, ворота в котором открывались со скрипом. Зима, заржавели, поди… Мой внутренний голос хамил из-за нервов, и я боялась потерять настоящий, представ под очи владельца Хаммера, на котором сейчас светились огни, как на ёлке — так и было, багажник на крыше и передние фонари были закручены елочной гирляндой. Интересно только, куда она включалась. Но я не стала спрашивать Гришу.

       К счастью — хотя бы моему — нас не встречали, хотя камеры явно показали наш приезд, если даже уши привыкли к скрипу. Гриша открыл дверь своим ключом. Интересно, это мною так пренебрегают или все-таки жалеют и дают время освоиться на враждебной территории?

       Я не чувствовала себя так паршиво даже при знакомстве с родителями Кирилла. Наверное, нынешнее мое состояние было сродни тому, которое я испытала, когда мы впервые оказались в кровати с его родителями за стенкой. Сейчас я тоже стиснула и губы, и зубы. Как бы меня ни встретили, я ни слова не скажу Грише и буду улыбаться, будто ничего не замечаю. Да, это мой план Икс. Главное, не почувствовать себя в уравнении Игреком.

       Первой на нас пошла пехота. Мальчишки выглядели безумно худыми, безумно длинными и безумно громкими. Вообще все вокруг было полным безумием. Но старший брат закрыл грудью амбразуру и подарки, которые почему-то держали мы с Любой. На вытянутых руках, желая быстрее избавиться от неподъёмного груза. Взрослые так и не объявились, поэтому предстояло наше двойное представление.

       — Дуйте наверх! — скомандовал Гриша грозно и громко. Видимо, чтобы его услышали не столько дети, сколько взрослые. — Покажите Любе Инглиш Касл с рыцарями и принцессами. И драконов не забудьте в замок притащить. Девочки любят драконов.

       Руки Любе мальчишки не протянули — не доросли ещё до джентельменства, и мне пришлось подтолкнуть дочь в спину. К счастью, не мокрую, как моя. Даже без пуховика. Люба пару раз обернулась на меня, но потом надо было свернуть за угол, и я первой отвернулась к Грише, который присел у скамейки, чтобы найти тапки для себя: похоже их не было.

       — Меня не ждут, да?! — сначала он тихо рассмеялся, а потом зычно выдал вопрос: — Ленка, куда делись мои тапки?!

       — Туда же, куда и твои глаза!

       Из-за другого угла появилась Елена Владимировна. Как и я в джинсах и свободной кофте, но ещё и подпоясанная фартуком, который выглядел влажным. Видимо, крик пасынка выдернул мачеху из кухни. Вот почему нас не встретили? А не потому что я нежеланная тут гостья? Или потому, что хотели встретиться со мной уже без ребенка?

       На вид ей чуть за сорок, у неё чуть лишний вес, чуть растрепанная челка и каштановые подстриженные чуть ниже плеч волосы. И такие же огромные, как у Гриши, глаза. Снова голубые. Хозяйка улыбнулась мне — не ему — чуть тронутыми блеском губами. Она была вся чуть-чуть не гостеприимна. Или я была слишком на нервах. Одно из двух или оба сразу. Вернее, обе… Мы пару долгих секунд смотрели друг на друга, потом Елена первой сказала:

       — Привет.

       Не здравствуйте и даже не здравствуй, а вот так просто — именно просто, а не пренебрежительно — привет.

       — Будем знакомы лично. Если мы, конечно, уже знакомы заочно? — тут же добавила она с улыбкой и бросила на пасынка уничижающий взгляд.

       Тот ухмыльнулся своей самой гадкой ухмылочкой:

       — По верхам. Ничего личного.

       — Скажи уж прямо, гаденыш, меня считают хорошей или плохой? — спросила Елена каким-то уж очень нерадостным тоном, толкнув ногой домашние тапочки большого размера, и Гриша вместо ответа, прямо в носках, игнорируя тапки, просто обнял ее. Так же крепко, как обнимал меня. Наверное, других объятий он не знал. Тем, кто ему не нравился, он давал в нос.

       — С Новым годом, Ленка! Я тебе ангелочка привёз… Позаботься о ней, пожалуйста.

       Елена отстранилась от Гриши и уставилась на меня — не оценивающе, а удивленно, но тем не менее я вспыхнула.

       — Я о Любе! — вдруг хохотнул Гриша и за локоть притянул меня к себе. — Со своей ведьмой я справлюсь без посторонней помощи.

       — Гриш… — это за меня вступилась Елена, вступилась?

       — Шамаханской царицей, я оговорился.

       — Так бы и врезала тебе! — она подняла над головой кулак, точно и правда собиралась дать пасынку по лбу, и тот действительно шутливо втянул голову в плечи. — И как ты его только терпишь?!

       Я?.. От ответа меня спасло появление нового героя семейной трагикомедии. Антон Сергеевич был с сыном одного роста, только раза в три массивнее — выделялся не только живот, но и плечи и бока: шкаф, которого здесь по всей вероятности неплохо кормят, в тонких очках, седой и с коротко-стриженной белой бородкой. И этот шкаф двигался прямо на меня. Мне стоило большого усилия воли, чтобы не отступить хотя бы на шаг.

       — Это Лиза, — выдал Гриша за секунду до протянутой его отцом руки.

       Пожать? Так мою ладонь хоть выжимай! Но проигнорировать жест доброй воли нельзя, и я осторожно коснулась пальцев большой руки.

       — Очень приятно, — ответила я тихо, и мне было приятно, что рукопожатие не оказалось сильным. Такой и пальцы сломать может. Понятно теперь, в кого у Гриши сильный кулак!

       — И все?

       Я чуть рот не открыла: что, все? Я должна была сказать приветственную речь?

       — А какие подробности тебя интересуют?

       Это Гриша за меня отвечает или вопрос все же адресовали ему, хотя пронзительные холодные, почти что серые, а не синие, глаза смотрели в упор на меня.

       — Семейное положение — пока не замужем…

       Если ГАВ не заткнется, заткнусь я — хлопнувшись в обморок прямо тут, у стенного шкафа.

       — Имеется дочь пяти лет, зовут Люба. Пять минут назад зачислена в разбойничью банду атаманшей. Или принцессой, если разбойники вдруг сделаются честными рыцарями.

       Антон Сергеевич смотрел теперь на сына. Так же в упор.

       — Не смешно, — выдал он сухо. — Ты чего паясничаешь? Можно по-человечески познакомить нас, нет?

       — Можно вообще-то не держать нас в дверях, как неродных.