Тень рыцаря - де Кастелл Себастьян - Страница 118

Герцоги привезли с собой намного больше слуг, чем стражи. Казалось бы, это не должно было меня шокировать и тем не менее сильно удивило.

Алина сидела в стороне от стола, у нее на коленях стояла тарелка с едой, к которой она почти не прикоснулась. Сами герцоги, увлеченные пиром, даже не обратили внимания на нас четверых.

– А для нас что-нибудь осталось? – по-простецки спросил Брасти.

Валиана, стоявшая рядом со мной, напряглась; видимо, как и я, ждала гневной отповеди от кого-то из герцогов или их слуг: в конце концов, знать не ест в компании простолюдинов. Но, к моему удивлению, Мейллард Пертинский прорычал:

– Осталось несколько пулярок. Они, конечно, сухие, и за их происхождение я тоже не поручусь, но лучше уж поесть, чем стоять там как болваны.

Его слова повергли остальных в шок, что меня несколько утешило, но спустя мгновение герцог Джиллард жестом приказал слугам принести тарелки и поставить стулья на дальнем конце стола. Никто из нас не знал, что делать, поэтому я сел за стол, остальные присоединились ко мне.

Когда мне на тарелку положили куриную ножку, я чуть не потерял сознание от ее аромата. Не помню, когда я ел последний раз, тем более за накрытым столом. Какой бы жесткой пулярка ни казалась герцогу Мейлларду, я счел ее мясо самым сочным и нежным из всего, что мне приходилось когда-либо пробовать. Справа от меня поставили серебряный кубок и налили в него вина.

– Могу ли я попросить у вас воды? – спросил я у слуги.

Мне не стоило сейчас пить: я был измучен и нездоров, а нам предстояло опасное дело.

Брасти же ни о чем не беспокоился.

– Совсем неплохо, – заметил он, ставя на стол опустевший кубок и знаком подзывая слугу, чтобы он подлил еще вина. – Нам следует чаще устраивать подобное – ну, знаете, решать проблемы за ужином, как подобает благородным сеньорам.

– Помалкивай, Брасти, – сказал Кест.

Тут встал герцог Мейллард.

– Итак, милорды, продолжим заседание Совета герцогов. Примите во внимание, что мы договорились провести совет несмотря на то, что на нем не присутствуют представители герцогств Орисона, Лута и Арамора, а также герцогиня Херворская.

Герцогиня Херворская?

– Э-э, простите меня, – сказал я. – Но…

Мейллард поднял руку.

– Во-первых, шкурник, ты будешь говорить лишь в том случае, если тебе даст слово глава Совета, то есть я. Во-вторых, отвечая на не заданный тобой вопрос, скажу, что, несмотря на нынешние разногласия, Трин все еще является законной герцогиней Херворской.

– Тогда можно мне слово?

– Тысяча чертей. Ладно. Что же ты хочешь нам сказать?

Я встал.

– Во-первых, я бы хотел сказать, что пулярка восхитительна.

– Принято во внимание. Перейдем…

– Во-вторых, моему другу Брасти нужно еще подлить вина.

Гадьермо, железный герцог Домариса, ударил кулаком по столу.

– Это Совет герцогов, а не деревенская свадьба. Думаешь, это шутка, шкурник?

– Вполне возможно. Несколько часов назад большинство из вас прятались за воротами замка, боясь, что ваши же люди вас перебьют, а Шуран готовился захватить власть в королевстве. Вы же сами, герцог Гадьермо, сдались войску Трин после… Сколько вы с ней воевали? Неделю?

– Там…

– Тишина! – воскликнул Брасти, передразнивая главу Совета. – Вам слова не давали!

– Ты же понимаешь, что у них больше народу, да к тому же мы ранены? – спросил меня Кест.

Но я обратился к аристократам, сидевшим вокруг стола:

– Страна находится на грани гражданской войны, потому что вы не только толкнули крестьян на путь восстания, но и позволили своим рыцарям стать изменниками.

– И ты решил открыть нам глаза? – прорычал Мейллард.

– А кто еще это сделает? Только мы вчетвером, а также остальные, отдавшие свои жизни, и все это несмотря на то, что многие из вас последние пять лет пытались нас уничтожить. О да! Мы справились с вашими врагами и сохранили вам жизнь, а теперь вы сидите здесь и решаете, что делать дальше со страной, в то время как наследница короля торчит в углу, как провинившаяся школьница. Да, ваша светлость, вполне возможно, что все это глупая шутка.

В зале воцарилась тишина, а затем кто-то зааплодировал. К сожалению, оказалось, что это Джиллард, герцог Рижуйский.

– Похоже, тут затевается переворот.

– Так и есть, – сказал Брасти, положив обе ноги на стол. – И так как мы спасли ваши бесполезные душонки, то вы могли бы показать хоть каплю раскаяния.

– Если воду вылить из кувшина, потечет ли она на землю? – спросил Джиллард.

– Чего? – вылупился Брасти.

– Вода. Если вылить ее, потечет ли она на землю?

– Пока мне приходилось наливать лишь вино, ваша светлость, и в основном себе в глотку, но полагаю, что и с водой вышло бы то же самое.

Тот улыбнулся и кивнул.

– Хорошо. Значит, мир всё так же управляется законами богов и природы. Понял?

– Не совсем, – отозвался Брасти, – но я чересчур много выпил за последний час.

– Он имеет в виду, – пояснил Кест, – что, несмотря на все произошедшее, герцоги считают, что естественный порядок вещей остается неизменным. Они хозяева страны, а мы их слуги или враги.

– Удивительно светлая мысль для шкурника, – сказал Джиллард.

– Благодарю, ваша светлость, – ответил я. – Ну а я полагаю, что теперь нам четверым следует удалиться. И Алину мы заберем с собой. – Я протянул к ней руку.

– Что это значит? – потребовал разъяснений Мейллард.

– Я бы тоже хотел знать, – тихо сказал Кест.

Я не отводил взгляда от герцогов.

– Мы уйдем. И приведем отряд Брасти…

– Ублюдков Брасти! – выкрикнул он и захихикал.

– И сразимся с вами! – прокричал я, и голос мой заметался эхом по залу. Затем я повернулся к Кесту и добавил: – Это единственное, что они понимают.

– Вы шутите? – спросил Гадьермо. – Да кого вы приведете? Сотню бестолковых крестьян с длинными луками?

– Сотню бестолковых крестьян, которые только что уничтожили герцогских рыцарей, – заметил я. – Ваших рыцарей. Представьте, что будет, когда слухи об этом разойдутся по стране.

Оссия, герцогиня Бэрна, женщина в летах, которая всегда неплохо относилась к королю и плащеносцам, деликатно кашлянула.

– Полагаю, что все мы видали тяжелые времена. Возможно, пришло время всем нам разойтись и обсудить этот вопрос спустя несколько месяцев. Думаю, мы можем договориться между собой и на время оставить всякую вражду, пока не приведем в порядок свои дома.

Я подумал о том, что это будет означать: еще больше страха и неопределенности для народа, еще больше возможностей для хитрых маневров герцогов.

– Нет, – сказал я. – Такие условия не подходят.

– Условия? – спросил Гадьермо. – Ты считаешь, что мы собираемся обсуждать с тобой условия?

– Нет, ваша светлость, – ответил я. – Простите, может, я неясно выразился. Это я диктую вам наши условия.

Люди повскакивали с мест, но теперь пришел мой черед ударять кулаком по столу. Мне давно хотелось это сделать – жаль лишь, что я не понимал, как это больно. Ну и пусть.

– Вы слишком долго вели себя в этой стране как хотели. С тех пор как погиб король, вы облагали простолюдинов налогами вне всяких границ. Вы запустили торговые пути, и разбойники теперь стали богаче купцов. Вы плели заговоры и интриги, разрушали всё, что пытался построить король.

– Это ты так видишь, – возразил Джиллард.

– Нет. Вы тоже так видите, все вы. И знаете, что мои слова – чистая правда. Может, король и оскорбил вас своими законами, но он дал вам уверенность в завтрашнем дне. Безопасные торговые пути и крепкие границы.

– А еще он дал нам плащеносцев, которые приходили и вмешивались в наши внутренние дела, – сказал Мейллард.

– Так и есть, и почти десять лет мы странствовали по всей Тристии и разбирали самые сложные дела во всех городах страны. Скажите мне, – я оглядел присутствующих, – сколько мятежей произошло в те годы? Сколько простолюдинов пыталось убить вас?

– Так вот в чем все дело? – протянул Джиллард. – Ты хочешь, чтобы мы возродили плащеносцев?