Сто оттенков страсти (СИ) - Майер Кристина - Страница 4

— Ты уже обратилась, — взяв ее за руку, хотел отвести к машине, но в этой щуплой пигалице нашлись силы, чтобы мне пытаться противостоять. Пришлось перекинуть через плечо и тащить так.

«Совсем ничего не весит» — подумал я.

Заметив охранников, вышедших покурить на крыльцо и с любопытством наблюдавших за нами, загнал их внутрь одним недовольным взглядом.

Хорошо, что в автомобиле кожаный салон — мы изрядно успели промокнуть под проливным дождем. Я уже собрался вернуть строптивице вертикальное положение и почву под ногами, как ощутил ее зубы, сжимающие участок кожи на спине, до которого смогла дотянуться.

— Еще раз укусишь, — зашипел я зло, поморщившись от обжигающей боли пониже лопатки, — я тебе ногу отгрызу!

— А ты опусти меня на землю! Я с тобой никуда не поеду!

— Этот вопрос не обсуждается, — зло проговорив, запихнул ее в машину. — Только попробуй покинуть салон, поедешь в багажнике, — сцепившись с ней взглядом, ждал, когда она уступит.

«Ведьма!» — пришлось подавлять в себе дикое желание ее придушить! Не сдается!

Хлопнув дверью своего внедорожника, обогнул капот и сел за руль.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Если ты сейчас не скажешь, где остановилась, можешь попрощаться со своими вещами, — поставил ее перед фактом.

Заведя двигатель, медленно стал выезжать с парковки. Заметив, что Никитина зябнет, включил печку.

— Отвези меня на вокзал, — глядя в боковое окно, произнесла она. Сидела Никитина прямо, ее напряженные плечи не касались спинки автомобильного кресла.

— Если пообещаешь уехать сегодня же и больше никогда не возвращаться.

— Сегодня уехать не получится, у меня билет на завтра.

— Тогда твои планы меняются. Вечером обстоятельно обо всем поговорим, — отрезал я.

— Я не хочу, — продолжала она упрямиться.

— Твои хотелки меня не волнуют. — придется ее запереть в квартире, чтобы не сбежала.

— Как тебя зовут? — равнодушно поинтересовался, когда молчание затянулось. В принципе, могла бы и не отвечать, мне было все равно, как ее там зовут.

— Никита́… Никитина Катерина, — поправила она себя.

«Никита́?» — удивился я, но высказываться не стал.

— На вокзал меня отвези, — продолжала она гнуть свою линию, не отрывая взгляд от бокового окна.

— Я разве не сказал? Мы едем ко мне, — медленно развернувшись, она посмотрела на меня, как на сумасшедшего.

— С Марией Евгеньевной собрался познакомить?

— Нет, — жестко отрезал, не вдаваясь в объяснения.

— Я с тобой никуда не поеду.

— Ты уже едешь.

— У меня вещи в камере хранения, — негромко проговорила она. Ее покладистость меня не обманула. Неужели надеется сбежать?

— Хорошо, адрес называй, сейчас заберем.

Никитина, назвав адрес вокзала, расслабилась и откинулась на спинку сидения. Точно что-то задумала.

— Ключ дай, — холодно произнес, останавливаясь на парковке.

Никитина заметно напряглась.

— Я жду, — постукивая пальцем по рулю с секундным интервалом, заставлял ее нервничать еще больше.

— Я сама схожу, — голос Катерины от волнения стал ниже и тише.

— Ты же не хочешь, чтобы я принялся тебя обыскивать? — обвел насмешливым взглядом спрятанную в бесформенную одежду фигуру. Красивая мордочка — это все, чем ей стоит гордиться. Не думаю, что под этим хламом можно отыскать женские формы.

— Даже не думай! — зло прошипела эта ведьма.

Невероятный цвет глаз и красивый рот с полноватой и словно карандашом на тон темнее очерченной нижней губой заставляли задерживать на ее лице взгляд. Когда-то почти такие же яркие глаза смогли меня обмануть!

Никитина Катерина — девчонка смазливая, не будь она сестрой Оксаны, я бы… Нет!

— Поверь, в тебе нет ничего, что способно меня привлечь, — насмешливо произнес, пряча свои мысли за грубым тоном. Если я надеялся ее задеть, то потерпел фиаско. Реакцией на мои слова было равнодушное пожатие плеч. — Ключ, я сказал! — что-то заставило ее прекратить споры и послушаться. Вытащив из внутреннего кармана пластиковый ключ, она протянула его мне.

— Номер ячейки?

— Пятьдесят три, — отворачиваясь, негромко произнесла Катерина.

— Не вздумай сбежать! — выходя из машины, предупредил ее. Доверять я Никитиной не мог. — Не забывай, что ты засветилась на всех камерах… — дальше пусть сама додумывает.

Забрав ее рюкзак, быстро проверил содержимое. Кроме немногочисленных вещей и средств гигиены обнаружил севший мобильный телефон и личный дневник. Читать не стал — времени нет. Документы и деньги, значит, при ней.

Покидая здание вокзала, почувствовал, как в нагрудном кармане пиджака вибрирует сотовый.

— Да, — взглянув на дисплей, принял звонок.

— Она говорит правду? — встревоженно звучал голос на том конце провода.

— Я не знаю. Можно достать на черном рынке «сыворотку правды» и получить быстрый результат, но лучше предоставить мне время во всем спокойно разобраться. Не дергай меня. Как только что-нибудь выясню, сам наберу.

— Ладно.

— Давай, — сбросив вызов, поспешил к автомобилю.

Дождь лил стеной, от холодных струй невозможно было укрыться даже под зонтом, порывы ветра хлестали влагой, вызывая дрожь в теле.

«Хорошо, что она осталась сидеть в теплом салоне».

Глава 4

Катя

Между двух зол выбрала ли я меньшее? Как теперь из всего этого выпутаться? Надо было соглашаться на предложение старого козла! Но как только представлю, что мне с ним ложиться в одну постель — становится дурно. И сколько лет придется терпеть этот ад — неизвестно.

Я надеялась, что вариант попросить помощи у отца малышки окажется если не лучшим, то хотя бы беспроигрышным: ради спокойствия в семье Алмазов вернет мне Лизу, а я вместе с племяшкой исчезну навсегда с их горизонта.

Как бы не так! Все казалось просто только в моем наивном воображении! Подонок и не думал мне помогать! Не удивлюсь, если он меня придушит по-тихому, а ночью в Москву-реку спустит с камнем на шее!

«Он же адвокат», — надежда внутри меня еще не умерла и подала голос.

«Вот-вот, лучше других знает, как избежать ответственности за преступление!» — вещала логичная сторона моего внутреннего голоса».

Что мешало покинуть мне внедорожник и сбежать? Да ничего!

Кроме его угроз…

Не сомневаюсь, Алмазов будет рад упечь меня в тюрьму. Пожизненный срок и камера строгого режима — то, чему бы он по-настоящему обрадовался!

«Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!»

И машина у него такая же большая и страшная, как он сам! Чувствовала себя букашкой рядом с этими громилами!

Вытащив из кармана кепку, расправила ее и положила на приборную панель. Вещь дешевая и уже давно не новая, но мы ее выбирали вместе с Лизой на прошлый мой день рождения. Она несколько месяцев собирала в копилку мелочь, что я оставляла ей на сладости, хотела сделать мне подарок. Как я могла позволить Алмазову ее выкинуть?

Подняв взгляд в сторону вокзала, увидела, как Роман оббегает едущие машины, обходит спешащих куда-то пешеходов. Со стороны казалось, что он не замечает ливня, все так же уверенно движется, не сгибается под порывами ветра и холодными потоками воды.

Мне бы испытывать злорадство, а я проникалась уважением…

Закинув мои вещи на задний коврик, он открыл водительскую дверь, попытался ладонью стереть с лица и волос капли дождя, но, поняв тщетность попыток, сел за руль.

Испепелив меня взглядом, словно это я выгнала его на улицу в такую погоду, он завел двигатель и включил печку. Я успела немного обсохнуть, так что чувствовала себя вполне комфортно и всем своим видом старалась это продемонстрировать. Может, мне казалось, но чем шире становилась моя улыбка, тем глубже обозначались морщины вокруг его рта.

«О, вот и желваки дернулись!»

«Никита́, успокойся, так недолго сорваться на истеричный хохот! Тогда он тебя точно прибьет и с камнем на шее бросит в реку!» — мысленно старалась себя вразумить, успокоить непонятно откуда появившееся веселье.