Забирая жизни. Трилогия (СИ) - Бец Вячеслав - Страница 402

– Успокойся, Толя, – попросил Андрей.

Он тяжело вздохнул и почесал макушку. Несмотря на все попытки хоть немного очистить грязные волосы, они все ещё были полны земли. Требовалось искупаться где‑нибудь, чтобы отмыть их, да вот только в ноябре трудновато найти, где это сделать. Пока Андрей размышлял, Лёша решил продолжить свою мысль.

– Порезать её – самый простой, но одноразовый способ, и мы всегда успеем это сделать. Я не собираюсь объяснять, почему это самый плохой вариант, просто поверьте мне на слово. С такими, как она нужно попытаться договориться. Тем более, что в данный момент МЫ можем диктовать ей условия, а не наоборот.

Лёша повернулся к Косарю и внимательно посмотрел на него.

– Ничего не мешает хотя бы выслушать её условия, – поддержал Лёшу Игорь.

Тот проигнорировал его слова и заговорил, обращаясь к Косарю.

– Косарь, а что тебе мешает её обмануть? Она ведь всё равно не жилец.

– Это мы ещё не решили, – вставил Андрей, не дав Косарю ответить.

– В смысле не решили?!

Толя снова поднялся со своего места.

– В прямом, – твёрдо ответил ему Андрей. – Я тут подумал: когда мы захватили её – выжившие «рассветовцы» могли это увидеть, поэтому не исключаю, что её, возможно, придётся отпустить.

– Какой, нахрен, отпустить?! – снова рассвирепел Черенко. – Она подохла от ран. Мы пытались спасти, но ничего не вышло!

– Согласен. К тому же – а если не видели? Там тех «рассветовцев» оставалось горстка и чья‑то мошонка, – засомневался Кот.

Последнее приключение, из которого Андрей большим чудом вышел живым и не меньшим чудом в последствии сохранил голову на плечах, заставило его несколько бояться осуществлять какие‑нибудь совсем уж радикальные действия в отношении «Рассвета». Даже то, что они сделали сейчас, заставляло его нервничать, но в данный момент Черенко уже проявил свою самодеятельность и отменить её было невозможно, зато всё ещё можно было не делать ничего, что вообще никак нельзя будет исправить.

– Может, и не видели. Я не знаю. Но в любом случае я считаю, что не надо спешить с её ликвидацией, – ответил им Андрей. – И вообще – я думаю, что нам надо как можно скорее сваливать, пока нас не нашли и не накрыли, желая забрать Монье, а заодно и флешку.

– Короче, достали, – раздался раздражённый голос.

Это снова заговорил Косарь. Он отлип от стены и подошёл ближе. Взгляды всех без исключения присутствующих обратились на него.

– Я иду к ней и попробую как‑то договориться. Но я не собираюсь её на. бывать – у меня перед ней есть личные долги, и если после кидалова она каким‑то макаром выживет и найдёт меня, то это вылезет мне боком.

– И как тогда ты собрался с ней договариваться? – удивился Кот. – Отпускать её мы точно не собираемся.

– Не знаю. Всё равно с вами, баранами, только время теряем.

Заявление звучало обидно, но никто не стал протестовать, понимая, что Косарь прав. Их длительные прения действительно до сих пор не принесли никакого результата.

– Тогда я с тобой, – сказал Андрей.

Наёмник пожал плечами и направился к лестнице в подвал. Андрей следовал за ним, но когда они уже начали спускаться вниз, Косарь заявил, что к пленнице пойдёт один. Разумеется, Андрей удивился такому заявлению и поинтересовался причиной. Косарь объяснил это тем, что он в курсе некоторых дел Монье и попытается использовать это, но чтобы разговор на такие темы смог состояться в принципе, он должен проходить тет‑а‑тет.

– Вряд ли она мне доверяет, но меня она, во всяком случае, хоть немного знает, – закончил объяснение он. – И ты учти, что я ничего не обещаю. Если у меня не выйдет – отдадим её Толямбе на ритуальное расчленение по традициям сибирских охотников. Тогда, может, хоть развлечёмся.

– Твои шутки меня иногда пугают, – покачав головой, пожаловался Андрей.

– Ага. Меня тоже.

В подвал они спустились вместе с Андреем, но в помещение к Монье, как и договорились, Косарь вошёл один. После его громкого «здарова, зайка», в первые десять секунд Андрей ощущал прилив адреналина, ожидая новой безумной атаки от Монье, но всё было тихо, и он немного расслабился. Отсутствовал Косарь минут сорок, но разговаривали в помещении так тихо, что расслышать что‑то даже через щель в старой двери Андрей не смог. Он слышал лишь шепот и отдельные обрывки фраз и из‑за этого испытывал некоторые сомнения.

«О чем они шепчутся? Почему Косарь не может говорить с ней, как обычно? Что их связывает?», – чем дольше продолжался их разговор, тем больше нервничал Андрей, разжигая собственную паранойю.

Когда дверь, наконец, открылась, и в коридор с довольной улыбкой вышел Косарь, Андрей в свете направленного внутрь собственного фонаря успел заметить лишь презрительный взгляд Монье, которым она провожала своего старого «товарища».

– Ну? – с надеждой спросил Андрей.

– Всё в поряде, – ответил Косарь и показал большой палец. – Пароль у меня.

Это была отличная новость, но о возникших вопросах Андрей не забыл, и радость от успеха Косаря не перевесила настороженность парня.

– Косарь, а чего вы шептались? – спросил он, шагая рядом с наёмником по коридору.

– Это был очень приватный разговор, – сразу же ответил Косарь. – Она понимала, что нас будут подслушивать, поэтому выдвинула такое требование. Всё же, мне пришлось использовать некоторые аргументы, связанные с её прошлыми делишками и работой, а ты сам знаешь, как ревностно «Рассвет» охраняет свои секреты.

– И всё?

Косарь вздохнул и бросил на Андрея косой взгляд. Секунд пять он шёл молча.

– Ну, ещё она подбивала меня по старой дружбе её освободить, а вас всех перебить, а такое, сам понимаешь, вслух говорить нельзя. Обещала взять меня к себе в «Рассвет», золотые горы, молочные реки, сисястые бабы… Ну, ты понял.

После таких слов у Андрея по спине невольно побежали мурашки. Косарь говорил это так спокойно, как обычно делал Корнеев, но когда так говорил Лёша, Андрей не нервничал. Сердце у парня бешено заколотилось, но тот факт, что Косарь спокойно шёл дальше, а не наносил по телу Андрея уже какой‑нибудь сорок первый ножевой удар, всё же немного успокаивал. Совсем чуть‑чуть.

– И ты…

Романов опасался это спрашивать, но он должен был получить ответ. На всякий случай он приготовился к драке.

– Не посчитал это заманчивым предложением? – не сумев до конца скрыть волнение, спросил Андрей.

Косарь остановился, и Романов понял, что сейчас настал самый опасный момент. Бог его знает, почему он боялся Косаря, но в ту секунду он его действительно боялся. Они уже дошли до лестницы, и наёмник успел подняться на две ступени, оставив Андрея с фонарём позади. Он медленно повернулся к парню и взглянул на него. В его глазах читалось превосходство.

– Бу! – неожиданно вскрикнул он, и Андрей рефлекторно отшатнулся.

Косарь громко рассмеялся.

– А‑ха‑ха! Ну ты и дурень, Андрей Романов, – смеясь, сказал он. – И если честно, то мне очень обидно, что ты так реагируешь, что боишься меня… Я‑то надеялся, что мы стали дружбанами, что я давно уже всем доказал, что вы и для меня стали семьёй, как для усопшего Серёжки, а оно вон какие пироги.

Под конец тон Косаря стал несколько разочарованным. Его речь немного успокоила Андрея, но не до конца.

– Ты это, не пойми меня неправильно, – попытался оправдаться Андрей. – Просто я не знаю, что вас раньше объединяло и какие между вами остались отношения, понимаешь? Слишком уж заманчивое предложение она сделала. На такое кто хочешь мог бы согласиться.

– И правда дурень, – Косарь сокрушённо покачал головой. – Меня с ней… Вернее, даже не с ней, а с другим человеком, связывал контракт, который я выполнил. Вот и всё. Я за то время успел немного изучить её и хорошо знаю, какова цена её обещаний. Пшик. Пустой звук. Дерьмо на палочке.

Он сделал коротенькую паузу и продолжил.

– Если бы ей удалось с моей помощью или при моём бездействии всех вас замокрушить, то в конце она попыталась бы грохнуть и меня. Просто так. Потому что я тоже тут был и подвернулся под руку. И срать она хотела на любые обещания и договорённости. Понимаешь теперь, что она за человек, м? Если уж на то пошло – она не человек вообще, а кровожадная машина для выполнения заданий, зло в женской оболочке. Я в своей жизни мало видел таких упоротых, волевых и ебан. тых людей, как она, а повидал я народу немало, уж поверь.