Мой рыцарь, мой герой - Тенчли Глория - Страница 8

- Я не хочу! - проглотила слезы девушка.

- Маргарет, если ты боишься, что я не смогу контролировать свои желания, можешь спать спокойно. Уверяю, меня не привлекают костлявые школьницы, даже если они обладают огромными деньгами и такого же размера невинными васильковыми глазами и пухлым розовым ротиком.

В голосе не слышалось ни тени презрения, ничего, кроме, казалось бы, простой констатации фактов, но каждое слово било словно хлыст по коже, по сердцу, как, наверное, он и задумывал.

- Впрочем, ты можешь спать и на полу, - равнодушно продолжил мужчина, но в таком случае мне придется привязать тебя к ножке кровати, чтобы принцессе не взбрело в голову мотаться по дому и зажигать свет.

Мэгги с трудом подавила вспышку гнева. Она не сомневалась, что незнакомец так и поступит. В этот момент девушка ненавидела его всей душой.

Но если угрожают ей, то почему не может угрожать она? Мэгги плотно сцепила зубы и процедила:

- Рону это не понравится.

Мужчина устремил на нее прямой спокойный взгляд.

- Твоему братцу придется довольствоваться тем, что я знаю свое ремесло.

- Он может разрушить вашу карьеру, - огрызнулась девушка, отбросив всякую осторожность.

Как только эти слова сорвались с ее уст, Мэгги поняла, что они ни к чему хорошему не приведут, но она совсем не ожидала последовавшего за ними мертвого молчания. Когда мужчина наконец заговорил, его медленный голос стал злобным и по-настоящему грозным.

- Наверное, тебе надо пояснить одну вещь. Я не боюсь твоего брата. Никогда не боялся и не собираюсь этого делать в будущем. В твоем мире, принцесса, деньги означают власть. В моем - нет. А теперь укладывайся спать и заткнись, прежде чем я успел сказать нечто такое, о чем нам обоим придется пожалеть.

Больше всего на свете девушке хотелось сделать какой-нибудь жест, показать, что ему не удастся заставить ее подчиняться его воле. Но тяжелый взгляд незнакомца, покрывший все внутри нее ледяной коркой, лучше всяких слов убеждал, что не следует и пытаться оказывать сопротивление.

- Хорошо, - восстанавливая самообладание, сказала Мэгги. - Но использовать физическую силу так же аморально, как пытаться деньгами заставить кого-то сделать то, что ты хочешь.

- Сразу видно тонкое воспитание, - охотно откликнулся мужчина.

И вдруг, прежде чем Мэгги осознала, что происходит, он схватил ее за руку, притянул к себе и поцеловал, заглушив все возражения, беспокойство и страх.

Через миг все кончилось. Пока девушка тяжело втягивала воздух в легкие, мужчина, уставившись на нее холодными, как бриллианты, глазами, тихо произнес:

- Боже, что ты со мной творишь?

Мир Маргарет, казалось, перевернулся с ног на голову. Все принципы ее бытия были сдвинуты с основания одним нежным поцелуем так, как не могли их поколебать три кошмарных дня. Вечность прошла между двумя ударами сердца, когда ее пленили эти холодные глаза, когда ее затянуло в неведомый ледяной мир.

- Поворачивайся и засыпай, - приказал незнакомец безразличным голосом.

Этот мужчина, кто бы он ни был, двигался и дышал, как обычный человек, но, несмотря на нежность и заботу о ней, сердце его оставалось куском льда.

Девушка молча повернулась к нему спиной. Напряженная, настороженная, она съежилась на краю постели. Жар пробежал по коже, опалив каждую клеточку тела. Впервые в жизни она испытывала зов плоти такой силы.

Ей никак не удавалось успокоиться; она попыталась воспользоваться детским средством вытеснения неприятных мыслей, разгоняя образы, теснившиеся перед внутренним взором, - повторением таблицы умножения.

Из темноты донесся голос незнакомца:

- Прости, этого не должно было случиться, и тебе не следует опасаться, что подобное повторится.

Маргарет не смогла ответить. Медленно проведя кончиком языка по своим губам, она гадала, почему его поцелуй произвел на нее такой эффект. Не считая нескольких неуклюжих объятий ровесников, девушке просто не с чем было сравнить сегодняшние ощущения. Конечно, ей случалось увлечься кем-то, но перехлестывавшая через край мужественность брата затмевала всех остальных, и Мэгги было сложно сломать барьеры в своем сознании и отдать сердце человеку, не обладавшему неотразимым обаянием Рона.

К тому же подозрительный брат держал ее на почтительном расстоянии от тех, кто смотрел на девушку как на объект сексуальных притязаний. Поэтому большинство школьных подруг поднаторели в подобных вопросах гораздо лучше, чем Маргарет.

Существовала и другая причина отсутствия у нее практики такого рода. Хотя их семья всегда была очень богатой, а благодаря умелым действиям Рональда финансовое благополучие фамилии еще более возросло, Мэгги не вела тот образ жизни, который принято называть светским. Брат боготворил жену, предпочитая проводить редко выдающиеся свободные часы с нею и детьми. Маргарет тоже нравилось коротать досуг в доме невестки, а роль обожаемой тетушки приводила ее в восторг.

Все вместе это привело, думала девушка, лежа теперь без сна в незнакомой постели, к полной ее наивности. Будь она более искушенной, ее не захватило бы с головой влечение к этому человеку.

Маргарет не могла заснуть, чутко улавливая малейшее движение ее спасителя, ощущая мужское тело рядом с собой, ловя звук его дыхания, дразнящий соблазнительный жар плоти. Нервы ее натягивались, подобно тетиве лука.

Она даже не знала его имени, а делила с ним постель!

Мэгги ненавидела себя уже за то, что незнакомец мирно спал, а она сама не могла сомкнуть глаз. Ему, вероятно, доводилось делить свою постель с самыми разными красотками бессчетное количество раз. Как и Рон, которого немилосердно домогались, сколько она себя помнила, чуть ли не все знакомые женщины, этот человек обладал чувственностью, на которую нельзя было не откликнуться. Пытаясь подавить в себе таинственную ноющую боль, Маргарет почти молилась, чтобы он захрапел. Это, полагала девушка, помогло бы избавиться от той сексуально-романтической ауры, которая исходила от него.

Мышцы ее, долго находившиеся в неподвижном состоянии, стали затекать. Мэгги перевернулась на спину, выверяя каждый дюйм, чтобы не разбудить мужчину. Он не пошевелился, но смена положения придвинула девушку ближе к нему, и ее точно обожгло жаром его тела. Неужели все мужчины так горячи?